Июль

Подписчица выглядит милой и встревоженной. У неё задорные рыжие кудряшки, платье в цветочках и фартук в клеточку. Её зовут Роза, и меньше всего она подходит для истории со сверхъестественным для КНС.

— Вы садитесь, садитесь, пожалуйста. Я так рада, что вы здесь! Спасибо!

Мы с Диной занимаем два стула с высокими спинками, Лиссу достаётся табуретка.

— Нас точно сглазили! — в голубых глазах Розы плещется страх, но помешивать суп она не забывает.

Собственно, из-за супа мы и приехали к ней домой. Точнее, приехали мы потому, что мне стало холодно, когда я посмотрел её кружок.

Лисс спрашивал подписчиков о старых квартирах и домах, и в первые сутки человек семьдесят поделились историями о заброшенных домах с привидениями, квартирах, где когда-то кого-то убили, и об унаследованных квадратных метрах с историей. Розин случай был как раз из последних. Им с мужем досталась в наследство от пожилой одинокой тёти квартира.

Ночь на поезде — и вот мы в городе Розы. Лисс позвонил ей, но девушка сказала, что прийти на встречу никак не может: ей надо приготовить обед мужу и вот прямо сейчас она варит суп. Но если мы не возражаем приехать к ней сами, то она продиктует адрес.

Нужный дом оказался мрачноватой четырёхэтажной «сталинкой» с лепниной под карнизом. В подъезде прохладно, а у Розиной двери — паранормально холодно.

Квартира, насколько мы успели заметить, хорошая: две просторные комнаты, широкий коридор, высокие потолки, солидных размеров кухня. Однажды эта квартира превратится в уютное жилище, но пока тут затянувшийся ремонт. Стены ободраны, по углам пылятся вёдра с краской, рулоны обоев и коробки.

Зато пахнет здесь вкусно. Неудивительно, что только кухня выглядит жилой: тут и клетчатые шторки на окнах, и горшки с цветами на подоконнике, и мебель на месте, и суп варится. На соседней конфорке исходит жаром сковорода с оладьями.

У стола на большом домике валяется лысая кошка, одной лапой приобняв розовую меховую мышь. На незваных гостей кошка не обратила никакого внимания, продолжая меланхолично созерцать стену полуприкрытыми глазами.

— Или не сглазили, а порчу навели… — задумчиво добавляет Роза, переворачивая оладушки. — Скажите, а порчу навести можно и на квартиру, и на человека?

Мы переглядываемся, и Лисс отвечает:

— Можно. А почему вы думаете, что на вас навели порчу?

— Нет, не на меня, — качает головой Роза, добавляя в суп перец горошком.

— На кошку? — выдвигаю предположение я.

Лысые кошки мне не нравятся. Есть в них что-то инопланетно-жуткое. Потому «сфинкс» — мой первый подозреваемый.

— Да нет, — хмурится девушка, пробуя суп из изящной поварёшки с бежевой ручкой.

Непонятно, наши предположения ей не нравятся или с супом что-то не так.

— На Веню! Со мной и Клёпой всё нормально. Ну, то есть не всё: Клёпа иногда смотрит в пустой угол и завывает. Но вообще-то она и до переезда так делала. А у меня суп перестал получаться так вкусно, как раньше. И голова болит, и устаю быстро… — Роза поворачивает голову, и становится видно, что её голубые глаза стремительно наполняются слезами.

— А что с Веней? — уточняет Лисс. — Это же муж?

— Да, это муж, — кивает девушка, и несколько слезинок скатываются по нежным щекам. — Веня сам не свой. На работе стал пропадать. Ну, то есть он говорит, что это потому, что нам деньги нужны на ремонт. А ещё он злится всё время, ругается. Замечания мне делает. А раньше всё было хорошо-хорошо, хотя мы в маленькой съёмной квартирке жили. Может, он меня больше не люби-и-ит?

Роза начинает плакать, и мы с Лиссом косимся на Дину. Сестра недовольно поджимает губы, но встаёт из-за стола, подходит к девушке и усаживает её на стул. Забирает поварёшку, перемешивает суп и уменьшает огонь на плите. Выключает конфорку под оладьями. Потом гладит Розу по рыжим волосам и говорит:

— Расскажи, с чего всё началось.

— С переезда, — всхлипывает девушка. — Мы сначала так радовались квартире. Ну, то есть мне грустно было, что тётя Вера умерла, но я её почти не помню. Просто у неё детей не было, поэтому она квартиру мне завещала. И вроде она быстро скончалась, не страдала… Мы ей очень благодарны были. Ведь своя квартира — это же хорошо, так?

Мы киваем

Меня и съемное жильё устраивает, но наверняка, когда ты женат, хочется стабильности, чтоб никто не мог попросить тебя съехать.

