Время кончилось.

Смерть больше не казалась чем-то далёким. Она стояла прямо передо мной в облике этого изуродованного гиганта.

Я смотрел в морду орка, нависшего надо мной, и понял, что это финал. Бежать некуда, мех мёртв, ремень отстегнулся, но это уже не имеет значения. Даже если бы я мог вскочить и побежать, то куда?

В этом зале, полном затаившихся тварей и обломков, он догонит меня в один прыжок.

Значит, так тому и быть.

Но я не собирался подыхать как затравленная шавка, скуля и моля о пощаде. Если суждено сдохнуть, то сделаю это на своих условиях. Пусть тварь напоследок подавится.

Орк стоял в паре шагов, скалясь пугающе увеличившимися клыками. В его глазах горело что-то странное — не злоба и не жажда убийства, а какое-то дикое, ненасытное любопытство. Будто я был не добычей, а диковинным экспонатом.

— Нашёлся человек, — прохрипел он, растягивая слова.

Вместо ответа я глубоко вдохнул и призвал сциллу.

Она откликнулась мгновенно. Мне нужно было лишь мгновение, вспышка, которая отвлечёт это чудовище. Как только воздух между нами дрогнул от магического возмущения, две руны вспыхнули одновременно.

Я активировал всё, что сейчас было мне доступно. Мои руки охватило пламя, и я нанёс свой главный удар, используя руну стихии «плоти».

Выбросил левую руку вперёд, и десять костяных зарядов со свистом рассекли воздух.

Костяные иглы сорвались одна за другой, выстреливая с такой скоростью, что воздух взвыл. Десять острых как бритва шипов, каждый длиной в ладонь, устремились в одну точку — прямо в башку этой твари.

Золид среагировал за гранью возможного. Его щупальца, копошившиеся за спиной, метнулись вперёд живым щитом.

Девять шипов впились в гибкие отростки, застревая в вязкой плоти, разрывая её, но не причиняя орку серьёзного вреда.

Лишь десятый пробил щупальце насквозь и вонзился орку по касательной в скулу.

Я увидел, как тварь слегка дёрнула головой. Пустяковая рана для подобной твари.

Я замер, ожидая мгновенной расправы: сейчас на меня обрушится шквал ударов. Щупальца порвут меня на куски. Я видел в лесу, на что способен шаман-отступник.

Но орк не атаковал.

Он стоял и смотрел на меня.

А потом… улыбнулся.

Страшная улыбка расползлась по его окровавленной морде, обнажая ряды острых клыков. Глаза загорелись безумным, восторженным светом. Его затрясло от какого-то дикого, необузданного ликования.

— Ещё! — прорычал он, делая шаг вперёд. — Покажи мне всю свою силу!

Я замер.

Что?

— Ещё, человек! — повторил орк, и голос его дрожал от возбуждения. — Бей! Используй свою сциллу! Я знаю, ты можешь больше!

И в этот момент до меня дошло.

Я считал, что он мстит за сына вождя, которого я убил в лагере. Считал, что его ведёт ярость из-за потерянных рубак клана.

Но нет.

Он пришёл за мной не потому, что я повинен в смерти его сородичей.

Он пришёл за мной, потому что узнал, что я — носитель сциллы.

— Ещё, — снова прорычал орк, и его щупальца затрепетали в воздухе, словно в предвкушении новой атаки.

Я открыл рот, чтобы ответить, но не успел издать ни звука.

Сзади на орка обрушилась тень.

Я даже не понял, что произошло. Только что орк стоял передо мной, скалясь в предвкушении, а в следующую секунду его оторвало от пола и швырнуло в сторону с такой силой, что воздух взорвался грохотом.

Оказалось, что заражённый мех ожил.

Багровая опухоль в его груди пульсировала с бешеной скоростью, щупальца хлестали по воздуху, а стальная туша двигалась с грацией, попросту невозможной для такой махины. Он будто стал только сильнее после того, как орк его чуть не уничтожил.

Мех перехватил орка в воздухе, обвил его торс своими отростками и со всей дури впечатал в ближайший станок.

Станок рухнул, разваливаясь на куски, но мех не остановился. Он выдернул орка из обломков и швырнул в другой. Затем ещё в один, и ещё один.

Орк пролетал сквозь механизмы, как пушечное ядро, разнося всё на своём пути.

