До следующей лакуны, где нас опять собирались перехватить, мы колупались где-то час сорок. И всё это время строили планы, как будем прорываться. Строили, спорили, обсуждали, прикидывали и отвергали, один за другим, признавая или невыполнимым, или оптимистичным без меры, всецело зависящим от противника: типа, он будет действовать исключительно так, как нам надо.

Любопытно, но примерно на середине этих обсуждений и споров как-то само собой получилось, что функции лидера-командира-координатора «переползли» потихоньку ко мне. Даже, блин, ощущение появилось, что Таира специально спихнула на меня всю ответственность и за себя, и за свой корабль, и за всё остальное, и сделала это с плохо скрываемым облегчением.

Молли против такой пертурбации не возражала. Просто в какой-то момент предлагать какие-то планы и схемы стал только я, а обе дамы искали в них плюсы и минусы и ждали, что решит командир.

В итоге, мне это попросту надоело, и когда до контакта с врагом осталось минут пятнадцать, я больше не стал ничего предлагать, а коротко объявил:

— Будем действовать так…

Когда мы вошли в лакуну, нас там уже ждали. Правда, не все, кто так рвался по наши души, а пока только три корабля, успевшие первыми. Два дестроера от компании «Родман бразерс» и их же ГРЭБ-подавитель. Последний маячил за «спинами» своих более мощных собратьев, но называть его «небойцом» я, конечно, не стал бы. Скорее, наоборот. На этом этапе боя именно он мог считаться самым опасным.

До подхода основных сил оставалось немного, минут пять или шесть. Поэтому тактика с их стороны вырисовывалась вполне предсказуемая. Пока мы, не жалея реакторов, мчимся вперёд, пытаемся выбить дестроеры и освободить себе путь, они огрызаются, как умеют, связывают нас боем и сдерживают наш геройский порыв, а ГРЭБ-подавитель тем временем аккуратно снимает все наши сигнатуры (вооружений, системы защиты, разведки, полей искажения).

Когда же, наконец, подойдёт подкрепление, то его командирам уже не составит никакого труда использовать это знание против нас: сбить нам маскировку, купировать средства разведки и наблюдения, продавить в наиболее тонких местах силовые щиты и, владея информацией о наших возможностях, выстроить оптимальную тактику огневого контакта. А дальше не просто нас уничтожить, но и попробовать захватить.

Последнее мне допускать никак не хотелось. И даже не потому, что боялся плена, а потому, что помнил, в чём обвинял меня Альваро Мартинес на Талавере. Он тогда утверждал, что это из-за меня, из-за тех идиотских действий, к каким я склонил его дочь, должна вот-вот разразиться большая война всех со всеми. Как по мне, так глупость полнейшая… Ну, или обычное передёргивание и попытка свалить с больной головы на здоровую, но с другой стороны… Хм… С другой стороны, если нас, в самом деле, захватят… В запрещённой для посещения без специальной визы системе F6–4549, на личной яхте сеньориты Мартинес и с ней самой на борту… У тех же «голдов» и «родманов» тогда не только появится абсолютно законный повод для начала войны против «Тахо сиенса» — они даже смогут официально обратиться за помощью к Совету Содружества, и тот им наверняка не откажет.

Нет, я не то чтобы так опасался само́й войны — в конце концов, люди всегда вели войны, а политики так и, вообще, считали их неплохим шансом разделаться с неуступчивым конкурентом. Просто большая война между корпорациями и тем более втягивание в неё всех, кого только можно, в мои планы отнюдь не входила. Искать ресурсы для восстановления «гартрака», когда пространство Содружества сотрясается от боёв, задача и так по себе непростая. А если учесть, что в таких обстоятельствах цена на эти ресурсы взлетит в небеса, то шанс раздобыть их падал почти до нуля.

