Крики победы ещё летели над долиной.
— Ура Ненормальному Практику!!!
— Ура! Ура! Ура-а-а-а!
Юноша не обращал никакого внимания — до победы ещё далеко, пред ним не менее опасные китайские Лорды — Шэнь и Вэй.
Стоя сейчас в окровавленной рубашке, изрезанный, без мизинца, он перехватил скользкую рукоять меча и собирался уже пойти в сторону здоровяка Вэя, однако в этот момент на его плечо легла ладонь:
— Ты уже отработал свой контракт, Северов, — встал с ним рядом улыбающийся Воронцов, — не жадничай и позволь мне разобраться вооон с тем переростком, — глядел он синими голодными глазищами в сторону двухметрового китайца, — я должен отомстить за своих ребятишек, и никак иначе. Тысячи умирали, пока тот орал с холма, сдаваться им.
Александр повернул голову, посмотрел на старика — не нужно было иметь ауру, высший ранг или навыки экстрасенсорики, дабы ощущать, как горит у того сердце. Разве можно отказать ему в такой маленькой просьбе?
— Дерзай, Григорий Михайлович, не всё ж одному мне славу забирать.
Тот усмехнулся и кивнул, после чего неспешно пошёл в сторону двухметрового китайца — Лорда Вэя.
Мальчишка же взглянул на красавчика Шэня: «Значит, ты — мой противник… хорошо.»
И только собрался идти к нему на, скажем так, вечеринку, как сбоку тут же прозвучал медовый голос старика Магнуса:
— Мой Король, прошу, дайте мне разобраться с тем высокомерным китайцем. Одно его замечание о вашей внешности так вскипело мою кровь, что я едва сдержался, пока окончится Ваша дуэль, чтобы, уж простите за сквернословие, начистить ему морду!
Магнус при этом встал на колено, как верный рыцарь, пусть и без доспехов и шлема, но разве они нужны были для Лорда его уровня?
Ну и как такому отказать?
— Магнус, — устало произнёс Сашка. — Только не убивай его. Я хочу, чтобы он отнёс весточку всем тем, кто стоит над ним.
— Понял Вас, мой Король, сделаю всё в лучшем виде.
Александр кивнул:
— В таком случае, работай.
— ЕСТЬ!
Старик воспылал! Он тут же выпрямился, резко развернулся, аж взлетели полы коричневой накидки! Под глубокими полами шляпы молниями сверкнули оба глаза. От пальцев правой руки аура перешла на посох — тот вспыхнул, как чудовищный накопитель! По сути запасы эфира у Магнуса из-за этого артефакта больше, чем у трёх Лордов!
К Александру подошёл ещё один Лорд — Волконский, с безупречной выправкой извлёк эфирный палаш из ножен. Посмотрел на раскинувшуюся впереди многотысячную армию Азиатского Союза из китайской пехоты и самураев, пребывавших сейчас в состоянии полнейшей паники. Японский фланг сломлен морально, китайский готовился бежать в любую секунду. Волконский повернулся к Александру, склонил голову в знак признания главнокомандующего.
— Что прикажете делать с ними, князь? — сухо уточнил он, указав на бесконечное море пехоты. — Будут какие-то особые указания?
Саня перевёл тяжёлый взгляд на вражеские ряды. Убить их? С одной стороны, они также потеряли десятки тысяч своих, в попытке захватить крепость. С другой — это лишь пешки, их жизни не принадлежат им, к тому же, не пристало Лорду Волконскому падать на их уровень, да сражаться с обычными рядовыми, это же, по сути, геноцид и против правил высших практиков. Юноша вспомнил того же безумного британца Рональда, что вырезал простых имперцев девять лет назад в Долине Костей. И если отдаст приказ — вырезать китайскую армию, разве не будет такой же мразью, решившей отыграться на тех, кто не может дать отпор? Нет. Подобное не в его правилах.
— Пусть бегут, — бросил он через плечо. — Пусть бегут до самого Пекина и Токио. И разносят весть о том, что «Крепкий Орех» дал отпор. И что на русскую землю им лучше больше не соваться.
В глазах строгого имперского аристократа вспыхнул огонёк. Это был не тот приказ, который он ожидал услышать от молодого пылкого князя, однако, именно он вызвал в нём ещё большее уважение. Этот юный Лорд куда мудрее своих лет.
— Будет исполнено в точности, князь, — Волконский, окутанный ослепительной синей аурой, один шагнул навстречу стотысячной армии.
…
В это время Лорд Шэнь медленно повернул голову к Лорду Вэю и использовал одну из секретных китайских техник — передачи тихого голоса, благо расстояние было небольшим и можно было чётко слышать друг друга.
— Уходим, брат, — сказал Шэнь. — Сегодня не наш день. Император простит нам отступление. Это лучше — нежели нас сразят превосходящими силами.
Вэй, находясь от него в километре и глядя ему в глаза, кивнул. Сам мрачный, естественно всё понимал и без разъяснений — расклад не в их пользу. Четверо против двух? Без шансов, особенно учитывая, что они даже не в курсе какие домены у троих? Видели только у одного Воронцова. А потому, как ни крути, шансы на победу минимальны.
— Согласен, — ответил той же техникой передачи голоса Вэй. — Уходим. Ты первый. Я прикрою.
— Я не нуждаюсь в прикрытии, — мягко сказал Шэнь. — Забыл? У меня есть способ уйти быстро. У тебя — нет. Поэтому отходи первым. Командуй своему корпусу и отступайте. Я задержу имперцев, и за тобой следом.