Я смотрел на это и не верил своим глазам.

Щупальца меха сжимались, ломая орку рёбра, но тот, не имея под ногами твёрдой опоры, не мог нормально сопротивляться. Он от удара к удару врезался в стены, в станки и в колонны. Мех таскал его по цеху, как тряпичную куклу, не давая опомниться.

Наконец, мех перехватил Золида поперёк туловища, раскрутился и мощным броском отправил его вверх. Орк пробил остатки крыши, исчезнув в дыму и пыли, а механическая тварь, издав торжествующий рёв, прыгнула следом, окончательно обрушив потолочные перекрытия.

Я вскочил на ноги — это был мой шанс.

Пока эти две твари заняты друг другом, я мог сбежать. Спрыгнуть с кресла, скатиться по груде обломков, забиться в какую-нибудь щель и переждать, пока они не перебьют друг друга. А потом искать выход.

Конечно, я понимал, что шансов на успех чуть больше нуля, но… но ведь не ноль.

Я уже шагнул к краю кабины и примерился, куда прыгать, как вдруг снова послышался щелчок.

Звук раздался откуда-то из-за спины. Я обернулся и увидел, что на панели управления мехом загорелся один-единственный символ. Он пульсировал мягким голубым светом, притягивая взгляд.

Я не успел даже подумать, что это значит.

Сверху, сквозь развороченную крышу, с лязгом упал тяжёлый стальной трос. На его конце растопырился многопалый крюк-захват. Он звонко ударился о грудь моего меха, но вместо того, чтобы отскочить, раздался глухой скрежещущий звук, и «пальцы» словно впились в металл. Они погрузились внутрь корпуса, зацепились за что-то там, внутри, и замерли.

— Что за… — выдохнул я.

Цепь натянулась и тут же последовал рывок. Он был такой силы, что я не удержался на ногах и буквально рухнул обратно в кресло пилота. Зубы клацнули друг об друга. Трос рванул вверх с немыслимым ускорением. Я инстинктивно вцепился в подлокотники, чувствуя, как многотонная махина голема отрывается от земли.

Мы взлетели.

Снизу донёсся яростный рёв. Уже в воздухе я увидел, как следом взметнулся орк. В неимоверном прыжке он попытался ухватиться за ногу моего голема, его пальцы и щупальца тянулись ко мне.

Ещё миг — и он бы вцепился в броню.

Но не успел.

Заражённый мех, прыгнувший следом за орком, перехватил его в воздухе своим отростком. Тварь дёрнула Золида вниз, и через мгновение я услышал приглушённый расстоянием удар. Орка со всей дури впечатало в каменный пол, что даже плиты разлетелись в пыль.

Что происходило в той пыли дальше, я уже не видел. Мой голем на пару секунд завис под самым сводом, раскачиваясь на тросе. Где-то над головой натужно заскрипели древние механизмы, блоки пришли в движение, и нас плавно, но быстро понесло в сторону противоположной стены зала.

Я слышал лишь приглушённый гул битвы, которая продолжалась уже без меня.

Внизу проплывали крыши цехов, провалы шахт, тёмные ответвления технических туннелей. Кристаллы на потолке заливали всё холодным синим светом.

Я перевёл взгляд на панель.

Одинокий символ продолжал гореть. Песочные часы. Они мерцали тем же мягким голубым светом, и я заметил, что весь песок в них ссыпался в нижнюю ёмкость.

И тут меня осенило — пазл сложился.

Бастион имел прекрасно отлаженную систему защиты. Когда мой мех разрядился в бою, автоматика расценила это как сигнал к действию.

Система просто забирала «пустую» единицу для обслуживания, перезарядки или замены источника энергии. Ей было плевать на тварей, Плетей и на меня.

Но именно она вырвала меня из лап двух чудовищ, против которых у меня не было ни единого шанса.

Я сидел спиной по ходу движения, вцепившись в облезлые подлокотники пилотского кресла с такой силой, что пальцы начало сводить судорогой. Взгляд был намертво прикован к полуразрушенному цеху, который стремительно уменьшался, превращаясь в тусклое пятно где-то позади.

