Разговор о делах мы вели за столом из полированного белого мрамора с розовыми прожилками, инкрустированного какими-то блестящими камушками (наверное, драгоценными) и серебристыми вставками (Гарти шепнул мне, что это родий, самый дорогой из металлов платиновой группы; его, в том числе, используют в сплавах, из которых в Содружестве изготавливают монеты номиналом от двух диткойнов и выше)…

— Значит, ты говоришь, вам нужен К-сплав номер шесть? — уточнил хозяин планеты, когда Таира изложила ему, что мы хотим. — Два килограмма? — просительница кивнула. — И вы готовы заплатить за него по рыночным ценам? — ещё кивок. — Ну, что же… — эмир сложил руки в замок и откинулся в кресле, не слишком похожем на трон, но явно дороже последнего. — Два килограмма я отыскать, безусловно, смогу, но есть одна заковыка.

— Какая, дядя? — захлопала глазами Таира, изображая «святую невинность».

«Дядя» вздохнул.

— Всё дело в том, моя дорогая Таира, что этот К-сплав, по факту, не мой. По факту, и ты хорошо это знаешь, он принадлежит твоему отцу и моему шурину, владельцу «Тахо сиенса» Альваро Мартинесу. А я его только храню. Поэтому следующий вопрос: а знает ли твой дражайший отец, да продлит Аллах его годы, о том, что ты хочешь купить у меня этот ценный металл?

— Догадывается, — после недолгой паузы сообщила Таира.

— И он знает, зачем он тебе?

— Да, он это знает, — ответила наша спутница, ничем не погрешив против истины.

Детали, что ковергент-сплав номер шесть ей требуется исключительно для того, чтобы передать его мне, она оглашать не стала. Великий эмир её об этом не спрашивал.

— Чем будешь расплачиваться?

— Наличными. В банкнотах Содружества. Кевин? — взглянула она на меня.

Я молча поставил на стол саквояж, открыл и принялся доставать деньги. Двадцать четыре пачки пятитысячными купюрами. Самыми крупными из имеющихся в хождении. Именно ими шулер Алхимик пополнял банк в нашей партии в «покер-трэйс». Каждая такая банкнота в переводе на земной курс стоила около миллиона «бакинских».

— Двенадцать миллионов диткойнов, — ровно сообщила Таира. — Можешь пересчитать.

Увеличить сумму на двадцать процентов мы решили ещё на яхте, когда посмотрели в сети текущие биржевые расклады. В связи с приближающейся, но, к счастью, пока не начавшейся войной между «Тахо» и коалицией «родманов», «голдов», «миньеров» а, возможно, и донов из Синдиката, предложение ковергент-сплава на рынке сократилось до минимума, а цены, соответственно, начали понемногу расти…

Шейх Дауд взял в руки одну из пачек. Задумчиво провёл пальцами по торцу, как это обычно делают опытные кассиры, пересчитывая и определяя на ощупь подлинность денег. Вернул пачку обратно на стол. Поднял глаза на Таиру…

— Щедро. Наличности из Содружества, особенно крупной, нам и впрямь не хватает.

— Я знаю, дядя, — сказала «племянница». — Поэтому и подумала, что передавать её лучше в частном порядке, а не по официальным каналам…

«Мир Аль-Саны — под санкциями Совета Содружества, — выдал справку искин. — Даже Банку Альянса приходится изворачиваться, чтобы их обойти. Альваро Мартинес, как ты сам понимаешь, нарушать их впрямую тоже не может».

«Подозреваешь, что наша акция по изъятию денег у дона Марио отнюдь не экспромт?»

«Ну, сто процентов я дать не могу, но шансы, что руку к ней приложила не только Таира, достаточно велики. Хотя, безусловно, её могли использовать втёмную».

«Собственный папенька?»

«А почему бы и нет? Он владелец одной из пяти мировых корпораций. Плести интриги и просчитывать комбинации на десять шагов вперёд для такого, как он, обычное дело…»

— Ладно. Тогда мы сделаем так, — продолжил эмир. — Кевин-сахби, Джейси-ханум, вы у нас на Аль-Сане уже бывали?

— Увы, государь, — я покачал головой, вслед за мной это повторила и Молли.

