Зуг’Гал ещё раз попытался достучаться до гномов.

— Мы не враги вам! — голос старика звучал на удивление спокойно, но я слышал в нём металлические нотки, которые обычно предвещали скорую вспышку ярости. — Эта тварь не имеет к нам никакого отношения. Забирайте её и делайте что хотите. Мы лишь хотим спокойно пройти.

Гоблин врал. Но гномы, кажется, понимали это.

Ему никто не ответил.

Командир подгорного отряда, тот, что стоял в центре строя, резко стукнул металлической перчаткой по кромке щита. Звук получился глухим, но в тишине грота он прокатился под сводами, многократно усиливаясь эхом.

Гномы отреагировали на сигнал и синхронно вскинули оружие. Те, что с чёрными матовыми трубками, взяли нас на прицел. Арбалетчики переложили болты. Щитоносцы на полшага выдвинулись вперёд, плотнее смыкая строй.

Зуг’Гал дёрнулся первым. Он не стал дожидаться атаки.

Его рука скользнула в широкий рукав балахона и вынырнула обратно, сжимая что-то. Это была тонкая прямоугольная пластина, похожая на кусок застывшего стекла, покрытая мельчайшими письменами. Она мерцала бледно-голубым, и свет этот пульсировал в мерном такте.

Старик разломил её одним резким движением.

Раздался хруст и обе половинки артефакта полетели в разные стороны — одна влево, другая вправо. Они упали на пол примерно в трёх шагах от Зуг’Гала, и в тот же миг воздух между ними задрожал, натягиваясь едва заметной, мерцающей пеленой.

Я не успел обрадоваться.

Потому что сцилла, только что послушно вращавшаяся перед моей грудью, вдруг замерцала. Её фрагменты дёрнулись, словно их скрутило невидимой рукой. Орбиты пошли рябью, искажаясь в пространстве. Я смотрел, как они сплющиваются, вытягиваются, будто их свет преломился проходя сквозь мутное стекло.

Я попытался удержать её. Мысленно вцепился в нашу связь.

Но сцилла взорвалась. Совсем беззвучно, вспышкой света. Она полыхнула перед глазами, и тысячи мельчайших осколков разлетелись в стороны, осыпаясь на камень и угасая, не долетев до пола. Вместе с ними исчезло пламя, оплетавшее мои руки до самых плеч. Крылья, которые я успел расправить, готовясь к бою, тоже осыпались подобием пепла.

Магия полностью ушла.

Я мысленно потянулся к рунам, пытаясь хотя бы почувствовать их присутствие, но сцилла не отзывалась. На месте рунного сердца ощущалась лишь абсолютная, давящая пустота.

Рядом жалобно пискнул Арах.

Я обернулся. Полуухий стоял, уставившись перед собой выпученными глазами. Его сцилла исчезла точно так же. Разлетелась осколками, оставив гоблина с арбалетом и коротким кинжалом в дрожащей руке.

— Что… что вы сделали⁈ — завизжал Арах, и в голосе его слышалась животная паника.

Зуг’Гал не обратил на него внимания.

При этом вокруг старика всё так же мерцали рунные щиты.

Я заметил это не сразу. Слишком был ошарашен собственной беспомощностью. Но когда первый арбалетный болт влетел в невидимый барьер и завяз в нём, замерев в дюйме от лица учителя, до меня дошло.

Магия старика не пропала.

Болт повис в воздухе, дрожа, словно в него вцепились сотни невидимых нитей, а затем медленно осел на пол, звякнув металлом о камень.

Арах тоже это увидел.

Его глаза забегали, пальцы судорожно зашарили за пазухой. Я не понял, что он ищет, пока он не выудил оттуда точно такую же тонкую пластину, какую только что разломил учитель. Только поменьше.

Хрустнуло и пластина рассыпалась в пальцах Араха, осыпаясь мелкими блёстками. Гоблин замер, втянув голову в плечи, и уставился на свои руки.

Гномы с трубками нажали на спуск.

Я ждал раскатистого грома. Ждал, что воздух взорвётся и нас размажет по стенам.

Но вместо этого раздались лишь громкие щелчки.

Трубки сработали — механизмы внутри них щёлкнули, что-то явственно провернулось, но магия, которая должна была вырваться из чёрных жерл, погасла, даже не успев родиться. Несколько гномов удивлённо переглянулись, перезарядили оружие и попробовали снова.

Снова тот же сухой щелчок. И тишина.