Там, внизу, два порождения Плети продолжали свой кровавый танец. До меня всё ещё долетали глухие, лязгающие удары, от которых, казалось, содрогался сам остов Бастиона, и невыносимый скрежет разрываемого металла. Эти звуки тонули в поднятой пыли, едва пробиваясь сквозь натужное гудение транспортных цепей, которые неумолимо уносили меня в тёмное чрево гномьей цитадели.

Мне нужно было убедиться и своими глазами увидеть, что ни одна из этих тварей не сорвётся с места, чтобы кинуться в погоню.

Пока что удача была на моей стороне. Орк и заражённый голем вцепились друг в друга с такой остервенелостью, будто решили окончательно превратить всё вокруг себя в пыль.

Я видел, как чернильные щупальца с хлёстким свистом рассекают воздух, и как Золид, выбравшись из-под обломков, снова идёт на сближение. Пусть грызутся. Чем дольше они будут заняты друг другом, тем больше у меня шансов уйти живым.

Металлический скрежет за спиной заставил меня подскочить в кресле. Я резко обернулся, ожидая увидеть очередную тварь, уже готовую запрыгнуть в кабину, и сердце сразу зачастило, отдаваясь тяжёлым пульсом в висках.

В монолитной стене слева открывался проход.

Громадный прямоугольный створ, размером как раз под моего голема, медленно расходился в стороны. Тяжёлые плиты двигались плавно, сопровождая своё движение лишь низким, вибрирующим гулом. Из открывшейся темноты сразу пахнуло подвальной затхлостью и холодом.

И в тот же миг захват, на котором висел мой голем, содрогнулся. Где-то наверху что-то громыхнуло, заскрипело, и я почувствовал, как транспортный механизм сменил направление. Трос натянулся, и мы медленно поплыли прямо в распахнутый проём каменных врат.

Я затаил дыхание.

Голем миновал створки и плавно поплыл дальше, в холодную глубину нового зала. Несколько минут я сидел неподвижно, не отрывая взгляда от удаляющегося прямоугольника света. Когда уже начало казаться, что проход так и останется зиять у меня за спиной, приглашая победившую Плеть броситься за мной в погоню, механизмы наконец сработали.

С глухим гулом каменные плиты пошли навстречу друг другу. Свет от кристаллов из бастиона стремительно превращался в тонкую полоску, а затем и вовсе исчез. Когда створки сошлись с мощным, коротким ударом, мир вокруг мгновенно погрузился в тишину.

Только теперь я почувствовал, как в груди понемногу ослабевает узел, мешавший нормально вдохнуть.

— Теперь-то уж не достанете, — прошептал я.

По лицу против воли поползла нервная, полубезумная улыбка. Тело, до этого момента сжатое в одну сплошную пружину, начало понемногу «отпускать», хотя руки всё ещё заметно дрожали.

Даже если обходной путь в этот сектор существовал, тварям пришлось бы потратить прорву времени, чтобы его отыскать. Бастион — это не дырявый забор, а сложнейший каменный лабиринт. Сейчас я был в относительной безопасности, и одна эта мысль придавала сил.

Я принялся крутить головой, пытаясь рассмотреть место, в которое меня занесло. Мех всё так же неспешно плыл вперёд, трос мерно гудел в вышине, унося меня всё дальше.

По сравнению с просторным Глубинным Стыком здесь было откровенно тесно. Ступни голема проплывали всего в нескольких метрах от пола, а свод нависал так низко, что до него можно было дотянуться рукой, если встать в кабине в полный рост. Но сильнее всего давила не теснота, а непривычное освещение.

Тьма не была абсолютной, но отсутствие огромных светящихся кристаллов сразу бросалось в глаза. Зал заливал другой, холодный и бледный свет. Я задрал голову, вглядываясь в полумрак под потолком, и наконец понял, откуда берутся эти тонкие, подрагивающие лучи.

Это была сложная система зеркал.

Сеть из множества отполированных до блеска пластин была вмонтирована прямо в потолок и стены. Похоже, они улавливали настоящий солнечный свет где-то на поверхности и передавали его сюда, в самую глубь горы. Тонкие лучи, проникающие сквозь узкие рубленые шахты, перекрещивались, дробились на гранях и вновь собирались в пучки, сплетая над головой подобие световой паутины. Это выглядело красиво, но и немного пугающе, напоминая, насколько глубоко под землёй я сейчас находился и как далёк от выхода на поверхность.

Я перевёл взгляд и замер.

