Госпиталь «Санта-Эсперанса» был вполне приличным заведением, построенным лет семь назад на деньги крупных англо-американских меценатов. Так как собственных серьезных медицинских школ на острове не было, работали там в основном экспаты: кубинцы, индийцы, выходцы из Баракаса и с соседних карибских островов и даже несколько американцев. Я не жаловался на здоровье, но моя страховая компания требовала, чтобы я раз в год делал в «Санта-Эсперансе» УЗИ предстательной железы и сдавал анализы на онкомаркеры. Нет худа без добра — благодаря этим малоприятным процедурам я познакомился с Анной.

Это случилось года три назад. Как-то раз, после очередного визита в кабинет функциональной диагностики, я отправился в госпитальный буфет выпить кофе и перекусить. За соседним столиком завтракали две молодые женщины — брюнетка и блондинка. Они были одеты в светло-голубые костюмы хирургов, а на шее у них болтались бейджики. Я мельком взглянул на врачей и подумал, что выбрал бы темненькую. Заказав капучино и омлет с зеленью, я углубился в чтение новостей в телефоне. Тем временем мои соседки покончили с едой и уже собрались уходить, но тут блондинка наклонилась и что-то сказала своей подруге. Та в ответ негромко рассмеялась и кивнула. Я краем глаза следил за тем, что происходит. Вдруг темненькая встала и направилась прямиком к моему столику.

— Доброе утро! Могу я присесть? — спросила она.

— Да-да, конечно, — засуетился я и зачем-то стал сдвигать на край стола солонку, перечницу и пластиковый стакан с салфетками.

Она села, и я прочитал на бейджике ее имя: Анна Дейч. «Красивая еврейская женщина, — подумал я. — Вблизи даже лучше, чем издалека».

— Знаете, вы очень понравились моей подруге Монике. — Легкий кивок в сторону блондинки. — Но она стесняется подойти и попросила меня. Вы не дадите ваш номер телефона?

Я посмотрел на Монику, потом на Анну. Выбор был очевиден. По крайней мере, для меня.

— Да, конечно, — сказал я.

Анна достала из кармана брюк телефон:

— Диктуйте!

Я продиктовал номер.

— Как вас зовут? — осведомилась она.

— Рэй. Меня зовут Рэй, — сказал я.

— А меня Анна.

— Да, я прочитал на вашем бейдже.

— Ах да! — рассмеялась Анна. — Ну я пойду. Спасибо.

— Подождите, Анна, не уходите, — остановил я ее. — Можно я расскажу вам анекдот?

— Анекдот? Давайте!

— Бабушка говорит внучке: «Внученька, в жизни каждой женщины должна быть одна большая страсть!» — «И кто же был твоей большой страстью, бабушка?» — «Моряки!»

— Забавно, — улыбнулась Анна, — но почему вы мне это рассказали?

— В жизни каждого мужчины тоже должна быть одна большая страсть.

— И кто же ваша большая страсть, Рэй?

— Брюнетки.

Женщина звонко рассмеялась.

— Вы милый.

— Я благодарен Монике, она очень симпатичная. — Я бросил взгляд в сторону соседнего столика. — Но мне было бы гораздо приятнее, если бы номером воспользовались вы.

— Вот как? — В глазах у Анны заиграли озорные огоньки, которые я потом так полюбил. — Ладно, посмотрим, что можно будет сделать.

Вот так все и началось. А на следующее утро я получил от Анны эсэмэску: «Голова раскалывается, ужасно неохота идти на работу. Я замужем. У меня трое детей. Но встречи с мужчинами возможны. Давайте встретимся!» И мы стали встречаться. Из-за семейного положения Анны я не думал, что наши отношения имеют какую-то серьезную перспективу. И, может быть, зря. Примерно через полтора года, уже после того как мы с Анной расстались, она развелась с мужем и вышла замуж за какого-то банковского служащего. В глубине души я был уязвлен, но, несмотря на это, мы сохранили добрые отношения и изредка встречались — без секса! — чтобы выпить кофе и поболтать.