— Уловки не спасут вас, воры, — хмыкнул один из гномов. — Мы с радостью заплатим железную цену гнусным расхитителям наших святынь.

Гномы перестроились.

Увидев, что громовые трубки совсем бесполезны, они быстро и слаженно убрали их за спины. На смену пришло обычное оружие ближнего боя. Секиры с широкими лезвиями, боевые молоты с гранёными бойками, короткие, но широкие мечи, больше похожие на разделочные ножи для крупной дичи.

Щитоносцы сомкнули строй, прикрывая перестроение. Арбалетчики по-прежнему не собирались отказываться от своего оружия, они прятались за щитоносцами и ждали момента, когда барьеры Зуг’Гала ослабнут.

Командир гномов снова ударил по щиту.

Два коротких, резких удара.

Их строй двинулся на нас.

Шаг. Шаг. И ещё шаг.

Навстречу железной стене учитель бросил склянку. Та разбилась о щит и ядовитое облако вмиг заставило плотный строй распасться.

Первыми рванули двое гномов с секирами. Их целью был Зуг’Гал. Они поняли насколько серьёзную угрозу он для них представлял. Несмотря на тяжесть доспехов, гномы двигались быстро, и когда лезвия секир врубились в невидимый барьер, воздух наполнился низким гулом.

Щиты старика выдержали.

Секиры отскочили, высекая снопы искр, а гномов отбросило назад, на их же товарищей. Но я заметил, как тусклее стал голубоватый свет вокруг учителя. Барьер дрогнул, но он не рухнул, а лишь просел.

Однако гномы поняли, что артефакт Зуг’Гала не бесконечен.

Сразу трое арбалетчиков выпустили болты одновременно. Те влетели в щиты старика с трёх сторон и завязли в них. Зуг’Гал скривился и перехватил посох поудобнее, но отступать не стал.

Тем временем остальные гномы распределились по залу.

Четверо, самых массивных, двинулись к химере. Талли до этого момента стояла неподвижно, наблюдая за происходящим с неестественным спокойствием. Её голова оставалась слегка наклонена набок, чёрные глаза без зрачков скользили по фигурам гномов.

Ещё шестеро направились в нашу сторону.

Арах не стал ждать, пока до него доберутся. Гоблин рванул в сторону нагромождения камней, оставляя меня одного. Я успел заметить, как он юркнул за большой валун, прежде чем гномы разделились. Трое двинулись вслед за Полуухим, остальные продолжили сближаться со мной.

Гном с боевым молотом оказался ближе всех. Он выставил руку, останавливая сородичей. Похоже, решил лично меня прикончить.

Не удивлён. На фоне коренастых жителей подземелья я и правда выглядел слабаком.

Гном двигался неторопливо, тяжело переставляя ноги в стальных сапогах. Уверенность в собственной броне и силе читалась в каждом его движении. Молот в его руках весил, наверное, столько же, сколько мой двуручник, но гном нёс его так, будто это была детская игрушка. Его доспех был самым массивным из всех, что я видел. Сплошные пластины, перекрывающие друг друга, никаких щелей, никаких уязвимых мест.

Я приготовился.

В голове пронеслось, что не пробью его доспех. Сталь слишком толстая и наверняка усиленная рунной пылью. Удар рассыплется о пластины, не нанеся вреда. Но отступать некуда.

Гном замахнулся.

Молот пошёл вверх, описывая широкую дугу. Он бил сверху вниз, с расчётом размозжить мне череп одним ударом.

Я шагнул в сторону.

Молот прошёл в дюйме от моего плеча, и воздух, рассечённый массивной головкой, ударил по лицу холодной волной. Я уже приготовился к контратаке и в этот момент в груди привычно отозвалась «тень».

Даже утратив связь со сциллой, я не лишился доступа к заточённой в рунном сердце силе теневого Монарха. Я всё ещё мог её накапливать.

Холод скользнул от груди к рукам и ногам.

Теневые жгуты повторяли мой скелет.

Я чувствовал их, словно вторую кожу. Они легли вдоль позвоночника, обхватили рёбра, спустились по рукам к самым пальцам.

Гном, не ожидая такой прыти, развернулся для второго удара. Молот вновь пошёл по дуге. На этот раз он бил сбоку, намереваясь снести меня с ног одним широким махом.

Я не стал уклоняться, а ударил в ответ.

Двуручник пошёл навстречу воину. Удар получился настолько сильным, что рукоять меча едва не вырвало из рук. Лезвие встретилось с нагрудной пластиной доспеха.

