Вайс встретил мой рассказ о злоключениях Гречко на удивление спокойно.

— Ерунда! — уверенно заявил он, после того как я пересказал ему разговор с Корриганом. — Они обознались! Арестовали не того человека! Мистер Гречко — уважаемый ученый. Все разъяснится!

— А мне что делать? — спросил я. — Меня будет допрашивать полиция, вызовут в суд.

— Не паникуйте, Рэй! Все будет нормально, — сказал Бруно. — Говорите всем то, что говорили и раньше. С вами свяжется адвокат!

На следующее утро ко мне в офис явился человек по имени Лесли Андрада. Это был низкорослый щуплый мужчина с незапоминающейся внешностью. Говорил он тихим, бесцветным голосом, и мне приходилось напрягать слух, чтобы ничего не упустить. От него я узнал, что предварительные слушания по делу Гречко должны состояться через два дня.

— Вы свидетель защиты, — пояснил Андрада. — И должны будете подтвердить, что человек, которого задержали в «Вирджинс», известен вам как Иван Гречко. Очевидно, судья задаст вам несколько вопросов. Например, он может спросить, когда и при каких обстоятельствах вы познакомились. Какие отношения связывают Гречко с компанией. Вам ничего не нужно скрывать, мистер Винавер, и ничего не нужно придумывать. — Лесли Андрада открыл портфель и достал из него кипу бумаг. — Мы будем ходатайствовать об освобождении мистера Гречко под залог, — тихо произнес он. — Деньги внесет компания, и вы, как директор, должны утвердить этот расход, поэтому я попрошу вас подписать кое-какие бумаги.

Я достал ручку из внутреннего кармана пиджака и начал ставить автографы там, куда указывал Андрада.

— Скажите, Лесли, чем все это может закончиться для мистера Гречко? — спросил я, не отрываясь от процесса. — Надеюсь, его не упекут за решетку?

Андрада посмотрел на меня своими бесцветными рыбьими глазами.

— По законам Барбадоссы за преступления, которые инкриминируют мистеру Гречко, полагается год тюрьмы и штраф, — проговорил он. — Впрочем, правительство не любит тратить деньги налогоплательщиков на содержание нелегалов в тюрьме. Их обычно сразу высылают.

— Значит, мистера Гречко просто депортируют? — Я подумал, что для всех это было бы наилучшим выходом.

— Будем надеяться на лучшее, — неопределенно ответил адвокат.

В четверг мы с Андрадой отправились в окружной суд Сент-Джорджеса. Суд занимал старинное здание на Кинг-Эдвард-авеню, построенное в XVIII веке во времена французского владычества. Андрада поджидал меня на широкой каменной лестнице. Мы поднялись по ступеням и вошли в здание. Просторный вестибюль с каменным полом и высоким сводчатым потолком наводил на мысли о церкви или музее, а не о суде. По периметру в нишах стояли мраморные статуи людей, которые оставили след в истории Барбадоссы, — губернаторов, адмиралов, путешественников и пиратов. Картину, правда, несколько портили рамки металлоискателей с мигающими красными и зелеными лампочками. Двое полицейских — мужчина и женщина — медленно и вдумчиво проверяли посетителей, из-за чего перед рамками образовалась очередь. Я взглянул на часы. Заседание было назначено на девять утра, и до начала оставалось всего десять минут.

— Не волнуйтесь, — сказал Андрада, перехватив мой взгляд, — они обычно не начинают точно в назначенное время.

Преодолев полицейский кордон, мы направились в зал заседаний. Я с любопытством глазел по сторонам, до этого мне довелось быть в окружном суде лишь однажды — в качестве свидетеля по делу о нанесении ущерба общественному имуществу. Вскоре после того, как я открыл магазин, неподалеку от меня, на пересечении Берроуз-стрит и Кавендиш-драйв, случилась авария: водитель не справился с управлением, выехал на тротуар и снес паркомат. К счастью, никто тогда не пострадал.

Андрада шел по судебным коридорам быстро и уверенно, и спустя несколько минут мы были на месте. В первый раз, когда я был свидетелем, мне отвели место на задней скамье, ближе к выходу. Теперь же мы с адвокатом уселись впереди — прямо перед подиумом, на котором должен был восседать судья. Андрада оказался прав — начало заседания задерживалось. В зале, кроме судейских, прокурора и нас с Андрадой, никого не было.

