Жители пага — pagani — противопоставляются «горцам» — montani. Первые праздновали паганалии, а вторые — Септимонтий (Var. L. L. VI, 21). Из этого делается ясный вывод, что «горцы» — это жители холмов, на которых располагался Рим, т. е. горожане, в то время как pagani — сельчане, и, следовательно, паг — сельское объединение. Правда, известны паги, расположенные в самом Риме, как pagus Succusanus или pagus Montanus. Но вполне возможно, что это — следы сравнительно далекого прошлого[1054]. Этот вывод полностью подтверждается сообщениями Дионисия и Плутарха об учреждении пагов Нумой Помпилием. Оба автора ясно связывают этот акт с земледелием. Надо добавить еще один момент. Ранее говорилось, что в Риме различались colles и montes, и что в этом, по-видимому, отразилась первоначальная разноэтничность города. Colles, в том числе Палатин, были связаны с латинами, а то время как montes — с сабинами и, может быт, другими этническими группами. Те паги, которые были расположены внутри города, располагались там, где находились именно «холмы», а не «горы», причем эти холмы, по традиции, вошли в состав самого города не сразу, а по мере его расширения. Вполне возможно, что там и позже продолжалась сельскохозяйственная деятельность[1055]. Montani, таким образом, могли быть не просто горожанами в противоположность сельчанам, а потомками той части первоначального населения, которая была связана больше с Палатином и Ромулом и его спутниками. С другой стороны, указание на празднование «горцами» Септимонтия говорит, вероятно, о более позднем выделении этой группы римлян. Окончательно решить этот вопрос пока невозможно. Как бы то ни было, montes, как и паги, представляются территориальными организациями. Их sacra, по словам Феста, тоже были publica.

Была высказана мысль, что паги являлись территориями курий, а их магистры (архонты Дионисия) — курионами[1056]. О создании курий и пагов Дионисий и Плутарх рассказывают в разных местах своих сочинений. Если не считать варроновского упоминания названия курий по пагам, то оба автора приписывают создание курий Ромулу, а пагов — Нуме. Вывод о какой-то связи пагов и курий можно сделать, сравнивая эти сообщения. В рассказе о разделении земли между куриями Дионисий (II, 7, 4) писал о разделении римской земли на тридцать равных участков (он их назвал привычным греческим словом «клер»), часть которых выделил под святилища и священные участки (темены), а остальное оставил общине (τφ κοινφ), т. е. явно всей курии. Говоря же о создании пагов, он всю землю (τήν χώραν άπασαν) разделил на паги. Действительно, может создаться впечатление, что теперь та земля, которая была оставлена τφ κοινφ, теперь разделена на паги. Заметим, что и Дионисий, и Плутарх употребляют слово χώρα, что может говорить именно о сельскохозяйственной территории в отличие от γή (вообще земля), о которой говорилось в рассказе об акте Ромула. В другом месте (II, 62, 4) Дионисий говорит о разделе Нумой между бедняками земли из числа завоеванной Ромулом с некоторой прибавкой общественного поля (τής δημοσίας). Следовательно, разделение на паги и наделение землей нуждающихся для автора разные деяния. И можно сделать вывод, что на паги были разделены именно общие земли. Конечно, этот вывод основан больше на логике в рассуждениях, чем на прямых свидетельствах источников, но полностью отбрасывать его тоже нельзя. Однако, даже принимая его, нельзя отсюда вывести, что «архонты» патов и были курионами. Курион, как об этом уже упоминалось, возглавлял всю курию, в то время как паг (если принять сделанный выше вывод) являлся лишь частью курии, и его магистр быть главой всей курии не мог. Да и те его функции, которые известны, сводились, как уже говорилось, к контролю и, может быть, организации защиты границы пага. Говоря о вновь созданных участках, Дионисий упоминает частный надел (τής ιδίας μοίρας). Едва ли речь идет о частной собственности. Вновь сопоставляя сообщения о создании пагов и наделении землей бедняков, можно видеть, что земли пагов в раздел не попали. Скорее всего, паги оставались все же частью δημοσία, общей земли.

Вполне возможно, что курия объединяла граждан, живущих как в городе, так и вне его, а паг был единицей, объединяющей соседей, занимающихся сельским хозяйством[1057]. Его ни в коем случае нельзя сводить к декуриям, на которые были разделены курии. Поскольку, в конце концов, установилось каноническое число курий — тридцать, то и декурий было триста. Сколько же было патов, неизвестно. Ни об их размерах, ни об их сопоставлении с куриями или их числом, ни о размерах конкретных участков никто не писал. По-видимому, для римлян (независимо от достоверности приписывания этого акта Нуме) паги, «холмы» и курии были все же разными категориями. Их объединяло лишь то, что и все они относились к общественной сфере.