— Отлично! — эмир едва руки от удовольствия не потёр, как обычный купец. — В таком случае, я предлагаю вам прямо сейчас отправиться на экскурсию по Аш-Харб-Аль-Илламу. Сперва, как обычно, общий обзор с обедом в одном из лучших ресторанов столицы. Потом посещение Государственного музея. Дальше крупнейший на всём континенте торгово-развлекательный комплекс. Потом ещё что-нибудь по списку, вы сами там выберете, что для вас интереснее. А в промежутке… наверное, между музеем и шопингом вы заглянете в Казначейство. Для личных гостей эмира этот пункт почти что сакральный. Все любят посмотреть на хранилище государственных ценностей. На моей памяти никто никогда от этого не отказывался. И вот там, в Казначействе, вы аккуратненько передадите содержимое вашего саквояжа одному из сотрудников. Он покажет вам… вторую половину вот этого, — хозяин планеты достал из подстольного ящика купюру в двадцать динаров (валюты Аль-Саны), с видимым усилием разорвал её пополам и передал нам «первую» половину. — Стандартный приём, его вечно в шпионских фильмах показывают, — после чего заразительно рассмеялся. — А в обмен вы получите примерно такую же по общему весу сумму в динарах. Ну, чтобы было, что тратить на развлечения и покупки. Не просто же так вас в Торговый центр повезут. Уж такие у нас, простите, традиции… Ну, а пока вы там, хм, развлекаетесь, мы с Таир-джан обсудим, когда, где и как вы получите два килограмма К-сплава. Такая программа устраивает?

— Устраивает, дядя Дауд, — ответила за всех нас Таира.

— Прекрасно, — кивнул эмир. — Ас-сайед, ас-сайеда, — повернулся он к нам. — Прошу вас пройти в приёмную. Мой секретарь уже в курсе. Вам всё покажут, расскажут, организуют, и можете быть уверены, осечек не будет. Личные гости эмира приравниваются по статусу к высшим чинам государства…

— Угу. Как же. Осечек не будет, — бурчала Молли спустя четверть часа, когда мы сидели в «комнате отдыха» (туда по приказу эмира отвела нас Аиша), вкушая там ароматный чай, заедая его «восточными сладостями» и ожидая, когда нас пригласят, наконец, на обещанную экскурсию.

— Терпение, моя дорогая. Терпение и спокойствие. Шейх Дауд — человек занятой. Он и так оказал нам великую милость, назвав нас своими гостями, — изображал я «лояльность короне».

— Да. Наверно, ты прав, — вздыхала подруга. — Но мне всё равно, ты ведь знаешь, становится скучно… ну, просто ужасно скучно, когда мы так долго сидим на месте и ничего не делаем.

В ответ я кивал, и мы продолжали играть в игру «Смотрите внимательней. Кушайте, не обляпайтесь». В помещении работали сразу четыре следящих камеры, и, как уверял искин, данные с них уходили аж в шесть адресов, начиная с планшета Аишы и заканчивая дворцовым гаремом.

«Течёт у эмира тут капитально, — комментировал ситуацию Гарти. — Даже не знаю теперь, стоило ли нам с ним связываться?»

«Восточные страсти. Все друг друга подсиживают и подставляют. Обычное дело, — мысленно пожимал я плечами, вспоминая турецкие сериалы про жизнь в султанских дворцах. — Уверен, Дауд это знает. Не может не знать. Иначе его давно бы уже сковырнули. Тем более что в его кабинете никаких камер нет, и ты в этом сам убедился».

«Это ещё ничего не доказывает», — ворчливо отзывался искин и опять начинал нудеть, что, мол, зря мы сюда прилетели, лучше бы поискали К-сплав в другом месте, а так всё может закончиться плохо, и нам ещё повезёт, что мы потеряем лишь деньги, а он потом скажет, что предупреждал, но мы не послушались…

Ожидание продлилось ещё минут десять. А дальше дверь, наконец, отворилась, и в комнату вошла секретарша Аиша. Сделав нам знак глазами, она быстро шагнула в сторону и громко провозгласила:

— Её Высочество шейха Зайна́б бинт Дауд бин Джафар Ас-Самах.

«Шейха Зайнаб, младшая супруга эмира Дауда, — сообщил подселенец. — Возраст — двадцать четыре. Дауд взял её в жёны два года назад. По слухам, он сделал это ради возможного наследника. У первых двух жён рождались лишь девочки».

«А кто у нас первые жёны?» — поинтересовался я, обругав сам себя, что раньше об этом не спрашивал.

«Шейха Самира, старшая жена эмира Дауда. Тридцать шесть лет. Родила в браке с Даудом трёх дочерей — Джамилю, Ясмин и Мадиху. Является двоюродной сестрой владельца „Тахо сиенса“ Альваро Мартинеса. Так что нашу Таиру и вправду можно считать племянницей эмира Аль-Саны, но только не по крови, а по родству…»

«Странно, почему она раньше нам не сказала?»

«Это ты сам у неё и спроси, а я гадать не хочу».