Хочешь не хочешь, а действовать мне теперь следовало весьма и весьма аккуратно. Не подставляя в этом процессе ни себя, ни Таиру, ни её папеньку-олигарха…

Дестроеры «родманов» действовали именно так, как я и предполагал. Едва «Бегущая по волнам» очутилась в зоне досягаемости их орудий, они тут же открыли огонь. Пока только беспокоящий. Уйти от него на сверхдальней дистанции проблемы не представляло. Другое дело, что в этом случае скорость сближения уменьшалась, манёвр уклонения снижал её раза в три, а необходимость палить в ответку заставляла включать градарные установки, которые тут же «срисовывал» вражеский ГРЭБ-подавитель…

— Пора! — скомандовал я после шестого «пристрелочного».

Через мгновение с обоих аппаратов, носового и кормового, сорвались две «интеллектуальных» торпеды. Термоядерных боеголовок в них не было, но термояд мы сегодня использовать по любому не собирались. В отличие от «гартрака», на яхте Таиры такое вооружение отсутствовало. Всякое «условно-гражданское» судно, к коим относилась и «Бегущая по волнам», не имело законного права держать на борту высокообогащённые ядерные материалы. При стандартных проверках они легко обнаруживались специальными сканерами. В обитаемых звёздных системах эти устройства устанавливались не только около гиперворот, но и на всех орбитальных доках, пересадочных станциях и космодромах. Так что любой нарушитель закона выявлялся мгновенно. Владеть подобным оружием могли только Вооружённые силы Содружества Терры. Ни армии корпораций, ни ЧВК всех мастей в их состав не входили…

На выпуск ракето-торпед дестроеры отреагировали моментально. Сразу начали маневрировать, отстреливать ложные цели и пробовать сбить приближающиеся к ним реактивные сверхскоростные «сигары». Последнее получалось «не очень», и тогда в противоракетную схватку вступил ГРЭБ-подавитель.

Именно на это я как раз и рассчитывал. Мощный поток излучения должен был сбить обе цели с курса, но вместо того, чтобы юркнуть в сторону и самоликвидироваться, они понеслись прямиком к подавителю. Включившиеся головки самонаведения захватили новую цель и тут же рванулись к ней по лучу, «позабыв» о дестроерах.

Одну из торпед противнику всё-таки удалось уничтожить, зато вторая сработала выше всяких похвал — от взрыва двух центнеров антиматерии не имеющий серьёзной защиты кораблик предсказуемо превратился в облако пыли. А дальше, уже никого не стесняясь, мы врезали по «осиротевшим» дестроерам сразу из всех орудий — кинетических, лазерных, плазменных. Подавляющая огневая мощь «Курси́танс ин у́ндас» не оставила им ни единого шанса. Всего за минуту оба дестроера были сперва подбиты, а затем уничтожены. И никто теперь больше не мог передать подходящему подкреплению информацию о наших реальных возможностях.

А в результате, не имея достаточных сведений, что случилось с дестроерами и подавителем, командующий ещё одной группы вражеских «перехватчиков» принял неправильное решение. Вместо того чтобы отправить по наши души пару тяжёлых фрегатов, он в качестве авангарда двинул в бой три лёгких рейдера, главным преимуществом у которых была высокая скорость. Видимо, следовал своему начальному плану «задержать неизвестный корабль настолько, насколько возможно, и обеспечить тем самым боевое развёртывание главных ударных сил».

Однако план оказался провальным, а изменить его вражеский командир не рискнул.

Три лёгких рейдера вынырнули из туннеля, проложенного среди «маяковых» полей, в полутысяче километров по курсу. Мы даже скорость снижать не стали. Как шли по принятой схеме на «относительных» двадцати двух в секунду, так и продолжили.

Стрельбу в упор из трёх лучевых орудий наша защита, хоть и просела по мощности процентов на тридцать, но выдержала. А вот защита противника — нет. Мы просто смели её ответным огнём, и всего через четверть минуты все три «пиратских» кораблика разлетелись на части, не задержав нас ни на секунду.

Главные силы врага опоздали к месту событий секунд на тридцать. Один за другим они выскальзывали из призрачного «туннеля» и бросались в погоню за яхтой.

Спустя минуту большая лакуна, по которой мы мчались, вновь сузилась до коридора-туннеля. Достаточно тесного, диаметром около двух километров.