Я много раз бывал в «Санта-Эсперансе» у Анны и легко нашел дорогу в реанимационное отделение. В небольшом предбаннике на неудобной деревянной лавке спала Джесс.

— Джесс! — позвал я. — Джесс!

Девушка вздрогнула и открыла глаза.

— Мистер Рэй?

Вид у нее был испуганный.

— Да, это я! — Я сел на лавку рядом с Джесс и обнял ее за плечи: — Иди ко мне!

Джесс прижалась к моему плечу и всхлипнула.

— Послушай, мне очень жаль, что с Тенгри случилось такое!

Джесс снова всхлипнула. Я погладил ее по руке:

— Успокойся! Расскажи, как все было.

Девушка по-детски шмыгнула носом, я достал из кармана пачку бумажных носовых платков и протянул ей.

— Я сидела дома, — начала Джесс. — Ждала Тенгри. Он обещал зайти к ужину. А его все не было и не было. Я стала волноваться: куда же это он запропастился? Набрала его, но телефон не отвечал. Это странно. Обычно Тенгри всегда берет трубку или эсэмэску кидает, мол, не могу говорить, перезвоню. А тут ничего! Ночь уже на дворе, а его все нет! А часа в два ночи позвонили из полиции и спросили: «Тенгри Куомо — ваш родственник?» Я вся обмерла, подумала, его убили. — Тут Джесс снова скуксилась, и слезы потекли у нее по щекам.

— Ну, ну, Джесс! — Я погладил ее по голове.

Потребовалось несколько минут, чтобы она немного успокоилась и смогла снова говорить.

— В общем, Тенгри нашли на Парквуд-лейн какие-то люди. Он был без сознания. Они вызвали скорую и полицию. Говорят, на него напали.

— Кто напал?

— Не знаю. — Джесс затрясла головой и снова заплакала.

— Ты с ним говорила?

— Нет, — замотала головой девушка. — К нему никого не пускают!

— А полиция?

— Они думают, что Тенгри повздорил на улице с какими-то хулиганами.

Вся эта история мне совсем не нравилась.

— Послушай, Джесс, ты посиди здесь пока, а я пойду потолкую с врачами.

Джесс закивала и громко высморкалась. Я встал и направился в отделение. Мне повезло: в то утро дежурила Анна.

— Привет! — сказала она, подставляя щеку для легкого приветственного поцелуя. — Что привело тебя в наши края? Ты болен?

— К счастью, нет. Но тут у вас в реанимации лежит один парень. Хотел узнать, как он себя чувствует?

— А как зовут этого парня?

— Тенгри Куомо Паредас.

— Есть такой, — кивнула Анна. — Поступил сегодня ночью.

— Скажи, насколько он… плох?

— Ты его родственник, Рэй?

— Нет, я ему не родственник.

— Тогда, боюсь, не могу тебе ничего сообщить.

— Я понимаю! Но мне не нужны какие-то особые подробности. — Я молитвенно сложил руки. — Только общая картина.

Анна посмотрела на меня с хитрой улыбкой.

— Общая картина, — пробормотала она себе под нос и выдвинула длинный ящик, в котором лежали текущие истории болезни. — А общая картина, мой друг, такая. — Она выудила из ящика тонкую папку и раскрыла ее. — Сочетанная травма, переломы трех ребер, разрыв селезенки, перелом руки, перелом челюсти, сотрясение мозга… Продолжать?

— Боже милосердный!

— Да, этого парня здорово отделали.

— А кто? Неизвестно?

— Полиция была здесь все утро. Но нам они ничего не говорят. Слушай, а с чего ты вообще интересуешься этим парнем?

— Ну, я с ним знаком немного, — замялся я. — У меня в магазине работает его сестра.

— Ах, сестра, — протянула Анна. — Это она с утра сидит у нас в коридоре?