Здесь не было привычного промышленного хаоса. Вместо станков, плавилен и брошенных вагонеток здесь раскинулся застывший сад каменных изваяний.

Они стояли бесконечными ровными шеренгами, постепенно растворяясь в бледном полумраке зала. Сотни, а может, и тысячи гигантских фигур по своим размерам лишь незначительно уступали моему голему.

Приземистые, широкоплечие воины в глухих тяжёлых панцирях сжимали в руках массивные топоры, молоты и широкие мечи. Каждая статуя застыла в движении. Одни закрывались щитами, другие замахивались для сокрушительного удара, третьи замерли в яростном рывке вперёд. И все они, как один, смотрели в одну сторону — туда, где теперь были сомкнуты входные врата.

Казалось, эта каменная армия замерла лишь на миг и всё ещё готова ожить, чтобы встретить любого врага, посмевшего вторгнуться в их владения. От мёртвой тишины и сотен пустых взглядов, направленных в моём направлении, по спине пробежал вполне реальный холодок.

— Менос! — оклик полоснул по тишине зала, заставив меня вздрогнуть и едва не вывалиться из кресла.

Я перегнулся через борт кабины и заметил слева от меха яркий танцующий огонёк. Учитель энергично размахивал посохом, выписывая в бледном свете зеркал светящиеся круги, стараясь привлечь моё внимание.

Зуг’Гал стоял у подножия одного из каменных исполинов, задрав голову. Рядом с ним, в густой тени массивных изваяний, угадывались знакомые силуэты Араха и Талли. Судя по тому, как они замерли, этот «сад» нервировал их не меньше, чем меня.

— Спускайся, болван! — донёсся его привычно скрипучий голос. — Или ты решил там до старости кататься?

Я сунул гномий медальон в карман штанов и схватился за поручень, намереваясь привычно спуститься по скобам, но нога наткнулась на пустоту. Выругавшись сквозь зубы, я глянул вниз и понял, что спуск превратился в проблему.

Скоб больше не было. Точнее, от них остались лишь искорёженные обрубки.

Сражение не пощадило машину. Там, где не дотянулись щупальца Плети, постаралась едкая дрянь несытей. Кислота и грубая сила превратили удобный подъёмник в месиво из оплавленного металла и острых зазубрин. До земли было довольно высоко, и прыгать вслепую на каменные плиты мне совсем не улыбалось.

— Твою ж… — прошипел я, прикидывая расстояние до пола.

Прыгать прямо отсюда значило гарантированно отбить пятки или, что куда вероятнее, переломать ноги. Под мехом всё так же неспешно проплывали каменные плиты, и любая ошибка при приземлении могла стать фатальной. Но и оставаться в кресле, пока транспортёр тащит меня в глубины Бастиона, я не собирался.

Выхода не было, и я полез на плечо голема, цепляясь пальцами за острые выступы изъеденной брони. Металл под руками был шершавым и неприятно холодным.

Стараясь не смотреть вниз, я приготовился перебраться на правую руку меха. Она застыла в полусогнутом положении, образуя подобие узкого металлического карниза. Отсюда прыжок уже не казался самоубийством.

Я примерился и сиганул вниз, на широкое предплечье машины. Подошвы сапог с лязгом встретились со сталью, и я уже готов был праздновать успех, но в этот же миг внутри сустава что-то оглушительно хрустнуло. Под аккомпанемент визгливого скрежета металл просто сдался. Кулак голема вместе со мной и зажатым в нём тяжёлым двуручником отломился, словно сухая ветка, и мы вместе рухнули вниз.

Оглушительный грохот, звон железа, густое облако пыли — и вот я уже сижу на полу среди кучи искорёженного лома.

Удар был такой силы, что из меня выбило весь воздух.

Тяжёлая стальная кисть голема, развалившись на части, лежала на плитах, тускло поблёскивая в бледном свете зеркал.

Я помотал головой, пытаясь унять звон в ушах. Тело ныло, но кости, кажется, остались целыми. Не убился и не свернул шею лишь по какому-то нелепому везению. В который раз за сегодня я остался жив просто чудом.

Я поднялся на ноги, морщась от резкой боли в ушибленном боку, и подошёл к оторванной конечности голема. Глядя на оплавленные, изъеденные края стальной ладони меха, я почувствовал, как по коже пробежала неприятная дрожь.