Андрада кивнул в сторону соседнего стола, за которым сидел прокурор — смуглый седоватый мужчина, похожий на индийца.

— Это Лакшман Сингх, заместитель окружного прокурора, — шепнул мне адвокат. — Вы с ними не знакомы?

— Имя слышал, но лично не встречался, — ответил я.

Открылась боковая дверь, и охранник ввел в зал Ивана Гречко. Он был в той же одежде, в какой его скрутили в клубе «Вирджинс». Пиджак, рубашка и брюки утратили свежесть и были сильно помяты, но все равно смотрелись на профессоре очень неплохо. Я мысленно поблагодарил хозяйку «Вагабонда». Сам профессор отнюдь не выглядел подавленным. Он обвел взглядом зал и, увидев меня, заулыбался и стал махать мне рукой. Охранник наклонился к нему и что-то сказал. Гречко посмотрел на него своим детским взглядом и сложил руки на коленях, как прилежный ученик. При этом он не переставал улыбаться. Я улыбнулся ему в ответ и показал сжатый кулак — держитесь, мол!

В зал вошел секретарь и зычным голосом объявил:

— Всем встать! Суд идет! Председательствует окружной судья Джарвис.

Все поднялись. Судья Джарвис, крупный темнокожий мужчина в белом парике и мантии, занял председательское кресло и жестом велел всем садиться. Заседание началось.

— Прошу вас, начинайте, мистер Сингх, — сказал судья.

— Подозреваемый мистер Иван Грет… — Прокурор на секунду запнулся. — Гречко был задержан полицией Сент-Джорджеса по подозрению в незаконном пересечении границы и использовании подложных документов.

Я бросил взгляд на профессора — тот с интересом разглядывал лепнину на потолке зала заседаний. Слова прокурора, похоже, не произвели на него никакого впечатления, впрочем, возможно, он не все понимал. Гречко чем-то напоминал школьника, которого вызвали в кабинет директора школы за мелкую провинность.

— Мистер Сингх, какие основания были у полиции Сент-Джорджеса подозревать, что мистер Гречко не тот, за кого себя выдает? — спросил судья Джарвис.

— Ваша честь, это конфиденциальная информация. Мне бы не хотелось оглашать ее сейчас.

Судья Джарвис взглянул на прокурора, как мне показалось, с некоторым скепсисом. Он поманил к себе Сингха и Андраду:

— Прошу вас подойти ко мне, господа.

Несколько минут эти трое шушукались возле судейского стола. Я изо всех пытался разобрать, что они говорят, но до меня долетали только отдельные слова: свидетель, ошибка, показания, осложнения. Потом обвинитель и защитник вернулись на свои места. Андрада показался мне напряженным и даже сердитым.

— Кто такой Тадеуш Кржеминьский? — тихо спросил он, наклонившись ко мне.

— Один ученый поляк, он работает здесь, на острове. Мы с Гречко случайно встретили его на улице, и мне показалось…

Судья Джарвис недовольно посмотрел в нашу сторону, и я решил подождать с подробными объяснениями.

— Мистер Андрада!

— Да, ваша честь! — произнес адвокат, вставая. В суде голос его звучал громче и тверже, чем у меня в кабинете.

— Говорит ли ваш подзащитный по-английски?

— Да, ваша честь. Полагаю, он достаточно хорошо знает язык, чтобы понять, что здесь происходит.

— Значит, ему не потребуется переводчик?

— Нет, ваша честь.

— Отлично. Благодарю вас, мистер Андрада.

Адвокат сел, а достопочтенный судья Джарвис обратил свой взор на подозреваемого:

— Мистер Гречко!

Услышав свое имя, русский посмотрел на судью и широко улыбнулся. Стоявший рядом охранник наклонился и что-то шепнул профессору на ухо. Тот поспешно поднялся.

— Вам будут задавать здесь вопросы, мистер Гречко, — продолжал судья. — Прошу отвечать на них честно и открыто. Дача ложных показаний — уголовное преступление. Вы меня поняли?

— Да.

— Можете иногда добавлять к своим ответам «ваша честь», — добродушно заметил Джарвис.