— Спасибо, брат, — Вэй ещё раз кивнул и, развернувшись, пошёл к своим офицерам, отдавать приказ. Воронцов был ещё далеко — всегда можно блокировать его контурами и не вступать в прямое столкновение — вряд ли старик будет преследовать их вглубь Китая. Да и братец Шэнь обещал задержать всех, включая и самого генерала.
Шэнь посмотрел другу вслед. Внимательно, как-то странно, с грустью. Потом тихо проговорил себе под нос:
— Прости, брат. Из нас двоих выживет только один. Имперцы не отпустят нас обоих, они жаждут крови…
И начал действовать. Применив базовую технику китайских высших практиков, спрыгнул с холма, паря на восходящих потоках эфира. Ветер подхватил его белые одежды, и Шэнь заскользил вниз, в сторону Магнуса и Воронцова, идущих бок о бок. Мальчишка — Ненормальный практик и ещё один старикан с палашом, пока бездействовали, так что Шэнь наскоро набросал в уме план:
«Северов, только что прошёл через бой с Одой. Наверняка истощён. Опасен, но медленный. Воронцов — старый, поднялся из мёртвых и вряд ли станет нагружать себя чрез меры. Что до второго старикашки — похоже он, как и Ода, силён в ближнем бою, но не в погоне. А вот тот в шляпе… Что за жуткая аура. Явно способный. Если кто и догонит „уходящую стаю“ со свитка, то он. Значит, нужно запереть именно его. На мгновенное убийство сил не хватит, но выиграть себе секунд двадцать, это без труда.».
Шэнь приземлился на траву, как и полагается китайским высшим практикам, с изяществом сошедшего на землю журавля.
— Ваш противник я, — произнёс он мягким мелодичным голосом.
Воронцов приподнял бровь, видать не ожидал, что китаец попрёт сразу на двоих.
Магнус усмехнулся из-под шляпы.
— Ты слишком много мнишь о себе, мальчишка Шэнь.
— Мне полторы сотни лет! — рявкнул Шэнь и, поправив волосы, фыркнул, — Ещё один деревенщина, ничего не знающий о пилюлях бессмертия.
Магнус же снова захихикал:
— Я выбью из тебя всю дурь, высокомерный китаёшка…
Воронцов взглянул на него и только собирался что-то сказать, как Шэнь поднял обе ладони и произнёс:
— Белая Гробница Лотоса.
И с пальцев хлынули тонкие нити эфира, белые, как шёлк, и такие же невесомые. Они разлетелись в стороны, очерчивая вокруг Магнуса идеальный круг радиусом в двадцать метров. Из земли мгновенно выросли белоснежные лепестки высотой в пять метров, с острыми, как лезвия, краями и сомкнулись над головой британца в купол, по сути заперев. Сам же Шэнь просто остался снаружи, использовав свой Домен как ловушку. Магнус мог пробиться наружу, но для этого потребуется минимум полминуты работы чистым эфиром по одному из лепестков. Идеально! Как раз сколько и нужно Шэню.
Сам же китаец только собрался улыбнуться Воронцову:
— Что до тебя, имперец…
Однако тот уже был в трёх стах метрах и бежал к Вэю, вероятно решив, что Магнус разберётся и без его помощи, а вот упускать того китайца-переростка ему УЖ ОЧЕНЬ не хотелось!
— Сбежал⁈ — фыркнул Шэнь, — Ладно, мне же лучше. Прости, Вэй…
Магнус, запертый в Белой Гробнице, стоял неподвижно. Господин приказал отпустить китайца, вот только — наказать того за грубость всё же стоит. Из-под шляпы вырвался выдох. Это был ни черта не воздух, а эфирный поток! Лепестки лотоса, казавшиеся прочными, побледнели и пошли трещинами. Без пользователя — Домен как пустышка, ему нужна подпитка, но увы, Шэнь не собирался вести бой, так что неустойчивый Домен от воздействия чужеродного эфира стал рассыпаться. Магнус стукнул посохом, сделав эфирный сброс, и Домен окончательно разлетелся на куски. Старый британец, стоя под тысячами падающих белоснежных лепестков, снял шляпу, отряхнул её, поправил длинные чёрные волосы с редкой сединой и надел шляпу обратно.
Шэнь обернулся. Глаза шокированы. Так быстро⁈ Или это он сам вложил слишком мало эфира на создание Домена⁈ По тому тот и вышел столь ненадёжным⁈ Гадство! Вот что получается, когда спешишь!
Магнус поймал его взгляд и, вежливо кивнув, крикнул:
— Прошу прощения, мальчик Шэнь! Господин Северов приказал немного с Вами поработать! Я не могу отказать господину!
И бросился в погоню.
Шэнь отступал, матерясь на древнекитайском. Как так вышло⁈ Этот ублюдок в шляпе бесит! Он сунул руку за пазуху белого халата, где сотню лет лежало «Перо Ласточки» из сокровищницы Запретного Города. Но тут же мысленно переиграл всё.
«Нет! Ласточка, слишком слабая форма для такого преследователя! Шляпник догонит стаю мелких птиц! Нужно что-то серьёзнее! То, что нельзя предугадать!».
Его изящные пальцы под шёлком халата скользнули мимо Пера Ласточки куда глубже, к тайному внутреннему карману, который Шэнь не открывал лет шестьдесят. В плотной, прошитой эфирной нитью обёртке, лежал предмет, ради которого пришлось обескровить казну своего рода. Маленькая фигурка из чёрного жадеита — выглядела она, как свернувшееся в кольцо животное, у которого было одновременно тело тигра, голова дракона, крылья журавля и хвост змеи. Древний китайский артефакт, тысячу лет назад созданный великим даосским мастером, сумевшим запечатать одновременно аж тридцать форм эфирных зверей Поднебесной!