Квартира, в которой мы живём сейчас, куплена Лиссом. Он продал отцовские апартаменты, заявив, что возвращаться в родной город не намерен никогда. Дина, просмотрев, наверное, сотни объявлений и сделав десятки звонков, нашла отличный вариант: владелец срочно продавал жильё ниже рынка из-за переезда. Меня, признаться, насторожила цена, но Лисс бесстрашно решил, что попробовать стоит. И оказался прав.

— Ну вот, мы решили тут всё обновить: старую мебель частью распродали на Авито, частью раздарили, а что-то и выбросили. Обои сняли, люстры. А потом начали спорить: я хочу шебби-шик, чтоб винтажные такие штуки, чтоб много розочек было и цвета такие нежные, и потёртости. А Веня давай ругаться, что тогда надо было всё оставить. Он хочет, чтоб всё современное такое было, чтобы точечные светильники, всё белое и чёрное, пустое и стильное. А мне так не нравится.

Роза снова всхлипывает, потом спохватывается.

— Ой, чуть не забыла!

Через минуту румяные оладьи оказываются на вершине аппетитной горы своих собратьев на большом цветастом блюде.

Роза ставит его на стол и говорит:

— Это вам. Кушайте, пожалуйста.

Она достаёт из холодильника малиновое варенье, сметану и сгущённое молоко, вынимает из посудного шкафчика стаканы в цветочках, включает маленький бежевый чайник. Выдаёт каждому по блюдечку, а сама возвращается к супу и рассказу.

— Мы сначала немного спорили. А потом стали ссориться. Ну, не совсем-совсем ссориться, а так, немножко…

Мы дружно отдаём должное пышным оладьям. Дина, с разрешения хозяйки, разливает всем чай.

— Потом у Вени стали вещи пропадать, а он назло мне стал носки раскидывать везде. И ещё говорит, что не раскидывает! Но я же их вижу! — в Розином голосе слышится упрёк, а в голубых глазах такая обида, что так и хочется сделать незнакомому Вене внушение, чтоб не смел обижать жену.

— Ещё мы из-за имени заспорили. Ну, для ребёнка. Пока его ещё нету, но мы давно хотим малыша, а теперь вот и квартира своя есть. Я хотела девочку назвать Вера, в честь тёти. Ну, в благодарность. А Веня хочет, чтоб она была Ингой, в честь его мамы. Я говорю: вторую девочку Ингой назовём, а он упирается.

Как можно спорить с этими кудряшками и оладушками, я не представляю. Может, с этим Веней и правда что-то не то?

— А по ночам у нас пол скрипит. И дверцы у шкафов открываются. А днём мы ссоримся. То есть уже не ссоримся, потому что Веня всё время на работе. Говорит, что надо зарабатывать на ремонт и на ребёнка… А уже не знаю, надо ли рожать, если Веня меня не люби-и-ит?

Роза снова плачет, и Дине приходится оставить на блюдце надкушенный оладушек, чтобы успокоить девушку.

Та извиняется и говорит:

— Я вот какой рёвой стало. Веня и на это злится. То есть он не говорит, что злится, но я-то знаю…

— Скажи, а ты слышишь шорохи по ночам? — спрашивает Дина.

— Да, — кивает Роза. — Я сначала думала, мне кажется. Но шуршит очень громко. Веня думал, мыши завелись, но ничего не грызут. Да и Клёпа не охотится…

Теряющиеся вещи, ночные шорохи, участившиеся после ремонта ссоры — всё это похоже на домового, который постепенно дичает, становится полтергейстом. Пока не стал: я не ощущаю леденящего холода при виде Розы и её квартиры, значит, прямой серьёзной сверхъестественной угрозы нет. Ни порчи на смерть, ни сглаза, ни мощного полтергейста.

В многоквартирных домах домовые заводятся редко. Обычно в очень старых, знавших ни одно поколение хозяев. Или в тех, куда их перевезли из частного дома по всем многовековым правилам.

Мы оставляем Лисса на кухне развлекать хозяйку, а сами обходим квартиру и на всякий случай проводим ритуал у зеркала в ванной. Никаких призраков, проклятий и порчи.

В одной из пустых комнат мы расставляем по кругу свечи. Дина уходит на кухню за тарелкой и сметаной. Я слышу, как она просит ненадолго закрыть кошку в ванной или на кухне.

— Хорошо, я закрою. Вы что-то нашли? — робко спрашивает Роза.

— Сглаза и порчи в доме нет, — говорит Дина. — У вас расшалился домовой. Мы сейчас вызовем его, чтоб убедиться.

— Ой, а можно посмотреть?

— Не боишься?

— А он страшный?

— Нет, светящийся меховой шар.

— Звучит очень мило!

— Спрячь кошку, дай мне тарелку и сметану и приходи. Только ничего не трогай, ладно?