— Да, ваша честь.

— Мистер Сингх, — обратился судья к заместителю окружного прокурора. — Можете начинать

— Благодарю вас, ваша честь, — сказал Сингх, вставая, и повернулся к Гречко.

— Назовите ваше полное имя.

— Иван Петрович Гречко, — сказал профессор.

— Дата рождения?

— Шестнадцатое апреля тысяча девятьсот шестидесятого года.

— Место рождения?

— Город Ростов-на-Дону.

— Где это?

— В России.

— Вы когда-нибудь были под судом?

— Нет.

— Гражданином какой страны вы являетесь?

— У меня двойное гражданство, я гражданин России и Болгарии.

— А где вы постоянно живете?

— Албена, Болгария.

— Чем вы занимаетесь?

— Простите?

— Род ваших занятий?

— Я ученый.

— Ученый? — переспросил Сингх. — В какой же области вы специализируетесь?

— Я специалист по минералам.

— У вас есть постоянное место работы?

Гречко на секунду замялся.

— Нет, но меня часто приглашают для консультаций как независимого эксперта.

— Понятно. Цель вашего приезда на Барбадоссу?

— Меня пригласили в качестве консультанта.

— Кто именно пригласил вас?

— Компания «Конверс Литиум».

— Как вы попали на остров?

— Простите?

— Каким видом транспорта вы прибыли?

— Я прилетел на самолете.

— Какой паспорт вы предъявили на пограничном контроле?

— Свой, конечно, — пожал плечами Гречко.

— Я имею в виду, паспорт какой страны вы показали офицеру пограничной службы?

— Болгарии, — закивал Гречко. — Болгарский паспорт.

— Скажите, мистер Гречко, вы понимаете, в чем вас обвиняют?

— Да.

— Вы признаете себя виновным?

— Нет.

— Благодарю вас, мистер Гречко.

Профессор завертел головой, словно ища у присутствующих одобрения.

— Мистер Сингх, прошу вас, изложите позицию обвинения, — сказал судья Джарвис.

— Ваша честь, так как незаконное пересечение границы и использование поддельных документов являются серьезными преступлениями, — торжественно произнес Сингх, — мы ходатайствуем о заключении мистера Гречко под стражу.

— Мистер Андрада?

Адвокат встал и застегнул верхнюю пуговицу пиджака.

— Ваша честь, мы считаем, что произошла ошибка. По нашему мнению, нет никаких оснований думать, что мистер Гречко не тот, за кого себя выдает. В зале присутствует мистер Рэй Винавер, директор компании «Конверс Литиум», которая, собственно, и пригласила мистера Гречко приехать на Барбадоссу. Он может дать необходимые пояснения.

Джарвис перевел взгляд на меня:

— Мистер Винавер?

Я встал.

— Да, ваша честь.

— Вы подтверждаете, что этот человек, — он указал на профессора, — действительно мистер Гречко?

— По крайней мере, так он мне представился, — сказал я.

Судья внимательно посмотрел на меня:

— Но раньше вы с ним не были знакомы?

— Нет, ваша честь.

— И никогда прежде не видели его?

— Нет.

— Садитесь, мистер Винавер. — Судья откинулся на спинку кресла и посмотрел на часы. — Чего хочет защита, мистер Андрада?

— Мы просим закрыть дело в связи с отсутствием состава преступления, ваша честь, и немедленно освободить мистера Гречко.

— Решение будет объявлено после перерыва, — сообщил Джарвис и стукнул своей киянкой по столу.

Мы с Андрадой вышли покурить во двор суда.

— Как вы думаете, Гречко отпустят? — спросил я.

— Не знаю, не уверен, — пробормотал адвокат, что-то выискивая у себя в телефоне. — Это не совсем обычное дело, мистер Винавер.

— В чем его необычность?

— Мне кажется, на Сингха кто-то давит. Уж очень ему хочется оставить этого Гречко за решеткой. Обычно по таким делам прокуратура не требует ареста.

— Кто давит? Почему?

Андрада наконец оторвался от смартфона:

— Американцы.

«Мамис!» — сверкнуло у меня в мозгу.

— Но зачем он американцам?

— Не знаю. Возможно, они думают, что Гречко — русский шпион или какой-нибудь секретный ученый.