«Зверинец Тридцати Образов, — мысленно вздохнул Шэнь с сожалением. — Я хотел оставить тебя внуку. Прости».
Магнус сократил дистанцию и буквально занёс посох над Шэнем!
Слишком близко! Если завяжется ближний бой, китайцу не уйти живым! Возможно, он даже победит Магнуса, но вряд ли его отпустят остальные! Так он и думал, пока прикрывался рукой от ужасающего маха шеста!
Хрясь!
Левое предплечье переломалось! Посох треснул ещё и по плечу!
— Арх! Подонок! — рявкнул китаец и тут же на отступлении ударил Магнуса с вертушки!
Британец прикрылся посохом и погасил достаточно мощный удар, что было неожиданно от беглеца. Только решил окончательно забрать левую руку Шэня, при чём с корнями, как тот резко выдернул фигурку из-за пазухи и сжал в правой ладони. Жадеит хрустнул под пальцами, как скорлупа. И вырвалась синяя плотная, многослойная волна эфира! Накрыла китайца с головой, и прошла во все стороны света! Сам Шэнь пошёл рябью и распался на эфирных зверей.
Они все разом бросились во все стороны! Все тридцать огромных эфирных созданий! Белый журавль с размахом крыльев взмыл вертикально вверх. Рыжий тигр, размером с лошадь, ударил лапами в землю и метнулся на восток, в сторону горного хребта. Зелёный бескрылый дракон, как извивающаяся лента, заскользил на юг. Огненная обезьяна с тремя хвостами прыжками бросилась наутёк, при чём в обратную сторону — к крепости. Серебряная змея в три обхвата толщиной ушла под землю. Чёрный здоровенный медведь тяжёлым галопом помчался на запад. Помимо них были и олень, и лиса, и цапля, и кабан, и даже рыба-карп — все тридцать форм рванули в рассыпную по тридцати направлениям, самым разным траекториям! При чём с огромной скоростью! Пойди угадай — в каком из зверей спрятался китаец!
Можно было по ауре, однако артефакт временно искажал её во всех зверях. Так что данный метод был бесполезным. Тут либо преследовать сразу тридцать образов, либо смириться и отпустить.
Магнус просто стоял и наблюдал за этим зрелищем. Приказ Александра был прост — отпустить, что он, собственно и сделал. Только меточку поставил на руке Шэня, во время сшибки. Догадается ли о ней китаец? Возможно, когда полностью исцелится, то поймёт, что в его узле у левого плеча есть нечто инородное. Ну, а пока, до этих пор Магнус будет знать, где тот находится. Так что он с улыбкой наблюдал, за скачущей на сотни метров жабой.
— Беги-беги, красавец Шэнь, мой господин ещё поговорит с тобой. Наслаждайся последними деньками.
Александр всё ещё стоял у поверженного Оды, рядом с ним с тройку медиков-экспертов, получивших тайное задание от герцогини Натальи следить за здоровьем Северова в оба, не то не жить им. Такие вот дела.
— Ваше Сиятельство, ещё одна рана, разрешите приподнять рубашку?
— Да здоров я здоров, чего так суетитесь? — фыркнул Саня, глядя на приближающегося Магнуса.
— Но у Вас кровь не останавливается… Вы итак достаточно её потеряли, всё это может усложнить процесс выздоровления, — не соглашался медик с аккуратной седой бородкой.
Юноша взглянул на него:
— Благодарю конечно за Вашу заботу, но как только я вытесню из каналов эфир Оды-сана, так сразу запущу регенерацию, — и устало улыбнулся для вежливости, — а потому — Вашей помощи уже достаточно, не помру.
Медик переглянулся с напарниками. Те мотнули головами, мол лучше не спорить, да и князь, хоть и молод, но чёрт побери Лорд!
— Как скажете, Ваше Сиятельство, но если вдруг почувствуете недомогание или головокружение, просто позовите нас — мы проведём все необходимые процедуры, вплоть до оперативного вмешательства.
— Спасибо, — кивнул Сашка и отвернулся, ведь к нему как раз подошёл британец.
— Всё выполнено, мой Король, — поклонился Магнус.
— Спасибо за работу, — ответил ему юноша. — Хорошо постарался.
— Да чего уж, скромная работёнка вышла, мой Король, — мягко отозвался Магнус из-под опущенной шляпы. — Малыш Шэнь — почтенный практик, пусть и с дурным характером. Успел сплести Домен, ещё и использовать как отвлекающий манёвр… занятный он паренёк.
— И не говори, — ухмыльнулся Александр, — да и тот артефакт, когда он рассыпался на тридцать эфирных чудищ…
— Кстати, — улыбнулся Магнус, — Вы вычислили в какой именно твари он был?
— В жабе.
Магнус усмехнулся:
— Вы — правы. Впрочем, теперь я горю желанием понять, как Вы это определили, мой Король?
— Всё просто. Если просканировать не только ауру, она ведь идентична у всех тридцати зверей, а только остатки использования самой техники, то следы постфона ощущались в большей степени от той прыгающей жабы.
Магнус хотел хлопнуть себя по лбу. Чёрт побери, и почему он не подумал об этом? Это же такой простой метод! При чём базовый, что изучают в академиях, вот только практики, становясь сильнее, забывают про него и пользуются только чувством ауры, а ведь ещё есть спектры используемых контуров! Атакующих техник и отдельно — защитных! Старик покачал головой, что ж, юный Король снова щёлкнул его по носу, в этот раз гениальным применением базовых основ.