«Ладно. Я понял. Что по второй жене?»

«Шейха Лайла, вторая жена эмира. Возраст — тридцать один. Две дочери: Наиля и Хатидже́».

«Всё?»

«Есть ещё фотографии. Общие и по отдельности».

«Давай».

«Лови…»

Всю информацию о жёнах и детях эмира, полученную от Гарти, я скинул Молли. Судя по её несколько удивлённому взгляду, Таира об этом ей, как и мне, нифига не рассказывала.

— Ас-сайеда, — поднялись мы одновременно из кресел навстречу появившейся на пороге младшей супруге Дауда.

— Кевин-сахби, Джейси-ханум, — кивнула она нам по очереди, продемонстрировав осведомлённость в вопросе и избавив Аишу от положенных по этикету представлений друг другу. — Мой повелитель попросил меня лично сопроводить вас в экскурсии по столице.

— Мы польщены, ас-сайеда, — коротко поклонился я шейхе.

— Для нас это великая честь, — добавила Молли.

У шейхи Зайнаб было красивое, породистое лицо, но в то же время в нём чувствовалось что-то надменное, хищное и, как по мне, не слишком приятное. Прямой нос, тонко очерченные губы, чёрные, словно угли, глаза, плавные изгибы бровей — всё вместе это каким-то неуловимым образом заставляло не восхищаться ею, а, скорее, побаиваться, опасаться. Тем более что, судя по сказанному недавно самим Даудом, его молодая жена, в самом деле, должна была в скором времени подарить ему долгожданного наследника трона, на что его старшие жёны оказались, увы, неспособны.

Впрочем, беременность, как таковую, лично я в этой женщине распознать пока что не мог. Довольно просторные одеяния скрывали все внешние признаки, а ощутить их по поведению и походке… соответствующего опыта, к счастью ли, к сожалению, у меня ещё не было.

«О нашем деле с ней не говорим», — предупредил я подругу на всякий случай через ид-чип.

«Не дура. Сама понимаю», — ответила та…

На экскурсию по Аш-Харб-Аль-Илламу мы отправились на летающем транспорте. Бронефлаер довольно приличных размеров (целый взвод может поместиться) имел панорамные окна и удобные вращающиеся кресла для пассажиров. Помимо пилота, Зайнаб и нас с Молли, в салоне присутствовали четверо телохранителей шейхи и служанка-помощница, которую звали Рувайда и которая за всё время полёта не проронила ни звука.

Зато хозяйка, наоборот, болтала напропалую. Рассказывала, над чем мы сейчас пролетаем, что следует, с её точки зрения, обязательно посетить, и как живут в главном граде Аль-Саны обычные граждане. А ещё она, как я и предполагал, изо всех сил тщилась выяснить подноготную нашей экскурсии, почему её муж назначил нас личными гостями и не кроются ли за этим происки двух его первых жён.

Я сразу же, первыми фразами, обозначил в беседе свою «неотёсанность» и «не слишком высокий уровень интеллекта», поэтому говорила она, в основном, с Молли, а не со мной. Пока что моя подруга достаточно ловко уходила от всех «коварных» вопросов, и шейха с каждой минутой выглядела всё больше и больше разочарованной.

«Надо ей что-нибудь дать, — посоветовал я своей спутнице. — Что-нибудь примитивное и понятное. Иначе она сама догадается, что мы не такие простые, как кажемся».

Что-то «давать» ас-сайеде Зайнаб мы начали уже на земле, когда бронефлаер опустился во внутренний двор Государственного музея Аль-Саны. Вычурные орнаменты на стенах нас нисколько не впечатлили, зато перед настоящими бриллиантами, вставленными в какую-то мраморную табличку, Молли и я застыли минуты на полторы, не меньше. Вдохновлённая этим Зайнаб тут же стала рассказывать нам про то, насколько кровавый след оставили в здешней истории эти камушки, а мы только многозначительно переглядывались и одобрительно хмыкали.

Далее всё поехало, как под копирку. Экспонаты музея, связанные с культурой и бытом Аль-Саны, нас с Молли не интересовали. «Подлинный» интерес вызвало другое: оружие, вышедшие из обращения деньги, рассказы о древних войнах, о бандитах-мятежниках и о добыче, какую победители забирали у побеждённых.

Неудивительно, что после такого вот «представления» шейха сама предложила нам зарулить в Казначейство, сказав, что именно там, в специальном фонде, хранятся главные сокровища эмирата. Всякие там золотые и платиновые слитки, монеты из чистого родия, а также из сплавов осмия и ирридия, плюс уникальные драгоценные минералы, добываемые в местном астероидном поясе.