Я не вижу, но представляю, как сестра выразительно смотрит на Лисса: мол, проследи, чтоб всё было в порядке.

— Хорошо! Вот, возьми. Я сейчас прибегу.

Вернувшись в комнату, Дина ставит в середину круга тарелку со сметаной. Отходит и встаёт в паре шагов от меня, сосредоточенно глядя на круг призыва.

В дверном проёме тихонько встают Роза и Лисс. И сразу после этого, не дожидаясь начала ритуала, в центре круга появляется пульсирующий шар, покрытый тёмными разводами.

Роза еле слышно охает — шар тут же начинает мерцать, попеременно темнея и светлея.

Я улавливаю тревогу, возмущение и досаду. Кажется, домовой обижен на то, что новые жильцы ободрали и выбросили всё, что было ему дорого.

— Это домовой, — говорит Дина.

— Он сердится? — тихонько спрашивает Роза.

— Ему кажется, что вы разрушили его дом…

— Ой, простите, пожалуйста! Мы не хотели ничего разрушать. Мы хотели обновить…

Домовой вроде бы мерцает менее тревожно.

— Ещё ему не нравится, что Веня ничего не делает по дому, — продолжает Дина. — К тебе он претензий в общем-то не имеет.

— Веня занят на работе! Он хотел ремонтом заниматься, пока в отпуске был. Но мы же так и не договорились…

Роза шмыгает носом, и домовой начинает мерцать активнее, темнея на глазах.

До меня «доносятся» только отголоски его эмоций, а вот сестра явно понимает существо лучше. То ли потому, что успела чуть похозяйничать на кухне, то ли потому, что девушки ему больше по душе. Ничего удивительного, ба рассказывала, что традиционно домовые больше общались с хозяйками.

— Домовому Веня не по душе, — разводит руками Дина. — Да, ещё он думает, что Клёпа больна: вот, мол, до чего кошку нерадивый хозяин довёл.

— Нет-нет, Клёпа такая от природы, — пылко заверяет Роза. — Она, ну, как бы иностранная кошка.

— Заморская, — вставляю я.

— Вот-вот! У неё дома много таких. Она хорошая. Только мёрзнет часто.

В мерцании домового мне мерещится сочувствие.

— И Веня хороший!

В это домовой не верит. Он становится совсем тёмным и исчезает.

— Увы, насчёт Вени ты его не убедила, — поясняет сестра. — Он, кажется, решил, что без такого мужа тебе будет лучше. Поэтому и вещи его прячет, и раздражение усиливает. Чтоб ты поняла, какой Веня плохой — и выгнала его.

— Нет, я его люблю... — жалобно шепчет Роза.

Но тут же оживляется:

— То есть это не Веня злится, это домовой его злит, да?

— Возможно, — осторожно отвечает Дина.

— А домовой правда может выжить человека из дома, — интересуется Лисс.

— Ещё как, — заверяет Дина.

— И что делают, если кто-то домовому категорически не по вкусу? — уточняет приятель.

— Можно домового развеять, — говорю я. — Это быстро и надёжно.

— Это как бы убить, да? — уточняет хозяйка квартиры дрожащим голосом.

Дина молча кивает.

— Нет, не надо! Он же живой! Мы ему дом сломали! Мы его обидели…

— Ещё можно ритуал усмирения провести, — добавляю я. — Но проводить его придётся вам с Веней. Семь дней, по плану. Если хоть раз не получится, надо будет начинать сначала.

— А что надо будет делать?

— Поить домового молоком, желательно деревенским, — объясняет Дина. — Печь пироги, каждый день новые. Не ссориться, как бы сильно ни хотелось. А Вене надо будет каждый день полочку вешать или картину. То есть что-то делать по дому, обязательно своими руками.

— И всё? — недоверчиво уточняет Роза.

— И всё, — говорим мы с Диной почти хором.

— А вы Вене расскажете? — спрашивает девушка.

— Конечно, — отвечаю я. — Без его согласия ничего не получится. Он скоро вернётся?

— Через два часа — как раз борщ настоится. А вы ему покажете домового? А то Веня не поверит. Он не очень-то верит во всякое волшебство. Точнее совсем не верит.

— Покажем, — кивает Дина. — А ты не подскажешь, где в вашем городе можно пару часов скоротать?

— Оставайтесь тут! — приглашает Роза. — Я запеканку овощную с сыром сделаю — очень вкусно! А вы мне, если можно, расскажете про всяких призраков. Я ваш канал очень люблю! И вы, наверное, столько всего видели!..

Мне кажется, что с Веней лучше бы поговорить после того, как он отведает волшебного борща и отдохнёт, но уютная кухня и перспектива запеканки нравятся мне куда больше пасмурных и при том душных улиц.