— Господин, Вы переворачиваете мой мир, — признался Магнус, — будучи на вершине, Вы не пренебрегаете методами первых академических курсов.
Александр улыбнулся:
— Мог бы применять и другие, жаль только успел отучиться на первом, да и то не до конца, после чего загремел сначала в тюрьму, а потом на фронт.
— Я… я хотел бы узнать Вашу историю жизни! — удивился старец. Не, он конечно знал кое-какие общие моменты, но про тюрьму не слышал!
— Как-нибудь расскажу, — хмыкнул юноша и взглянул в сторону поля, где клубились первые языки белого тумана и ледяной пыли — Воронцов с Вэем стояли друг напротив друга, явно собираясь вступить в схватку, после того как о чём-то договорят. Юный Северов задержал на них взгляд, прикидывая. — У них, похоже, надолго, часов на пять.
— В среднем дуэли Лордов проходят от шести часов, — спокойно уточнил Магнус, — так что Вы правы, мой Король. Как думаете, Лорд Воронцов справится?
— Хм-м-м. Думаю, справится. Всё же я потратил на него кучу эфирита. К тому же, у него есть за что биться, в отличие китайца.
— По Вашему Лорд Вэй недостаточно мотивирован? — почухивал бороду Магнус.
Юноша продолжал смотреть на дуэлянтов вдали, что вели предбоевую беседу:
— Верно. При чём он ещё не осознал, что его товарищ — Лорд Шэнь уже свалил. Такое предательство морально ударит по нему. Воронцову останется лишь занести меч.
Магнус под шляпой, задумавшись, нахмурился, а после, осознав, возбуждённо произнёс:
— Так вот зачем Вы приказали отпустить Шэня! Дабы сломить дух Вэя…
Александр хмыкнул:
— Верно. Ещё по глазам его понял, что он решит удрать. Этим ходом мы не только передадим «привет» нужным людям, но и надломим волю Вэя, чем увеличим шансы Воронцова в бою. Я, конечно, не сомневаюсь в его способностях, и всё же хочу, чтобы битва за крепость прошла без потерь высшего состава.
— Порой, Вы показываете и другую часть своего прекрасного характера, мой Король, — улыбнулся под шляпой Магнус, — с Вашим подходом к делу можно захватить всю планету.
— Человек никогда не станет её хозяином, Магнус, — философски ответил юный Александр, — всё это иллюзия. Мы можем лишь подчинить людей, как вид, не более. Однако, — и взглянул тому в глаза, — предпочитаю, чтобы мир развивался как полагается, а не из-под кнута одного свихнувшегося человека, возомнившего себя Богом. Скорее, я стану мечом, что уничтожит такого, нежели сам взойду на подобный трон.
— Вновь убеждаюсь, что Вы достойны Экскалибура, мой Король, — глубоко поклонился Магнус в чувствах, — моё желание — лишь следовать за Вами до самого конца.
В стороне от юного короля и его приспешника Стальной Медведь Вэй, так и не отдавший приказ войскам об отступлении, вёл беседу с подоспевшим к нему Воронцовым. В мыслях же Вэй не понимал, где Шэнь? И почему не задержал старого имперца, как обещал? Возможно у него бой? Но из-за ледяной стены, что поставил Воронцов, ни черта не видно. Скорее всего, братец Шэнь сейчас бьётся с остальными, а значит Вэй не может просто так сбежать, нужно сразить старого имперца, а после помочь Шэню! Либо же, Вэй решил, что ему нужно просто продержаться против Воронцова пять-десять минут, а затем, когда Шэнь отступит, они вдвоём легко разделаются с этим живучим имперцем.
Иными словами, если через десять минут Вэй так и не увидит отступившего брата, ему попросту нужно будет включиться на полную и уничтожить Воронцова, после напитаться эфиром через артефакт и уже помочь Шэню с остальными. Если брат ранит хотя бы одного из вражеских Лордов, у них будет шанс выбраться без потерь.
Вот только Вэй не знал, что Шэнь уже за горами. Установленная голосовая тайная связь была разорвана ещё при обсуждении плана, так что здоровяк искренне считал, что брат сейчас, в эту самую секунду, бьётся с Лордами, дабы выиграть для них общее время.
— Ну что, Лорд Вэй, — прохрипел Воронцов. Воздух вокруг шёл рябью от мороза. — Три недели ты долбил мои стены. Морил моих людей голодом. Ещё и насмехался издали. Пора бы мне с тобой побеседовать.
Двухметровый китаец в доспехах крутанул алебарду. Широко улыбнулся.
— Ледяной Исполин, — пробасил он. — Думал, ты будешь доживать свою старость на больничной койке, а ты, оказывается, ещё бегаешь.
— Бегаю, Стальной Медведь. Сегодня вот за тобой решил побегать.
— Это ты зря, — надменно ухмыльнулся китаец. — Жил бы себе, да жил. Но раз пришёл, получай!
И алебарда Вэя со свистом пошла в первый сокрушительный удар!
Первое столкновение было, как сшибка двух горных туров! Взметнулся столб пара метров двадцать высотой! Эхо эфира отбросило ряды китайского боевого корпуса! У многих обожгло лица!
— Всем назад! — гаркнул офицер.
Солдаты тут же бросились наутёк, подальше от обжигающей и одновременно ледяной аур.