Раздался звон стали о сталь, будто кузнечный молот врезался в наковальню.

Клинок лишь слегка вмял броню. Гномья броня выдержала, но этого хватило.

Гном замер.

Его руки, только что державшие молот, разжались. Оружие с грохотом упало на камень, выбивая искры. Он рухнул на спину, и тяжёлый доспех ударил по полу с такой силой, что я даже почувствовал вибрацию сквозь подошвы ботинок.

Он перевернулся. Попытался встать, опираясь на локоть, но так и замер в неестественной позе.

Под взрыв хохота наблюдавших за нашей схваткой гномов из смотровой щели его шлема на пол хлынул густой поток крови. Те явно недооценили силу с которой я нанёс удар и посчитали, что их товарищ скорее неуклюж и потому упал.

Я не стал досматривать, как он умирает. И не дожидаясь пока его друзья сообразят наконец, что произошло на самом деле, по примеру Полуухого тоже рванул к валунам.

Дважды один и тот же приём не сработает. Поэтому я отнюдь не горел желанием сходиться с гномами в честной дуэли на мечах. «Тень» усиливает мои удары, но если гному хватит мастерства уклониться или парировать мой выпад и ударить в ответ, то рискую расстаться с жизнью.

Найдя узкий проход, протиснулся внутрь и обернулся, глядя на преследователей. Гномы больше не воспринимали меня лёгкой добычей. Они оба бросились вдогонку. Вот только из-за доспехов достать меня не могли. Один гном врубился с разгона в щель и едва не застрял.

Не понимаю на что он вообще надеялся.

Небольшая передышка пока гномы решали как меня выковырять из камней позволила осмотреться.

Вокруг уже вовсю кипел бой.

Зуг’Гал удерживал центр зала, и эта картина выглядела бы почти комично, если бы не была такой жуткой. Маленький, сгорбленный старик, вцепившийся в свой сломанный посох, казался совершенно беззащитным на фоне массивных воинов.

Но вокруг него, лёжа на полу, уже корчились трое гномов. Элита подгорного войска превратилась в груду дёргающегося железа.

Двое из них были ещё живы. Они катались по полу, и лязг их доспехов о гранит перекрывался жутким клокотанием. Гномы судорожно пытались сорвать с себя шлемы, пальцы в стальных перчатках беспомощно скребли по металлу, но яд действовал быстрее.

Из узких прорезей забрал, пузырясь, вытекала густая багровая пена, смешанная со слизью. Их лёгкие, выжженные каким-то едким алхимическим составом, превратились в лохмотья, а каждый вдох отдавался в тишине пещеры булькающим хрипом.

Третий гном затих на моих глазах.

Он лежал навзничь, раскинув руки, и его смерть была, пожалуй, самой неприятной на вид. В смотровую щель его шлема, с ювелирной точностью, влетела стеклянная ёмкость. Осколки тонкого стекла смешались с вязкой, ядовито-зелёной жижей, которая полностью залила лицо гнома внутри стального панциря. Жидкость шипела, разъедая плоть и, кажется, даже сам металл. Вместе с сизым дымом из-под шлема тянулся тонкий, едва слышный стон, больше похожий на свист выходящего воздуха, который затихал с каждой секундой.

Я не успел заметить момент броска. Лишь короткий изумрудный росчерк в воздухе и резкий звон разбитого стекла о металл. Но этого точного попадания хватило, чтобы превратить ходячую крепость в неподвижный гроб. Старик не просто отбивался, а использовал против гномов их же преимущество. Закрытый, глухой шлем, который должен был защищать, стал для воина смертельной ловушкой, из которой невозможно спастись.

Однако, несмотря на почти что три трупа у ног, Зуг’Галу приходилось несладко. Его рунные щиты, лишённые подпитки от сциллы и работающие на одних лишь внутренних запасах артефактов, мерцали всё слабее.

Гномы, увидевшие, как жутко и быстро погибли их товарищи, мгновенно сменили тактику. Исчезла всякая спешка, на смену ярости пришёл холодный расчёт. Они больше не лезли на рожон, подставляясь под ядовитые склянки, а начали планомерную осаду.

Шестеро тяжеловооружённых воинов выстроились в плотную шеренгу, образовав железную стену. Их ростовые щиты перекрывали друг друга, не оставляя ни единой щели для забрасывания склянки с отравой. Этот стальной монолит начал мерное и неотвратимое движение, прижимая Зуг’Гала к стене грота.