В ожидании Вени мы успеваем доесть оладьи, расправиться с запеканкой и попробовать борщ. Роза искренне радуется нашему с Лиссом аппетиту и уговаривает Дину угоститься хотя бы запечённым с корицей яблоком.

Через два часа пять минут возвращается Веня. Розин муж тощ, мокр — на улице уже полчаса дождит — и серьёзен. У него очки в тонкой оправе, светлая рубашка и летние джинсы. Увидев гостей, он мрачнеет и строго спрашивает, что мы тут делаем.

— Веня, это ребята с того канала, — начинает объяснять Роза. — Помнишь, я тебе показывала? «Каталог нечистой силы».

Парень хмурится ещё больше и, поправляя очки, повторяет вопрос.

— Мы узнали, что у вас есть проблемы, — встревает Лисс. — И решили помочь.

Веня явно хочет возразить, но приятель не даёт:

— Это бесплатно, анонимно и крайне эффективно. Даже бескрайне! Роза говорит, что её беспокоят ваши отношения.

— Вы что, семейные психологи? — язвительно интересуется парень.

— Давайте начнём сначала, — предлагает Дина. — Здравствуйте, Вениамин. Мы друзья Розы. Давайте вы поедите, а потом мы поговорим.

Веня молча разувается, надевает тапочки и идёт сначала в ванную, потом на кухню.

Через полчаса он появляется в комнате, где стоят свечи и тарелка.

— Это что ещё такое?

— Это круг для ритуала призыва, — поясняет Дина. — Мы предполагаем, что в ваших проблемах виноват домовой. И мы готовы вам его показать.

— Проведите ритуал в другой комнате, — вдруг предлагает Веня.

Сестра пожимает плечами и уточняет:

— В какой?

— В коридоре, например.

— Ладно.

Только тут до меня доходит, что Веня хочет быть уверенным, что мы не подготовили какой-нибудь трюк заранее. Что ж, разумно.

Парень не может скрыть раздражение и недовольство. Или не хочет скрывать.

Но стоило ему увидеть светящийся чёрно-белый шар, как от раздражения не остаётся и следа.

— Это что ещё такое?!

— Это домовой, — поясняет Дина.

— Да, Веня, это домовой, — добавляет Роза. — Видишь, тёмное на нём? Это он сердится, что мы его дом разрушили. Поэтому он шуршит по ночам.

Веня кивает, не очень вслушиваясь в слова жены. Он обходит свечной круг, наклоняется, чтоб удостовериться: под светящимся шаром нет какой-нибудь хитрой подставки. Отходит к стене, включает и выключает свет, не сводя глаз с домового. Тот недовольно мерцает.

— А ещё он злится на вас, — замечает Дина. — Потому что вы не работаете по дому.

— Глупости какие! — снова раздражается Веня. — У меня времени нет.

— А в отпуске? — спрашивает Лисс.

— Когда у меня был отпуск, мы так и не решили, что и как делать.

— Потому что ты хотел ужасный современный стиль, — жалобно говорит Роза.

Тут Веня поворачивается к ней и восклицает:

— Роза, я же согласился на старинные цветочки! А ты? Ты сказала, что уже не надо, что я не от души и вообще. Заплакала и перестала разговаривать.

— Прости, — Роза вздыхает.

Веня бросается к ней и обнимает её:

— Розочка, милая, ну что ты! Я люблю тебя! Ну хочешь, я сам буду обои с розами клеить? Я не умею, правда, но я посмотрю ролики в сети. Хочешь?

Девушка обнимает мужа в ответ и ласково бормочет:

— Ты милый, Веня. Очень-очень милый…

— Вот-вот, чтобы успокоить домового, вам надо делать что-нибудь по дому своими руками, — поясняет Дина. — А Розе надо печь пироги и поить домового молоком. А ещё вам надо не ссориться целую неделю. Сможете?

— Легко, — заявляет Веня. — Я ведь на самом деле и не хочу с Розой ссориться.

— Это всё домовой, — говорит Роза. — Он тебя злит.

— И носки мои ворует? — уточняет Веня.

— Ага, — кивает Дина.

— И крем для бритья сожрал?

Я смотрю на домового, и мне кажется, что будь у него язык, он бы непременно показал его Вене.

— Не сожрал, а в раковину выдавил, — уточняет Дина.

— Вот ведь…

— Не злись, Веня. Мы же его дом сломали, — грустно подаёт голос Роза, обнимая мужа так, как меня никто никогда не обнимал.

— А, ну да. А откуда он вообще взялся?

— Давайте чай пить и беседовать, — почти весело предлагает хозяйка дома. — Я быстренько чего-нибудь испеку.

Мы с Лиссом остаёмся убирать свечи и блюдце, а Дина, Роза и Веня, оживлённо беседуя, идут на кухню, где их поджидает кошка.

Домовой, всё ещё покрытый тёмными разводами, на миг становится белым и исчезает.