Первый удар Вэя Воронцов принял в горизонтальный блок, что немыслимо! Ледяной меч встретил алебарду — и оба оружия застыли в противостоянии, дрожа от напряжения, кто же сильнее? Ледяной Исполин либо же Стальной Медведь?
Вэй ухмыльнулся с той ещё красной рожей от прилившей крови. Это же был его коронный ход! Продавить соперника грубой массой в первой же сшибке, показать превосходство. Однако, Воронцов смог заблокировать удар! Опасненько. Выходит, быстро справится с ним не получится. А если и вовсе затянуть бой, что Стальной Медведь ненавидел, то в перспективе долгой дуэли имперец может и набедокурить, что равноценно смерти Вэя.
Судя по всему, Воронцов на это и рассчитывал, ведь даже не пытался победить в короткой схватке. Когда они замерли в противостоянии, он просто деактивировал эфирную форму ледяного меча. Тот рассыпался льдинками, и алебарда Вэя с воем провалилась в пустоту, увлекая за собой её хозяина по инерции. Вэй пошатнулся. Всего на каплю, но этого хватило. Старый имперец уже скользнул вбок, без единого лишнего движения, и сформировал всё тот же ледяной меч. На этот раз короткий, кривой, похожий на серп. Зашагнув китайцу за спину, одним длинным ударом резанул серпом по правой подколенной впадине, где под бронёй проходила толстая жила сухожилия. Серп вошёл и вышел. Лёд пополз по ноге китайца. Вэй взревел! Не от боли, ведь медведь-шатун боли не чувствовал, только ярость. Его правая нога ослабла на треть. И это могло изменить ход боя.
— Слияние! — взревел китаец и серая эфирная аура вокруг него сформировала аватар металлического медведя с оскаленной зубастой пастью, килограммов восемьсот навскидку и ростом под пять метров. Это, поистине, был гигант!
Генерал Воронцов отошёл на тройку шагов, уплотняя ауру и также запуская слияние с мыслями:
«Никуда ты не денешься, Медведь, от геометрии. Старой, скучной, но мной обожаемой. Подрежу тебе все четыре точки опоры. Ты, конечно, ещё час будешь биться, потому медведь-шатун и не понимаешь, что уже мёртв. Но в итоге упадёшь, ведь с наукой не поспоришь».
Вэй хрустнул толстой волосатой шеей. Глаза пылали зелёным светом, а вокруг него на десятки метров формировался Домен, имитирующий лес.
— Слишком умный, имперец, — пробасил китаец, перехватывая алебарду. — Слишком. Не люблю умных.
— Знаю, — отозвался скрежетом Воронцов, уже в форме четырёх метрового ледяного исполина. — Потому ты и не выиграешь…
После этой реплики юный Александр и Магнус перестали видеть бой, ведь оба дуэлянта скрылись как раз за ледяной стеной, что Воронцов воздвиг ещё перед боем, дабы не дать возможности Вэю убежать в сторону Шэня.
А там уже началось смешение двух Доменов, ещё не развёрнутых полностью, но вступивших в реакцию друг с другом. Серебристо-зелёная аура Вэя сталкивалась с морозным синим эфиром Воронцова, от чего в зоне их соприкосновения всё сворачивалось в плотный, белый столб, как пар над кипящим чаном на морозе. Они бились в тумане. Один на один. Будто не существовало мира вокруг. Грохотала грубая алебарда, сияли синие росчерки ледяного клинка. Удары гремели на всю округу от сражения двух гигантов. Огромное Медвежье Божество Китайского Царства и Ледяной Исполин Российской Империи. Два противника как нельзя подходящие друг другу по габаритам.
Раздавался яростный рёв медведя. Хрип старого генерала — когда довольный, когда злой, но никогда не испуганный. И резкий звон лопающегося льда, когда один из мечей Воронцова разлетался от удара алебарды и тут же пересобирался заново.
Юный Александр смотрел на этот высоченный туманный столб, прислушиваясь. Потом повернулся к Магнусу.
— Идём. Воронцов не вытащит эту битву одним ударом. И Вэй не сдастся. Бой будет на весь день.
Магнус кивнул.
Лорд Волконский, тем временем, в белом мундире и ладонью на палаше вёл разговор с двумя высшими офицерами вражеской армии.
Первый — пожилой китайский генерал, в синем шёлковом халате с пятью драконами на груди, означавшими, что он принадлежит к старшим штабным офицерам корпуса Вэя и что после смерти своего командующего исполняет обязанности высшего из оставшихся китайских командиров на фронте. Звали его Хун Сюэчэнь. Семьдесят два года, Архимагистр, поднявшийся высоко за счёт ума и осторожности. И сейчас этот же ум держал его на плаву перед лицом катастрофы, которой он не предвидел.
Второй — японский самурай, чуть помоложе, но тоже в годах, явно за пятьдесят, со шлемом в руках.
— Господин Хун, — негромко говорил Волконский, — я предлагаю вам коридор отхода. Вашу армию пропустят на восток без преследования. Условие одно — вы пойдёте по контуру, который мы установим, и ни один ваш человек не свернёт с него ни на шаг. Тех, кто свернёт, мы уничтожим без лишних предупреждений. Остальных, кто послушается, пропустим.
Хун Сюэчэнь слушал молча. Лицо серое-серое от смертельной усталости, ещё бы — пережить в один день три катастрофы подряд. Смерть генерала Оды. Побег господина Шэня. Ну и, собственно, третье — Волконский дал понять, что господина Вэя не отпустят ни при каких раскладах и попросту убьют, как плату за произошедшее нападение на крепость. Однако… не смотря на все эти беды, имперский Лорд, которого он видит первый раз в жизни, предлагает ему то, во что трудно поверить.