— Ускориться можешь? — спросил я Таиру.

— Нет, не могу. Тут по схеме сплошные изгибы. Чуть промахнёмся — влетим в запретку, без шансов.

— Хреново…

Увы, но вот этот момент я как раз не учёл. Забыл, что преследующие нас корабли не обязательно все должны быть тяжёлыми, крупными и неповоротливыми. Четыре фрегата, сравнимые по размерам с «Бегущей», двигались с той же скоростью, что и мы, поэтому опасаться их сейчас смысла не было. Зато пять достаточно юрких дестроеров догоняли нас, пусть и не слишком быстро, но, в целом, довольно уверенно. Если верить градарам, расстояние между нами сокращалось примерно на полкилометра в секунду. Защиты со стороны ионников у нас не было. Лазерами и плазмой их с тыла, конечно, не взять — реактивная струя не позволит, а вот достать их кинетикой, из рельсотронов…

— Сколько нам до разгона?

— Тринадцать минут, — доложила Таира.

Я почесал в затылке, прикинул расклады…

«Не успеем, — уловил мои мысли искин. — На дистанцию уверенного поражения они выйдут через пятьсот пятьдесят секунд. Одного-двух мы ещё, может, отгоним, но пятерых — вероятность успеха два-три промилле, не больше».

«Хреново», — повторил я теперь уже мысленно, а не вслух.

«Могу предложить вариант повышения вероятности раза в три, но только, боюсь, это будет своего рода паллиатив и…»

Договорить я искину не дал.

«Постой, погоди! — промелькнувшая в голове идея казалась настолько безумной, что, в самом деле, могла бы сработать. — А выведи-ка мне сюда эпизод того боя, когда крэнги нас к своим маякам чуть не выдавили…»

Схему нашего последнего с Раулом сражения в системе В8–3329 я изучал секунд тридцать. Потом объяснил подселенцу, что собираюсь сделать, получил от него «А не такие уж люди и дураки» и принялся объяснять то же самое, только уже рассчитанное, оцифрованное и выведенное на экраны, Таире и Молли…

К реализации нового плана мы приступили спустя семь минут, когда впереди замаячил очередной изгиб призрачного «туннеля», а догоняющие нас дестроеры приблизились на дистанцию менее ста километров.

— Пошла носовая, — ровно выдала Молли.

На мониторах БИУС замерцала отметка ушедшей к цели торпеды.

— Подрыв, — сообщила бывшая узница, когда отметка вспыхнула красным на границе двух зон, свободной и «маяковой».

Ровно через четыре секунды мы пронеслись мимо этого места и ушли в «пологий вираж». А ещё через две с операторского поста донеслось:

— Даю кормовую…

Вырвавшаяся из кормового аппарата торпеда ударила у нас «за спиной» в ту же точку, что и предшественница. Уже получившая возбуждающий импульс «маяковая» зона, поймав ещё одну дозу антиматерии, отреагировала, почти как живой организм, словно выплескивающая стрекала медуза, когда её кто-то коснулся. Невидимый человеческим зрением и не определяемый оптическими приборами «маяковый» туман набух, словно опухоль, прямо на изгибе «туннеля», а после буквально взорвался миллионами призрачных брызг, и спустя три секунды в эту туманную взвесь влетели все пять дестроеров. Их отметки на нашей голографической карте погасли.

— Ну, вот и всё, — проговорил я будничным тоном, едва-едва сдерживаясь, чтобы не заорать во всё горло: «Йоу! Мы это сделали!»

— До начала гиперразгона четыре минуты, — столь же буднично сообщила Таира. — Рекомендую экипажу и пассажирам зафиксировать себя в креслах и приготовить гигиенические пакеты. Корабль входит в зону повышенной турбулентности. Трясти нас будет нещадно. Спасибо за понимание…

* * *

Нет, трясти нас, конечно, ни на разгоне, ни в гипере, ни на входе в него не трясло. «Бегущая» плавно вошла в портал и он схлопнулся у нас за кормой.

— Ну, вот и всё, — повторила Таира мои слова и отключила боевой кокон.