Таким образом, в римском народе существовали различные типы объединений. Это были роды и фамилии, курии и декурии, трибы, паги и «холмы». Первые являлись чисто гентильными организациями, основанными на родстве (неважно, реальном или мнимом). Курии, декурии и трибы генетически тоже восходили к институтам родового общества, но в конкретных условиях Рима, обусловленных особенностями его происхождения, они вышли за рамки гентильных структур и приобрели иной характер, превратившись в территориальные единицы, но связанные с родами, в этих единицах обитавшими (или, может быть, имевшими там собственность). Изначально территориальными единицами были паги и «холмы». Ко всем этим объединениям надо прибавить еще и ремесленные коллегии, объединяющие людей по профессиональному признаку. Римский гражданин был представлен во всех этих объединениях (кроме, конечно, коллегий, если он не занимался профессионально ремеслом). Важнейшими из них, игравшими наиболее важную роль в политической, социальной, экономической, религиозной и даже личной жизни были курии и фамилии. Как все эти виды объединений соотносились друг с другом, можно только предполагать, если, конечно, не исходить из заранее сформулированной концепции, поскольку источники не дают для этого достаточного материала.

Поскольку при всем значении торговли и ремесла главным занятием населения являлось сельское хозяйство, как земледелие, так и скотоводство, встает проблема земельной собственности. Уже Ромул, по преданию, выделил первым римлянам небольшие участки по два югера, т. е. около 0,5 га (Varr. Res г. 1, 10, 2; Plin. XVIII, 7; Fest. 47L; Sic. Flacc. 118, l)[1058]. Позже Нума, как рассказывают древние писатели, разделил беднякам земли. Такое же мероприятие (может быть, с большим основанием) приписывается Туллу Гостилию[1059]. Такие участки распределялись viritim, т. е. подушно. Учитывая очень небольшой размер таких участков, можно, по-видимому, говорить об их владельцах как о самостоятельных мелких собственниках, независимых от родо-семейной связи. Как это соотносится с родами и фамилиями, неясно. Такой участок закреплялся за его владельцем, становясь наследственным — heredium (Varr. Res г. I, 10, 2; Plin. XIX, 50)[1060]. По словам Плиния, он передавался сыну. Неясно, означало ли это, что наследником участка мог быть только старший сын (если отец не оставил завещания). Но как в таком случае обстояло дело с остальными сыновьями? Ответа на этот вопрос пока нет. Может быть, те безземельные граждане, которых, как об этом ранее говорилось, удовлетворяли Нума и Тулл, и были этими младшими сыновьями. Такое предположение кажется вполне логичным, хотя никаких доказательство этому не имеется. Наряду с таким участком существовала и общественная земля. У Сикула Флакка есть интересное упоминание, что эти участки Ромул давал на завоеванной им земле (ex hoste captum). По-видимому, можно говорить о сосуществовании общинной земельной собственности (ager publicus) и частной[1061]. Первая была, если можно так выразиться, коренной землей римской общины, а вторая составляла военную добычу царя, которой тот мог распоряжаться самовластно. Фест уточняет, что такие участки были даны ста гражданам (centenis civibus). Общая площадь в 200 югеров, т. е. 40 га, не такая уже большая, и она вполне могла быть в распоряжении римского царя уже во второй половине VIII в. Соотношение обеих категорий земли, естественно, менялось с течением времени. Но мысль о том, что размеры heredium очень небольшие, сохранялась. Фест (99 М) определял его как крохотное имение (praedium parvulum)[1062]. В законах XII таблиц (VII, За) heredium определялся как hortus. Плиний (XIX, 50) hortus противопоставляет ager, т. е. обрабатываемой земле, и предполагают, что речь шла о саде или огороде[1063].

Ясно, что участок в два югера был совершенно недостаточен для нормального существования семьи[1064]. Следовательно, глава семьи должен был иметь другой источник дохода, позволявший ему семью содержать. Для общины же важным было наличие людей, имевших возможность участвовать в ополчении, а это требовало наличия определенного уровня благосостояния[1065]. Было высказано мнение, что уже в то раннее время существовали крупные земельные собственники, которые сдавали в аренду своим более бедным соотечественникам часть своих земель[1066]. Однако для времени первых царей такое выделение богатой аристократии трудно представить. Пока нет никаких ни литературных, ни археологических свидетельств существования в то время относительно крупной земельной собственности, позволявшей часть ее еще сдавать в аренду. Поэтому более вероятно, что основной доход и возможность для боеспособных мужчин воевать семья римского земледельца получала от ager publicus, где она могла иметь свой участок, о котором как о частном (ιδία) писал Дионисий. Участки на «общественном поле» находились в распоряжении фамилий, а точнее — их глав, а на «частной земле» — индивидуальных собственников[1067]. Соотношение между этими двумя видами земельной собственности с течением времени менялось, но само оно сохранялось в течение нескольких веков.