— Прошу простить меня, господин, — неспешно проговорил китайский офицер. — Я не понимаю вашего предложения. Мы пришли на вашу землю с войной. Мы три недели осаждали вашу крепость. Убивали ваших людей. По всем законам войны, которые я знаю, вы должны нас уничтожить. У вас есть для этого силы и моральное право. Почему вы предлагаете коридор?
Волконский ответил совершенно спокойно:
— Потому что нам не нужна ваша смерть, господин Хун. Нам нужна ваша память. Сто тысяч ваших солдат вернутся домой и расскажут о том, что они здесь видели, и тем самым дадут моему Императору больше, чем сто тысяч ваших трупов. Это не милосердие, а расчёт. Я говорю вам это прямо, чтобы между нами не было недопонимания.
Хун Сюэчэнь несколько секунд смотрел на имперского Лорда. Потом медленно, с достоинством, которое умеют сохранять только очень старые служаки в самых безнадёжных ситуациях, поклонился ему. Не глубоко, но и не формально. После чего выпрямился:
— Я согласен, господин, и отдам приказ. Сколько у моих людей времени на сбор?
— Не больше получаса, — произнёс Волконский хмуро. — Я буду стоять здесь до последнего вашего солдата.
Хун Сюэчэнь снова коротко поклонился и поспешил к своим.
Что до самурая, то и он взял своё слово:
— Уважаемый имперец, позволь нам забрать тело генерала Оды.
Старик Волконский взглянул в сторону, где лежал японец. Александр с Магнусом уже ушли в крепость, а значит — князь не против того, чтобы японцы забрали тело своего командира, иначе уже занёс бы его в Крепкий Орех.
— Забирайте.
Самурай глубоко поклонился:
— Самурайский корпус не забудет вашей чести, господин! Благодарю!
— Благодарите не меня, а Александра Северова, — хмыкнул старик.
— Северов-доно — великий воин! — ещё раз поклонился самурай.
…Через двадцать минут, первые ряды азиатской пехоты построились в походные колонны и подошли к точке, где Волконский разметил начало коридора, и первая колонна начала отступление.
Сам коридор представлял из себя простой масштабный контур. Имперские магистры за десять минут прямо на земле разметили две параллельные линии, шириной примерно на двадцать человек в ряд, и протянули их на полкилометра в направлении востока. Те светились ровным, синим светом, как какая-то взлётная полоса. Каждые пятьдесят шагов вдоль коридора стояли синие эфирные шесты, по сути, пограничные маркеры, каждый из которых отмечал участок коридора и дежурного контурщика, отвечавшего за него. Технически коридор был защищён от двух вещей: от попытки китайцев свернуть с него и попытки имперских солдат броситься на отступающих с местью. Очевидно, вторая угроза была куда серьёзней, ведь среди гарнизона «Крепкого Ореха» хватало людей, что за три недели осады потеряли друзей и братьев и теперь имели личные счёты к каждому проходящему мимо китайцу. Волконский, естественно, это предусмотрел. Контурщики получили приказ останавливать любое движение через границу коридора в любую сторону. Но всё это была техническая часть. Главное в коридоре было совсем не это, а именно старик Волконский.
Он находился у самого начала коридора, и каждого солдата, проходящего мимо, накрывал волной своей развёрнутой ауры. Это не было атакой или же давлением, он просто стоял в полной ауре, от которой каждый китаец и японец оказывался пронизан мыслью:
«Вы пришли не туда. Это не ваша земля. Эта земля помнит других хозяев, и хозяева эти стоят за каждой травинкой, за каждым камнем, за каждой каплей снега в горах. Вы прошли по нам, как проходят по чужому ковру в грязных сапогах. Мы не убьём вас за это. Мы просто покажем вам, невеждам, что вы здесь были слабыми и недостойными даже смерти. Помните. Помните… Помните…»
Это не были слова, да и вообще не было сообщением в обычном смысле, а скорее ощущение, которое аура Лорда навешивала каждому, и которое отпечатывалось в памяти. Китайский ветеран чувствовал это как горький стыд. Молодой мобилизованный крестьянин ощущал как тоску по родной деревне, которую не должен был покидать. Старший офицер осознавал, что вся их кампания была ошибкой. Все чувствовали разное. Но у всех оставалось одно общее впечатление, что не сотрётся никаким временем и никакой пропагандой: эта земля не принимает нас. Мы здесь умрём. Лучше никогда сюда не возвращаться.
Это было самое медленное, самое тихое отступление в военной истории долины Хуньце…
Утро перешло в полдень.
В переплетении Доменов всё ещё гремели удары. Из тумана вырвался синий эфирный луч и срезал верхушку ближайшей разрушенной башни, как ножом по маслу. Следом — густой зелёный поток, что мгновенно прожёг камни на сотню метров в сторону, оставив тёмные борозды с шипящими краями. Тут же из тумана вылетел Вэй — медвежара врезался в крепостную стену жирной спиной, тут же поднялся, отряхиваясь, и снова бросился внутрь тумана на четырёх лапах. Чуть позже — Ледяной Исполин, выброшенный из Доменов, пропахал землю с травой. Генерал секунд пять лежал неподвижно, потом медленно присел и, опираясь на ледяной меч, также медленно встал, после чего потопал обратно в туман.
Внутри Доменов и самой туманности, Стальной Медведь Вэй остановился.