— Спасибо, что выбрали нашу компанию, — добавила следом Молли…

Когда мы спустились из рубки в гостиную, они обе насели на меня, требуя рассказать им всё, что я знаю о крэнговских маяках. Делать нечего, пришлось говорить. Но, правда, не всё, а лишь самое главное: как они появляются, как с ними бороться, и в чём, собственно, заключалась работа «мусорщика». Про Раула я, к слову, в подробностях не рассказывал. Просто упомянул о том, что на «гартарке» у меня был «типа, напарник», но он, к несчастью, погиб, и все его права и обязанности перешли теперь на меня.

Потом Таира и Молли меня отпустили, и наш разговор продолжился через час, когда мы вновь собрались в центральном отсеке, чтобы перекусить. Правда, на этот раз вопросы стал задавать уже я.

— Можешь мне объяснить, что там было? Как ты сообразила, куда сманеврировать?

— Сманеврировать? Где? Когда? — владелица яхты намазала на поджаренный хлебный ломтик мякотку авокадо, потом немного варенья, вернула ложечку в вазу и уставилась на меня совершенно невинным взглядом.

— В самом начале боя. Два рейдера, два фрегата. Они шарахнули залпом, деваться нам было некуда, но ты смогла увернуться. Причём, сделала это ещё до того, как они пальнули.

— Плохо прожарился, — сообщила Таира, попробовав получившийся «бутерброд». — Надо тостер проверить. Что-то он стал барахлить в последнее время.

— Ты, подруга, давай не увиливай, — хмыкнула Молли. — Я, как и Реш, это тоже заметила. Ты ушла с траектории подозрительно вовремя, как будто бы точно знала, куда они врежут. Так что ты дурочку не включай, колись по-хорошему, Мы от тебя всё равно не отстанем.

— Колись… дурочку… Что у тебя, дорогая, за лексикон? — проворчала сеньорита Мартинес, потом посмотрела на меня, положила в тарелку недоеденный бутерброд и нарочито тяжко вздохнула. — Ну, вот зачем вы так? Разве я сделала что-то плохое?

— Ты сделала странное, — сказала бывшая узница.

— А вы⁈ Вы этого разве не делали?

— Мы? — удивилась Молли.

— Конечно. Вот ты, например, — ткнула в неё пальцем Таира. — А ну-ка, возьми-ка вот эту вот косточку.

— Ну, предположим… взяла. Что теперь? — моя подруга подобрала́ со стола обыкновенную вишнёвую косточку и повернулась к Таире.

— А теперь… ты видишь, вон там на буфете маленький колокольчик?

— Ну, вижу.

— А теперь попади в него этой косточкой.

— Делать мне больше нечего, — буркнула Молли, но косточку всё-таки бросила. Причём, без замаха, щелчком и не целясь, по-хулигански.

Небольшой колокольчик, висящий на штанге-подставке, отозвался на попадание мелодичным трезвоном.

— Ну? И много ты в жизни встречала тех, кто с пятнадцати метров попадёт в него маленькой косточкой? Да ещё так небрежно и с первой попытки? — усмехнулась Таира. — А ты? — взглянула она на меня. — Ты сам недавно признался, что чувствуешь энергополя. Вопрос: почему? Почему у вас у обоих непонятные умения есть, а у меня их быть не должно? Кто ответит?

Мы с Молли переглянулись.

— Покажи ей, — сказала подруга.

— Ладно. Гулять так гулять, — я сунул руку под мышку и достал «лепесток». — Знаешь, что это?

— И это, — вынула Молли такой же, но только не белого цвета, а чёрного.

— Так вот, значит… где собака порылась, — пробормотала Таира, глядя во все глаза на два артефакта. — Лепестки от Цветка Шантары. Забавно.

— Ты слышала про Цветок?

— Читала, — буркнула девушка. — Можете убирать их. Я всё поняла.

— Что именно? — прищурилась Молли.

— Что вы хотите собрать его. А я… я просто дура.

— С чего бы? — вскинул я брови.

