Возможно, существовал и другой источник клиентелы. Рим с самого начала был значительным экономическим центром. Само расположение на пересечении сухопутного (в том числе очень важного соляного) и речного пути делало Рим идеальным местом самых различных контактов. Как уже говорилось, греческая керамика здесь засвидетельствовала уже в VIII в. Тогда же отмечено и наличие этрусских материалов. Традиция приписывает Нуме Помпилию создание ремесленных коллегий. Даже если эти коллегии возникли не сразу и не по воле второго царя, ясно, что в царское время в Риме уже существовало специализированное ремесло. Без такого ремесла невозможно была бы строительная деятельность Анка Марция. Правда, Дионисий (II, 28, 1–2) утверждал, что Ромул повелел заниматься ремеслом только иноземцам и рабам, оставив свободным гражданам лишь земледелие и войну. Но с другой стороны, рассказ Плутарха о создании Нумой коллегий ясно говорит, что речь шла об объединениях граждан. Тот же Плутарх (Numa 13) сохранил имя искусного художника Ветурия Мамурия, якобы изготовившего такие искусные щиты, что их нельзя было отличить от ниспосланного Юпитером. Предание о Мамурии прочно вошло в римскую мифологию, как это видно из «Фаст» Овидия (III, 380–392) и «Элегий» Проперция (IV, 61). Ученые нового времени обычно считают его этруском[1033]. Однако особых оснований, на наш взгляд, для этого нет. В Риме был известен древнейший род Ветуриев сабинского происхождения, и хотя утверждается, что к мифическому Мамурию этот род отношения не имеет, но это утверждение основано лишь на якобы этрусской принадлежности художника[1034]. Сами римские авторы, даже этруск Проперций, об этрусском происхождении Мамурия не говорят. Во всяком случае, нет оснований считать Мамурия пришлым иноземцем. Презрение к ремесленникам явно проявилось в Риме значительно позже царского времени, когда ремеслом стали заниматься преимущественно бывшие рабы, зачастую достигая своим трудолюбием хороших материальных успехов и вызывая этим зависть своих свободнорожденных конкурентов[1035]. Поэтому надо согласиться с тем, что ремесло в Риме было развито, и занимались им далеко не только пришельцы[1036]. Такое значительное экономическое развитие неминуемо вело к имущественному расслоению. В Риме, как и в других местах Лация, выделение богатой аристократии отмечено археологам, по крайней мере, с VIII в., а то и раньше. Следовательно, в римском обществе не мог не появиться слой людей, изначально принадлежавших к римскому народу, но обедневших. Античные историки рассказывают о мероприятиях Нумы Помпилия и Тулла Гостилия, направленных на улучшение положения таких обедневших римлян. Но, как бы ни оценивать эти мероприятия, они были разовыми актами, приуроченными, если верить авторам, к началу правления, и решить проблему кардинально они, естественно, не могли. Поэтому такие люди были вынуждены искать покровительства более богатых и знатных соотечественников. В таком случае они могли признавать себя клиентами аристократических фамилий со всеми вытекающими отсюда последствиями[1037].

Клиентела была одним из самых устойчивых и в то же время самых древних институтов римского общества[1038]. Недаром мифологическая традиция пыталась возвести происхождение самого слова «патрон» к имени некоего Патрона, спутника Эвандра, который якобы выступал покровителем всех несчастных (Plut. Rom. 13). Но уже и сам Плутарх, сообщивший эту версию, отнесся к ней весьма скептически. Клиентела являлась также и специфически римским установлением[1039]. Даже Дионисий (II, 9, 2), сравнивавший римских клиентов с фессалийскими пенестами и афинскими поденщиками (θήτας), сразу же подчеркивал их различие. Не исключено, что подобный институт существовал у этрусков[1040], но имеющийся материал не дает возможности утверждать это.

Клиенты представляли собой вид людей с особым статусом, ясно отличавшим их от других категорий римского гражданства[1041]. Они были людьми лично свободными (этим они отличались от рабов), но зависимыми. Их можно считать частью той группы лиц, которые входили в фамилию «по праву». Между клиентами и патронами устанавливалось некое квази-родство, и патрон выступал как субститут отца. У клиента, таким образом, оказывалось как бы два отца — собственный (по крови) и юридический (по праву)[1042]. Клиенты воевали в составе отряда рода своего патрона. Клиенты и сами могли получать участки на родовых землях, разумеется, меньшие, чем у патронов. В этом отношении показательно предоставление земли переселившемуся в Рим роду Клавдиев: в то время как самому Атту Клавзу (Аппию Клавдию) дали участок в 25 югеров, остальным переселенцам — по два югера (Plut. Popl. 21). Возможно, такое соотношение земель клиентов и их патронов было более или менее типичным. Такой надел, как будет сказано немного ниже, недостаточен для прокормления семьи. Но клиенты, видимо, своей юридически оформленной семьи и не имели. Они, как и собственные дети pater familias, были частью фамилии. У Феста-Павла (247) сохранилось известие, что сенаторы выделяли неимущим землю, как если бы своим сыновьям. Но именно клиенты были квази-сыновьями, так что очень возможно, что речь в данном случае идет о них[1043]. Римские клиенты становились младшими членами родов и фамилий и приобретали имя данного рода, так что они тоже имели два имени — личное и родовое[1044]. Вхождение в родо-фамильную систему делало клиентелу наследственной (Dion. Hal. II, 10, 4). Чрезвычайно важно и то, что клиенты являлись римскими гражданами, обладая всеми правами, свободами и обязанностями граждан. Они входили в курии и трибы и принимали участие в народном собрании — куриатных комициях. В родовую систему клиенты входили через фамилии. Pater familias становился их покровителем — патроном. Отношения между патроном и клиентом строились на основании fides, т. е. верности, честности, доверия, гарантии. Недаром формулой, определяющей клиентелу была fides clientelaque — верность и клиентела. Fides, как об этом уже упоминалось, являлась одной из старинных римских ценностей и была связана в первую очередь с защитой и взаимопомощью, включая также нерушимость взаимных обязательств. Поэтому отношения между патроном и клиентом не были односторонними. Не только клиент имел обязательства перед патроном, но и патрон перед клиентом[1045]. В частности, патронам и клиентам запрещалось свидетельствовать друг против друга в суде. Существование такой взаимности делало патроноклиентские связи прочными и гарантировало, с одной стороны, участие клиентов в хозяйственной, политической и военной деятельности патрона при полном подчинении клиентов патрону, а с другой, сохранение клиентами своей личной свободы и прав, а также определенную долю в плодах деятельности патронов[1046]. Позже институт клиентелы модифицировался и трансформировался, но принцип взаимных обязательств оставался, по крайней мере, теоретически неизменным. Когда уже в середине V в. был создан первый свод римских законов, один из них провозглашал проклятие, а фактически смертную казнь, патрону, обманувшему своего клиента. Будучи членами, хотя и младшими, родов и фамилий, входя в курии и трибы и участвуя в куриатном ополчении, клиенты являлись частью римского народа.