Не опустил алебарду, а просто переводил дыхание посреди ледяной пустоши, снег на лесной высокой траве по колено, кругом замёрзшие лужи, белые сталактиты, свисающие с купола. Воронцов тоже остановился, и ему нужно было продышаться. Из левого плеча генерала капала кровь, мундир на боку распорот, оттуда виднелась глубокая рана. У Вэя из правого бедра торчал ледяной осколок, размером с копьё, медведь не выдёргивал его, дабы не потерять ещё больше крови.
Сам же Вэй думал о Шэне.
«Где он? Десять минут давно прошли. Я бьюсь со стариком три часа. Где Шэнь? Почему он не подошёл? Я даже не чувствую эха его техник…»
Стальной Медведь повернул тяжеловесную башку, попытался посмотреть через туман — ни черта не видно. Шэнь был его братом по оружию двадцать лет. За эти годы Вэй научился чувствовать ауру брата с многокилометрового расстояния.
Он вновь прислушался.
Ничего.
Никаких отголосков.
Её просто не было.
Ни ближе, ни дальше, ни в какой стороне поля. Шэнь не стоял за пределами Доменов, ожидая удобного момента. Не разворачивал поблизости свой собственный. И не лежал раненый. Шэня вообще не было в радиусе восприятия, а он у Стального Медведя в Слиянии был километров в десять.
Какое-то время Вэй просто стоял и слушал тишину.
Потом очень медленно вздохнул.
И всё понял.
Нет, он не стал рычать матами, не бился в ярости и не пытался прорваться сквозь стену тумана наружу, чтобы догнать предателя. Просто вспоминал о том, сколько раз прикрывал своего братца в предыдущих кампаниях. Сколько получил ран, спасая его.
«Брат. Ты обманул меня. Ушёл, оставив меня одного… Как и все мои воины… Все оставили меня здесь помирать… Одного за всех.».
Воронцов, стоящий напротив, напитавшись эфиром, выпрямился, собрал в правой свежий ледяной клинок. И посмотрел на медведя куда внимательней, ведь понял, что до того только что дошло. Опытный воин видит такие вещи без слов.
— Бросил тебя друг, неприятно, понимаю, и со мной такое случалось, — вздохнул Воронцов без насмешки. Наоборот, с каким-то простым мужским сочувствием, которое один старый солдат высказывает другому.
Вэй кивнул.
— Бросил, — пробасил он медвежьим басом с оскаленной пастью. И, помолчав, добавил со спокойной горечью: — Я бы за него умер, имперец. Без вопросов. Если бы он попросил.
— Знаю, Медведь, — отозвался Воронцов. — Я бы за своих тоже умер. И они за меня. У нас, наверное, в этом смысле служба устроена правильнее.
— Наверное.
Они помолчали. За пределами Доменов отступали армии Китая и Японии, в крепости радостно кричали имперцы. Жизнь шла своим чередом.
Вэй взялся за алебарду обеими лапами.
— Давай, имперец, — пробасил он без рычания, по-человечьи. — Закончим это. Я не буду уворачиваться. Уходить мне теперь всё равно некуда и не к кому. Закончим это, как мужчины, без жалости друг к другу.
Воронцов кивнул.
— Согласен.
И ледяной клинок старого генерала поднялся в верхнюю позицию.
Вечерело.
Из тумана донёсся крик. Хриплый, резкий. Медвежий, в коем прозвучало что-то человеческое. Потом — тишина на пару минут.
И снова грохот. Куда тише. Реже. Но всё ещё упорный.
Вэй принимал удары один за другим. Медведь-шатун в нечувствительной к боли форме, погибал медленно. Воронцов работал расчётливо, без лишних эмоций. Каждая его атака резала сухожилие, разбивала сустав, обрывала нерв. Старый генерал не торопился, так как понимал важность момента. В своём роде это была не казнь, а ритуальное завершение жизни большого воина. Внутри соприкосновения Доменов температура упала до экстремальных значений, при которых обычный человечек умирал за пятнадцать секунд. Стальной Медведь, будучи в полном Слиянии, держался.
Но не бесконечно. Когда стемнело, из тумана вышла одна фигура.
Воронцов.
Ступал он по земле неспешно, с усилием. Опирался на древко алебарды Вэя, которую забрал. Левое бедро было чёрным от запёкшейся крови. Плечо висело под странным углом. Лысина и щёки в глубоких порезах, правый глаз заплыл и не открывался. Седая бородка опалена.
Но он шёл сам.
За спиной, в рассеивающемся ледяном столбе, оставался побеждённый Вэй. Аватар Медвежьего Божества распался, и тело старого китайского полководца было усажено у каменной глыбы. Голова опущена, глаза закрыты. Воронцов не стал рубить ему голову и забирать в трофей, только алебарду. Это был знак уважения победителя к побеждённому — оставить тело с головой, раз воин заслужил достойное упокоение.
Юный Александр, ожидавший Воронцова у южного пролома в крепость, кивнул.
— Долго ты, Григорий Михайлович, — ловя того за плечо. — Я уж думал, чаю тебе не заваривать сегодня.
— Молодой ты ещё, — прохрипел Воронцов через разбитые губы. Попытался усмехнуться, но усмешка получилась кровавой. — Не понимаешь. Мы с Медведем… оба из старой школы. А старая школа… не торопится. Мы всё, что знали… в этот бой вложили. Оба. Он дрался красиво, сволочь. Жаль только, не на нашей стороне.
Адъютант Орлов с другой стороны тоже подхватывал старого генерала под руку.
Юный Северов кивнул, принимая эти слова.
— А алебарду зачем взял?