— Потому что поверила, — огрызнулась Таира. — Решила, что ты и вправду ищешь ресурсы для своего корабля. А ты, — взглянула она на Молли, — ищешь тех, кто виновен в смерти родителей. Но я теперь вижу, что всё это просто прикрытие. Что на самом-то деле, вам нужен только Цветок. Цветок, а не то, что вы говорили.

— Ты говоришь ерунду, — мотнула головой Молли. — Мы действительно ищем то, о чём говорили, а «лепестки»… Мой, например, мне достался случайно. На Лосте. Когда меня чуть не убили. Семь лет назад. Я рассказывала.

— Рассказывала, но не про «лепесток».

— Я не хотела втягивать тебя в это.

— В это — во что?

— В опасные игры.

— Мы и так в них уже по самую маковку, — тряхнула причёской Таира. — Но молчала ты почему-то только про «лепесток».

Молли, будто ища поддержки, повернулась ко мне.

— Она молчала из-за меня, — пришёл я на помощь. — Это я попросил её никому ничего не рассказывать.

— Почему?

— Она уже говорила. Чтобы не втягивать никого в наши игры. Они, действительно, слишком опасные. И ты права, мы и вправду сглупили, когда надеялись, что ты в них не втянешься. Но ты втянулась, и теперь уже поздно о чём-то жалеть. Поэтому мы сейчас тебе всё рассказываем и показываем. Как-то так, — развёл я руками.

Таира смерила пристальным взглядом сначала меня, потом Молли…

— Хорошо. Предположим, что я вам поверила. Поверила, что вы ищете не фрагменты Цветка Шантары, а что-то другое. И это другое… — она внезапно задумалась… взглянула опять на меня… — Ладно. Не будем об этом. Отложим до завтра. До Аль-Са́ны нам ещё сутки пути. Успеем…

— Мы летим до Аль-Саны? В Свободный Альянс? — удивилась Молли.

— Ну, да. А я разве не говорила? А, чёрт! И вправду. Запамятовала. Аль-Са́на — конечная точка маршрута. Территория Свободного Альянса. Традиции и законы на Аль-Сане своеобразные, и чтобы не угодить там впросак, мы должны подготовиться… Ну, в смысле, ВЫ должны подготовиться. И подготовиться хорошо. Понятно?

— Понятно. Чего ж не понять-то? — пожал я плечами.

— Ну, вот и отлично. Значит, прямо сейчас и начнём…

Традиции и законы Аль-Саны мы изучали до самого вечера. С двумя перерывами на перекус.

А когда яхтенные часы пробили одиннадцать, разошлись по каютами.

Заснуть у меня почему-то не получалось. Перед глазами вставали картинки из цифровых учебников по истории, географии и общественно-политическому устройству Аль-Саны. Одна из картинок была ну уж очень навязчивой. Какая-то девушка в полупрозрачных шальварах, с закрытым вуалью лицом, как будто сошедшая прямиком со страниц «Тысячи и одной ночи», танцевала для меня классический танец живота, а я возлежал на лежанке, лениво бросал в рот сладкие финики и размышлял о несбыточном…

Примерно часа через два в дверь, разделяющую каюты, тихонечко постучали.

Я встал с кровати. Подошёл к переборке. Прислушался («Вдруг показалось?»).

Тихий стук повторился… Я набрал код на замке. Нажал на дверную ручку…

За дверью стояла Молли. В той же полупрозрачной сорочке, что и вчера, и без бронегеля.

— Пустишь?

Вместо ответа я о́бнял её за талию и притянул к себе.

Целовались мы долго и офигительно страстно. А когда оторвались, наконец, друг от друга, она вдруг пообещала мне на́ ухо:

— Если Таира опять помешает нам, как вчера, то я её грохну.

Я улыбнулся:

— Не надо. Она хорошая.

— Хорошая? — глаза у подруги опасливо сузились.

— Да. Но у неё есть один недостаток.

— Недостаток? Какой же?

— Она — не ты. И этим всё сказано, — я подхватил её на́ руки и отнёс на кровать. Впереди у нас была целая ночь, и тратить её на досужие разговоры я не собирался…