— Гречко могут экстрадировать в Штаты?

— Все зависит от того, что на него есть у ваших соотечественников.

Тут объявили об окончании перерыва, и мы с Андрадой вернулись в зал.

— Встать, суд идет! — возгласил секретарь.

Судья Джарвис вернулся на свое место и объявил, что освобождает Ивана Гречко до суда под залог в двести тысяч восточнокарибских долларов. Моему русскому гостю запрещалось покидать пределы Сент-Джорджеса, и он обязан был явиться на следующее заседание суда.

— Заседание окончено, — объявил судья.

Все сразу встали и задвигались, зал наполнился шумом голосов и шелестом бумаг. Охранник распахнул дверцу, ограждавшую скамью подсудимых, и выпустил Гречко на свободу.

— Здравствуйте, мистер Винавер! — прокричал Гречко, горячо пожимая мне руку. — Чертовски рад вас видеть! Я знал, что вы меня не оставите! — И, слегка понизив голос, добавил: — Я никогда не забуду, как вы бились за меня в этом клубе. В общем, там, где эти парни скрутили меня! Вы поступили как настоящий русский! Русские своих не бросают!

Я, хоть убей, не помнил, чтобы бился за Гречко в «Вирджинс». И чувствовал я себя не русским, а евреем, застрявшим между двумя стульями. Но спорить с профессором не стал.

Мы с Лесли Андрадой подхватили Гречко под руки и повлекли его вон из зала.

— Я думаю, что профессору сейчас не стоит ни с кем встречаться, — проговорил адвокат.

Он повел нас какими-то служебными коридорами, и мы вышли через боковой вход на Бейкерс-лейн. Там нас уже ждала машина, и я только подивился предусмотрительности, уж не знаю чьей — Андрады или Вайса.

— А где должен жить мистер Гречко? — спросил я, когда мы тронулись.

— Где угодно, — ответил Андрада. — Главное, чтобы в черте Сент-Джорджеса.

— Мы можем вернуться в «Ритц»?

— Ну, если компания готова продолжать оплачивать расходы мистера Гречко… Хотя вы можете снять что-нибудь поскромнее.

Я решил, что разберусь с этим позже, и мы направились в «Ритц».

Возле входа в отель Андрада с нами попрощался. Гречко долго жал ему руку и благодарил за помощь. Адвокат в ответ вежливо улыбался. Наконец он уехал, и мы с профессором поднялись в номер. Там я постарался нагнать на него страху, заявив, что еще ничего не кончено и что нам всем надо сохранять ясную голову. После этого я выгреб из мини-бара весь крепкий алкоголь, оставив только пиво и колу. Профессор не сопротивлялся. Он, видимо, был настолько счастлив сменить жесткие нары в камере предварительного заключения на мягкое кресло в номере пятизвездочного отеля, что даже отсутствие бухла не казалось ему такой уж большой потерей. Я строго-настрого наказал Гречко не выходить из номера и не разговаривать ни с кем, кроме гостиничной обслуги. И пообещал, что еду и напитки (безалкогольные!) ему будут доставлять в номер. Я уже собрался уходить, когда Гречко вдруг окликнул меня:

— Мистер Винавер!

— Да, профессор?

— Могу ли я попросить вас об одном одолжении?

— Каком же?

— Понимаете, я теперь тут заперт и никуда не должен выходить. Нельзя ли… Не могли бы вы сделать так, вернее, попросить одну из девушек — я имею в виду Маризу или Анхелу — навестить меня здесь? — выдохнул Гречко.

Он был так трогателен в своем смущении, но я не был готов взять на себя роль сводника.

— Видите ли, мистер Гречко, Мариза и Анхела — приличные девушки, и я не могу…

— Я не имею в виду ничего такого, — замахал на меня руками Гречко. — Мы могли бы просто поговорить, выпить кофе.

— Конечно, конечно. Я узнаю, что можно сделать, — пообещал я.

— Большое, большое вам спасибо! — повторял Гречко, провожая меня к двери. — Я никогда не забуду вашего доброго отношения, мистер Винавер! И знайте, — голос Гречко зазвучал твердо, — мы о вас позаботимся!

Я не знал, что имел в виду русский, но на всякий случай поблагодарил.