Гномы действовали умно. Держа щиты и упёршись в них плечами, они будто выдавливали пространство перед собой. Каждый раз, когда старик замахивался, чтобы метнуть очередную порцию алхимического огня или яда, шеренга синхронно приседала, прячась за верхнюю кромку щитов.

Арбалетчики, рассредоточившись по флангам продолжали обстрел с безопасной дистанции. Болты вонзались в защитную полусферу один за другим.

Я видел, как барьер Зуг’Гала начал «уставать». Свет его становился всё более тусклым и неравномерным. Старик лихорадочно рылся в карманах, но стена щитов была уже слишком близко. На таком расстоянии любой брошенный под ноги флакон накрыл бы и самого гоблина.

Гномы намеренно лишали его дистанции.

Впрочем, следить за агонией учительской защиты мне стало некогда. «Мои» гномы наконец перешли к решительным действиям.

Один из них резко развернулся и, гремя сталью, побежал налево. Его намерение было очевидным: обогнуть массивное скопление валунов и зайти мне в тыл. Манёвр для них единственно-верный в такой ситуации.

В тесноте этих каменных проходов гномы чувствовали себя как дома, я же, напротив, оказался в ловушке. В узкой расщелине, куда я втиснулся, не было места даже для короткого замаха, не говоря уже о полноценном использовании двуручника.

Второй гном, застывший в десяти шагах, никуда не делся. Он перекрывал основной выход, и стоило мне дёрнуться, как я тут же напоролся бы на выставленный клинок. Он ждал, пока напарник завершит обход и я окажусь зажат с двух сторон в каменном мешке.

Но они не знали одного, что я изменю правила игры.

Я ждал момента, когда первый гном вынырнет из-за камней, уверенный в своей победе. Как только он приблизился, рассчитывая использовать тесноту как своё главное преимущество, я не стал пятиться, забиваясь ещё глубже в камни. Вместо этого я выпустил стихию «тени» и одним рывком запрыгнул на вершину валуна.

Перед самым прыжком я сделал два быстрых шага в сторону. Этого короткого смещения хватило, чтобы массивный валун на мгновение полностью скрыл меня от караулящего гнома, разорвав его линию обзора. Для него я просто исчез за камнем, а через секунду «тень» вытолкнула меня вверх.

В мгновение ока я оказался на вершине камня, глядя сверху вниз на затылок противника.

Второй гном замер, чтобы выкрикнуть предупреждение, но было уже поздно.

Мой двуручник, разогнанный мощью «тени» обрушился вниз. Я не стал рубить лезвием, тяжёлое лезвие плашмя впечаталось в шлем ничего не подозревающего воина.

Звук получился страшным. Глухой, вибрирующий «гонг», от которого, казалось, должны были треснуть сами своды пещеры.

Гнома буквально вшвырнуло в узкую щель между валунами. Со скрежетом, высекая россыпи искр, его голова и плечи втиснулись в гранитный зажим. Шлем деформировался, намертво заклинив воина в импровизированном капкане. Не знаю, убил я его этим ударом или просто выбил сознание вместе с остатками воздуха, но гном даже не попытался пошевелиться. Его ноги мгновенно подкосились, и он мешком повис на полусогнутых, удерживаемый между камней только собственной зажатой головой.

Я на мгновение перевёл дыхание и глянул на противоположный край зала. Там химера устроила настоящую бойню.

Гномы, шедшие на неё, явно не ожидали такого яростного отпора от «девчонки».

Оставшиеся в живых четверо воинов намеревались задавить массой и по всей видимости захватить в плен. Они сомкнулись вокруг Талли плотным полукольцом, пытаясь прижать её к стене.

Один из гномов, вооружённый тяжёлой секирой, решил, что момент настал. Он крутанулся на месте, вкладывая весь вес своего массивного доспеха в широкий горизонтальный удар. Лезвие должно было снести её с ног или перебить колени, но Талли поступила вопреки всякой логике. Она не отпрянула, а, напротив, резко шагнула навстречу замаху.

Секира с неистовым свистом пронеслась у неё за спиной и с грохотом врубилась в гранитную стену.

Гном, потеряв равновесие, на мгновение раскрылся. Этой секунды химере хватило с избытком. Её когтистая лапа с сокрушительной силой впечаталась воину прямо в центр грудной пластины.

Того отбросило назад с такой скоростью, будто им выстрелили из катапульты. Он лишь чудом не врезался в своих товарищей.

Пока старик Зуг’Гал занят своей дракой, я спрыгнул с камня, собираясь вмешаться и помочь… осталось только решить кому: химере или же гномам.