Что любопытно, Молли вся эта хрень и впрямь увлекла, как она увлекла и Зайнаб. Их обеих настолько заинтересовали хранящиеся в хранилище ценности, что когда один из сопровождающих нас служителей Казначейства тихонько сунул мне в руку половинку купюры в двадцать местных динаров, никто вокруг ничего не заметил. Мало того, когда я убедился, что этот обрывок именно тот, какой нужно, и сообщил, что хочу поменять диткойны Содружества на здешние деньги, Молли и шейха только руками махнули: мол, делай, что хочешь, мы заняты.

Обмен двенадцати миллионов диткойнов на ту же по весу кучу местной валюты (реальной стоимости там было, дай бог, тысяч сорок) прошёл без сучка и задоринки. К дамам я возвратился минут через десять, застав их практически там же, где оставлял. Моё отсутствие они, кажется, вообще не заметили, а если им кто-то и подсказал, то чем-то действительно важным они это не посчитали. Ну, отправился спутник валюту обменивать, так пусть и обменивает. А тратить её всё равно будут женщины. Причём, достаточно скоро.

Приобрести что-нибудь раритетное прямо в Спецфонде дамы, конечно же, не сумели. Им не помог даже супервысокий статус младшей супруги эмира. Госценности есть госценности, и без специального разрешения Большого Дивана запускать в них свою изящную ручку никому не позволено.

Хочешь не хочешь, пришлось идти закупаться чем-то попроще в обозначенный в экскурсионной программе крупнейший торговый центр Аш-Харб-Аль-Иллама. И вот тут-то Молли с Зайнаб оторвались по полной. Три часа беспрерывного шопинга — как с куста. Единственное отличие — деньги они тратили по отдельности. Молли — из моего саквояжа. Зайнаб — с личного счёта. Что конкретно они покупали, я в это не вдавался. Всё, что приобреталось, передавалось телохранителям шейхи и уносилось ими на бронефлаер.

Какого-то ажиотажа около нас, хоть я этого и опасался, не наблюдалось. То ли работники и работницы бутико́в, где мы затоваривались, просто прикидывались, что не знают, кто их покупательница, то ли и вправду не узнавали в Зайнаб супругу эмира. Последнее, к слову, было немудрено. Оказавшись среди обычных людей, Зайнаб замотала себе хиджаб поплотнее, закрыв низ лица, и признать в ней столь важную даму было действительно проблематично. Так или иначе, все остались довольны. И продавцы, и Молл, и Зайнаб, и даже, наверное, я… а что касается телохранителей и Рувейды, их мнением никто здесь, конечно, не заморачивался.

Чтобы окончательно закрепить наш успех по пусканию шейхе пыли в глаза, сразу же после шопинга я спросил у неё: «А нет ли тут где-то поблизости тира?»

— Тира⁈ — удивилась Зайнаб. — Это, в котором стреляют?

— Ага. Мы с Джейси-ханум это любим. Скажи, Джес!

— Всё правильно. Да, — подтвердила подруга. — Стрелять я люблю…

Соответствующий нашему уровню «тир» искался недолго. Уж и не знаю, какие связи задействовала Зайнаб, но примерно спустя полчаса нас привезли на всамделишный боевой полигон, принадлежащий военным Аль-Саны.

Настрелялись мы там, я скажу, выше крыши. Молли буквально таки упивалась внезапно представившейся возможностью опробовать ещё не опробованные системы вооружения. Причём, как ручные стрелковые, так и стационарные, установленные на бронемашины и танки лучевые и плазменные орудия, крупнокалиберные рельсотроны и волновые метатели.

Присутствующие на позициях офицеры с плохо скрываемым удивлением косились на мою спутницу, с потрясающей точностью выбивающей все появляющиеся на поле мишени. Мои результаты были, конечно, гораздо скромнее, чем у подруги, но какой-либо зависти к ней я совершенно не чувствовал и даже напротив гордился. Поскольку навряд ли во всей Галактике найдётся хотя бы ещё одна вот такая вот женщина, готовая столь же уверенно прикрыть тебе спину от какого угодно врага.

На шейху Зайнаб выступление Молли произвело впечатление даже большее, чем на местных военных. И, глядя на её задумчивое лицо, я отчётливо понимал: свои выводы она сделала. Причём, такие, что никак не вязались с той миссией, с которой мы прибыли на Аль-Сану.

«Она считает, что мы наёмники. Просто наёмники, любящие деньги, умеющие стрелять и знающие себе настоящую цену», — сказал я подруге, когда мы вернулись с экскурсии.

Увы, но ни я, ни она в ту секунду ещё не подозревали, насколько мы были неправы…