Воронцов повернул на него заплывший глаз. Пару секунд молчал, прикидывая, отвечать или отшутиться. Потом всё-таки ответил серьёзно:
— У нас, в моём поколении, так заведено. Победил — взял. Это память. Я её к себе в кабинет повешу, на стенку, рядом с турецкой саблей и шашкой монгольского хана, которого в семидесятых под Алма-Атой положил. Раз в год буду на неё смотреть и вспоминать, какой у меня был хороший противник.
— Вот как, понятно, — кивнул Александр, сам же думая о том, что в его мире точно также поступали с ядром врага, но оружие обычно не трогали, если в нём не нуждались. Потому-то он и не взял катану Оды, так как нет в ней нужды.
Они пошли в сторону крепости. Орлов поддерживал генерала с одной стороны, Александр — с другой.
— А ещё, вот что я вам скажу, не для протокола. — прохрипел Воронцов и замолчал, подбирая слова. — Он до последнего звал… Медведь этот. Шэня своего. Как, понял, что брат-то ушёл. Так начал драться как мужчина, который умирать собрался. Без жалости к себе. Я его тогда-то и зауважал… не как врага — как воина. А в самом конце, — продолжил старый генерал, — когда я добивал его, и он был без ноги и руки, с клинком в груди… он опять начал. Тихо. Только имя. Шэнь. Шэнь. Шэнь. Просто звал. И звал. — Воронцов умолк, затем тихо прохрипел, — Я ему не ответил. Что я мог ответить, Александр? Ничего. Просто без разговоров закончил работу, чтобы не задерживать его дольше.
Юный Северов прекрасно понимал о чём он. Бывают в жизни моменты, когда враг вызывает жалость, но твой путь невозможен без его смерти. Приходится брать меч и обрывать жизнь. Отгоняя от себя всю человечность. Таков путь практиков. Начнёшь проникаться к каждой душе, тем более вражеской, умрёшь. В мире боевых искусств нет места слабым, и жалостливым.
— Запомним его, Григорий Михайлович. Не Вы один теперь будете помните Вэя в его последний момент, — произнёс он спокойным тоном.
Воронцов кивнул. Тягостное напряжение сошло с лица. Он был рад, что поделился этим с Северовым, так тот ещё сказал верные слова.
— Спасибо, парень.
— Да не за что. Теперь в санчасть, сейчас же, — хмыкнул Санёк. — Бедро сквозное, плечо сломано, да и рёбра в трёх местах.
— Слушаюсь… Ваше Сиятельство, — с трудом усмехнулся Воронцов, при чём с настоящим, не притворным уважением.
И под овации и крики солдат, его повели в лазарет.
— ГЕНЕРАА-А-АЛ!!! ГЕНЕРАА-А-А-АЛ!!!
— НАШ ГЕНЕРАЛ ЛУЧШИЙ!!!
— РАСПРАВИЛСЯ С ОДНИМ ИЗ ЛОРДОВ ПОДНЕБЕСНОЙ!!!
— А ЧЕГО ОНИ ЖДАЛИ⁈ КАКИМИ НАГЛЫМИ БЫЛИ, КОГДА ИХ БЫЛО БОЛЬШЕ! НО ТЕПЕРЬ С НАМИ ЕЩЁ ТРОЕ ЛОРДОВ!!!
— СЛАВЬСЯ, ИМПЕРИЯ!!!
— СЛАВЬСЯ, ИМПЕРАТОР!!!
— Вот и всё, Ваше Сиятельство? Осада окончена…? — выдохнул стоящий рядом капитан Игнатьев. Его плечи, будучи каменными все эти недели, опустились. Чудо свершилось — они пережили бурю.
— Да, капитан. Только это не конец, — Александр не улыбался. — Сегодня мы не просто отбились, а подошли к спящему тигру, пнули его по яйцам и оторвали хвост.
Офицеры вокруг переглянулись, улыбки померкли. Пацан дело говорит, нужно послушать.
— Китай и Япония не проглотят то что случилось. Не примут нашей победы на этом участке, ещё и такой разгромной, — продолжил юный Северов, морщась от того, как затягивались раны от запуска регенерации, самое неприятное было наращивать новую кость утраченного пальца. — Потерять двух Лордов за один день — хреновый расклад. Их Императоры будут пускать пену со ртов в своих дворцах. Наверняка соберут очень большие силы. Огромные. И пришлют их сюда, чтобы отомстить и смыть позор.
— Значит… нам конец? — сглотнул молодой лейтенант Барсуков.
— Ну почему ж сразу конец? — взглянул на него Санёк, — есть в этой ситуации и куча плюсов, например мы дали всей остальной границе охренительную фору, лейтенант, — он криво усмехнулся. — Представь, им теперь придётся оттянуть силы от других точек фронта на нас. Наши соседние крепости успеют выдохнуть, перегруппироваться, получить свежие резервы. Мы станем навязчивой идеей азиатов. Центром притяжения. А центр притяжения — это не всегда плохо, если правильно его использовать. Смекаешь?
— С-смекаю, — кивнул тот.
— Вот и хорошо, — улыбнулся Александр какой-то батеной успокаивающей улыбкой, — к тому же, пока информация дойдёт до вражеских столиц, пока примут решения, пока донесут приказы до остальных армейских частей, пройдёт не мало времени, мы успеем делов натворить… мама не горюй сколько. Возможно даже не дадим им собраться. Логистика и скорость передачи оперативной информации на нашей стороне, а это основополагающий фактор победы в любой войне.
— Верно, — поддакнул капитан Игнатьев, остальные офицеры кивнули.
— