О встрече с господином Фун Чао следовало договариваться заранее. Причем, если предстояло обсуждать рутинные проблемы, звонить полагалось в офис. Но если речь шла о делах особо важных или секретных, обращаться надо было в «Золотой дракон» — китайский ресторан в восточной части города. Заведение это открылось после того, как Фун воцарился в Чайна-тауне, и вскоре приобрело широкую, но довольно своеобразную известность. У местных «Золотой дракон» вызывал опасливое любопытство: многие его видели, но мало кто бывал внутри.

Всякий раз, проходя мимо этого ресторана, я заглядывал в большие, идеально вымытые окна и видел то, что и положено видеть в хорошем дорогом ресторане. В просторном зале не слишком близко друг к другу были расставлены круглые столы, накрытые безупречно белыми крахмальными скатертями и украшенные красивыми букетами из свежих цветов. Рядом с тонкими фарфоровыми тарелками лежали натертые до блеска серебряные приборы и стояли хрустальные бокалы для воды и вина. С потолка свисали золоченые люстры. Некоторые столы были отделены от общего зала ширмами с изображениями мифических существ — драконов и цилиней. В общем, все, казалось, было готово к приходу состоятельных любителей китайской кухни. Но я никогда не видел в «Золотом драконе» ни одного посетителя! Сначала я не придавал этому значения и считал, что просто оказывался рядом с заведением в неурочный час. Но однажды я очутился в Чайна-тауне вечером и увидел в «Драконе» ту же картину! Мягкий свет лился из окон, огни ламп отражались в хрустале и серебре — и ни одного человека в зале! Я был заинтригован и однажды обратился за разъяснениями к знатоку местной жизни Джорджу Килимангопе. Тот усмехнулся и подмигнул:

— Так ты тоже заметил это, Рэй?

— Ну да. Как это может быть?

— Я думаю, что «Золотой дракон» — это хитрая контора Фун Чао. У него целая сеть заведений — ресторанов, салонов мебели, химчисток, ломбардов, букмекерских контор, которые он использует для отмывания денег.

— Не понимаю. Как это работает?

— Представь, что ты торгуешь наркотиками на улице. У тебя скапливается уйма неучтенной наличности — много-много потертых двадцаток и десяток. Как их легализовать? Их надо выдать за выручку какого-то вполне законного заведения. Допустим, ресторана. По бумагам получается, что в заведении каждый вечер полно народу и большая выручка. А что на самом деле — ты видишь.

— Но если ты способен делать такие умозаключения, то, наверное, их способна делать и полиция.

Джордж только махнул рукой:

— У Фуна с полицией все давно схвачено! Они не суются в его дела.

— И все-таки странно. В пустоте «Золотого дракона» есть что-то вызывающее. Зачем Фуну привлекать внимание?

Джордж задумчиво почесал за ухом.

— Я думаю, что для него «Дракон» — своего рода правительственная резиденция, где он принимает важных гостей. И потому чужие глаза и уши там не нужны. Фун очень осторожен и недоверчив. Говорят, что он вообще редко покидает пределы китайского квартала.

И вот с этим человеком мне предстояло встретиться.

Я набрал номер ресторана и стал ждать. Прозвучало шесть или семь гудков, прежде чем на другом конце взяли трубку.

— Ресторан «Золотой дракон», — произнес бесстрастный голос.

— Меня зовут Рэй Винавер, я хотел бы поговорить с господином Фун Чао. — Я старался, чтобы слова мои звучали вежливо, но твердо.

— Минуту, — произнес голос.

Раздался щелчок, и в трубке воцарилась мертвая тишина.

Спустя короткое время голос вернулся:

— О чем вы хотели бы говорить с господином Фуном, мистер Винавер?

— О литиевом проекте, — коротко ответил я.

На этот раз мой абонент исчез надолго. Я слышал в трубке какой-то шелест и бульканье, а потом голос вернулся и сказал:

— Господин Фун примет вас завтра в одиннадцать часов. К сожалению, он не сможет уделить вам много времени.

— Я не думаю, что нам потребуется много времени.

— Всего хорошего, мистер Винавер.

На следующее утро я поехал в «Золотой дракон». Помня слова Джорджа о правительственной резиденции, я оделся так, словно действительно должен был вручать верительные грамоты руководителю могущественного государства. Я выехал из дома с таким расчетом, чтобы быть на месте ровно за десять минут до назначенного времени. Я рулил по улицам центральной части города и пытался мысленно выстроить предстоящий разговор с Фуном. Сложность была в том, что прямые вопросы вовсе не гарантировали прямых ответов.

У входа в ресторан меня встретил молодой китаец — секретарь или помощник Фуна. Он не произнес ни слова и жестом пригласил меня следовать за ним. Мы миновали небольшой вестибюль и прошли в главный зал. Там все было как полагается: столы, накрытые белоснежными скатертями, серебро, хрусталь. А еще я уловил легкий запах можжевельника — едва уловимый, но приятный. Мы пересекли зал и оказались в комнате поменьше. В глубине ее, подальше от окон, сидел господин Фун. На этот раз он был не в европейском костюме, а в национальной китайской одежде. Когда я подошел к столу, он несколько секунд разглядывал меня с бесстрастным видом, а затем на лице его появилась улыбка, которая должна была означать, что господин Фун рад видеть меня.

— Мистер Винавер, — произнес китаец скрипучим голосом.

— Мистер Фун.

— Садитесь, прошу вас.

Я сел.

— Чай, мистер Винавер?

— Черный, пожалуйста.

Фун посмотрел на моего провожатого, тот почтительно поклонился и вышел. За столом воцарилось молчание, Фун продолжал рассматривать меня.

— Чем обязан удовольствию видеть вас, мистер Винавер? — произнес он.

— Если вы помните, господин Фун, несколько месяцев назад у нас с вами был разговор, — начал я, — и вы интересовались… одним словом, вы хотели знать, что происходит в литиевом проекте.

Фун слушал молча, не соглашаясь и не возражая.

— До недавнего времени я мало что мог вам рассказать, но теперь произошло нечто, и это беспокоит…

В эту секунду в комнату вошел молодой человек с подносом, и Фун едва заметным движением руки остановил меня. Юноша поставил передо мной маленький чайник и чашку тонкого фарфора. Наполнив ее горячим дымящимся чаем, он удалился.

— Так что же произошло, мистер Винавер? — спросил Фун.

Я подумал, что надо сказать китайцу правду. Хотя в этом случае трудно было определить, что именно является правдой. Если быть точным, я хотел поделиться с ним своими страхами и услышать, что он на это скажет.

— Господин Фун, — сказал я, слегка наклонившись вперед, — мне кажется, они хотят взорвать… — Я чуть было не сказал «мир». — … взорвать остров!

— Кто они?

— Люди, которые затеяли литиевый проект.

— И как же они собираются это сделать?

— Они строят шахту якобы для добычи лития, но на самом деле туда заложат атомную бомбу. Взрыв вызовет сильное извержение вулкана, в воздух поднимутся тонны пыли, которая закроет солнце, и температура воздуха на земле понизится.

Я вглядывался в Фуна, пытаясь заметить хоть какую-то реакцию, но лицо китайца оставалось совершенно непроницаемым.

— Вы рассказываете удивительные вещи, мистер Винавер, — сказал он, задумчиво глядя куда-то мимо меня.

— Вы мне не верите? — спросил я упавшим голосом.

Фун усмехнулся.

— Я практичный человек, мистер Винавер, и стараюсь опираться на факты, а не на веру. И должен признаться, что ваш рассказ показался бы мне фантастическим, если бы не одно обстоятельство.

Я весь напрягся.

— Скажите, мистер Винавер, вы знаете, какая в этом году будет зима?

Я был озадачен.

— Нет, не знаю.

— А если бы знали, точно знали, что зима будет очень суровой, что бы вы сделали?

Я не понимал, куда клонит Фун.

— Ну, я бы купил теплую одежду.

— Правильно. А еще?

— Если бы я жил в стране с холодным климатом, запасся бы дровами, углем, торфом — чем-то же надо будет отапливать дом!

— Да, именно так и следовало бы поступить, мистер Винавер, — одобрительно закивал Фун. — Именно так. А теперь я вам кое-что скажу. Я уже много лет вкладываю деньги в ценные бумаги и знаю, что происходит на рынке. В последние месяцы на крупных мировых биржах — в Лондоне, Гонконге, Шанхае — кто-то скупает все, что связано с нефтью и газом — добычей, переработкой, транспортировкой, сервисным оборудованием. Всё! Делается это осторожно, чтобы не вызвать подозрений, но присутствие этих загадочных инвесторов постоянно ощущается. Эти люди точно знают, что зима будет очень холодной, мистер Винавер! Вы меня понимаете?

Я кивнул.

— Вы думаете, это коммерческий проект, господин Фун?

Китаец прикрыл глаза, словно боялся, что я прочитаю в них ответ.

— Я не могу сказать ни да, ни нет, мистер Винавер, — прошелестел он еле слышно. — В наше время все так тесно переплетено, что не знаешь, где заканчиваются интересы корпораций и начинаются интересы правительств. Да и есть ли разница? Впрочем, мы, кажется, отвлеклись. Что вы хотите от меня, мистер Винавер?

— Я не хочу, чтобы Барбадоссу взорвали, — сказал я твердо. — Вы мне поможете?

Мне показалось, что Фун взглянул на меня с интересом.

— Вы хотите этому помешать? — спросил он. — А зачем? Вы — часть проекта, пока по крайней мере, и можете извлечь из этого немалую выгоду!

— Я не хочу никакой выгоды. Я хочу, чтобы остров и люди, которые на нем живут, остались целы. Мне кажется, что и вы в этом заинтересованы, у вас ведь на Барбадоссе крупные активы.

— Да-да, мистер Винавер, — поднял руку Фун. — Я вас понял. Я свяжусь с вами.