— Да, это она.

— Симпатичная. У вас с ней что-то есть?

— Ничего у нас с ней нет!

— Ладно, ладно, в конце концов, это не мое дело, — сказала Анна, убирая историю болезни обратно в ящик. — Пусть вопросы тебе задает инспектор Корриган.

— Какой еще Корриган?

— Полицейский, который здесь командовал.

— Ясно. А могу я увидеть Тенгри?

— Ты же знаешь, это запрещено, — мягко сказала Анна. — Да и вряд ли ваша беседа будет содержательной, твой приятель в медикаментозной коме. Но, если хочешь, можешь взглянуть на него через стекло.

Я надел белый халат и бахилы, и Анна повела меня в отделение. Возле одного из боксов она остановилась и сказала:

— Вот он.

На кровати лежал человек, а правильнее было бы сказать — тело, забинтованное, как древнеегипетская мумия. От мумии в разные стороны тянулись всевозможные провода и трубочки. Мать родная не узнала бы в этом человеке Тенгри.

— Скажи, Анна, он выживет?

Она пожала плечами:

— Будем надеяться. Он молод, не страдает никакими хроническими болезнями. Состояние у него тяжелое, но стабильное.

Мы вернулись в приемное. Я чувствовал себя подавленным.

— Спасибо тебе, — сказал я, отдавая Анне халат. — Дай мне знать, если будут какие-то изменения, ладно?

— Без проблем. Как у тебя вообще дела, Рэй?

— Да вроде все неплохо.

— Как на личном фронте? Жениться не собираешься?

— Пока нет. А ты заводить четвертого?

— Ну нет. Это будет перебор!

Джесс сидела на прежнем месте, зажав ладони между коленями, и слегка покачивалась из стороны в сторону. Когда я вошел, она подняла голову и вопросительно посмотрела на меня.

— Я поговорил с врачом, Джесс. С Тенгри все будет хорошо. Ему, конечно, сильно досталось, но жизни ничто не угрожает. — Я не был в этом уверен, но понимал, что сейчас следовало сказать что-то успокаивающее. — Пойдем! Тебе пришлось пережить ужасную ночь, но теперь нужно отдохнуть.

Джесс послушно встала и взяла меня под руку.

— Если хочешь, то можешь взять отпуск на пару недель, поехать куда-нибудь.

— Спасибо, мистер Рэй, но я лучше буду здесь, пока Тенгри в больнице, — снова шмыгнула носом Джесс.

— Конечно. Поступай, как считаешь нужным. Если Тенгри будет нужна какая-то помощь… В общем, не волнуйся! И о деньгах тоже не думай!

Мы медленно пошли по коридору к лифтам. Народу в этой утренний час в госпитале было немного. Мимо нас прошагала молодая полная медсестра, в руках она держала лоток, уставленный пробирками с кровью. Уборщик медленно катил по коридору тележку с моющими средствами и пластиковыми ведрами. Да еще на стуле возле стены сидел одинокий посетитель — пожилой индеец в старом голубом пиджаке не по размеру, явно с чужого плеча, драных джинсах и стоптанных мокасинах без носков. Лицо у него было коричневое и сморщенное, как печеное яблоко, а черные с проседью волосы расчесаны на прямой пробор и заплетены в тонкие длинные косицы. Индеец сидел совершенно неподвижно, глядя прямо перед собой.

Мы с Джесс спустились и вышли на парковку.

— Я отвезу тебя домой! — сказал я. — Сегодня мы не будем открывать магазин.

— Спасибо, мистер Рэй, — вздохнула Джесс. — Ой, я совсем забыла…

— Что такое?

— Вас вчера спрашивал мистер Кржеминьский. Он заходил в магазин.

— Вот как? Что ему было нужно?

— Он сказал, что ему надо с вами срочно поговорить.

— О чем это?

— Не знаю, — пожала плечами Джесс, — но вид у него был очень, очень недовольный!