Несыти. С виду мелочь, которую можно с лёгкостью прикончить. А на деле их плевки растворили металл так, словно это был свечной воск, а не гномья сталь. Ладонь просто рассыпалась от удара о пол, превратившись в бесполезный лом.

Но зато мой двуручник снова был со мной.

Я подполз и с усилием выдернул его из ослабшей хватки механических пальцев и повертел в руках, проверяя баланс. Мечу тоже порядком досталось. Его лезвие вновь покрылось глубокими кавернами и зазубринами, а в паре мест кислота и вовсе проела металл насквозь.

Забавно, но это его не испортило. Напротив, в холодном свете, льющемся с потолочных зеркал, изъеденное лезвие приобрело какую-то хищную эстетику.

Теперь это было не просто оружие, а настоящий инструмент для пыток. Такой клинок будет не только рубить, но и рвать плоть, оставляя после себя чудовищные рваные раны.

— Ну и чего ты расселся, нэк? — раздалось над ухом.

Я обернулся и посмотрел на подошедшего учителя. Зуг’Гал стоял почти вплотную, уперев руки в бока. Он рассматривал меня с привычной смесью недовольства и раздражения.

Арах и Талли держались чуть позади, настороженно всматриваясь в проходы между рядами застывших великанов.

— Вас жду, — усмехнулся я, поднявшись и отряхивая штаны от пыли.

— Ну так дождался, — проскрипел старик. Хотя он и пытался казаться недовольным, в его голосе явно чувствовалось, что он рад видеть меня целым. — Давай, поднимайся, забирай свои баулы. А то твоя подружка уже еле на ногах держится.

Гоблин кивнул в сторону Талли.

Девушка и правда выглядела измождённой. Она тяжело опиралась на постамент одной из статуй, словно без этой опоры просто рухнет на камни.

— Пошли скорее, — добавил Арах, опасливо озираясь. — Наотдыхались уже на свою голову.

— А вы как здесь оказались? — я проигнорировал нытьё Полуухого.

Подхватив свой баул, я первым делом нетерпеливо расшнуровал завязки и заглянул внутрь. Только сейчас, когда смертельная опасность временно отступила, я в полной мере осознал, насколько же сильно саднит в горле.

— Мы наблюдали за твоим боем. А когда ты взлетел и прямо рядом с нами открылся этот лаз, поспешили нырнуть в него, нэк, — нехотя пояснил старик.

Он внимательно следил за тем, как я приник к горлышку бурдюка, с жадностью утоляя жажду.

Я оторвался от бурдюка, вытирая губы тыльной стороной ладони, и посмотрел на Зуг’Гала. Взгляд старика был пытливым, он явно ждал от меня какой-то реакции. Может, вспышки гнева или истерики. Но я решил зайти с другой стороны.

— Кстати, раз вы наблюдали, то видели, что я справился на отлично, — я заставил себя криво усмехнуться. — Где моя руна, мастер?

Зуг’Гал на мгновение замер, его длинные уши смешно дёрнулись.

— Руна? Какая ещё руна, нэк? Что ты мелешь?

— Как что? — я сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию и глядя ему прямо в глаза. — Разве это не было очередным вашим «уроком»? И если есть испытание, значит, полагается и награда. Учитывая, сколько там было тварей, думаю, что четвёртой орбиты будет достаточно.

Старик прищурился, в его глазах блеснула искра понимания. Я давал ему шанс заплатить за то что бросили и сохранить отношения. Гоблина нельзя перевоспитать, но ему всегда можно выставить счёт.

Гоблин заскрипел зубами, его пальцы на посохе сжались сильнее. Он явно не ожидал, что цена окажется настолько высокой.

— Кстати, — я резко повернулся к Талли, не давая шаману опомниться. — Поздравляю. И добро пожаловать.

Девчонка заморгала, её бледное лицо вытянулось от недоумения.

— Что? О чём ты?

— Ты отлично влилась в племя гоблинов, — я приподнял бровь, глядя на неё в упор. — Усвоила их главную мудрость. У тебя талант, Талли. Считай, ты уже одна из них.

Она открыла рот, но так и не нашла, что ответить, лишь ещё сильнее вцепилась в холодный камень постамента. Её взгляд заметался между мной и Зуг’Галом, но я уже снова смотрел на учителя, ожидая его решения.

— Руна, учитель.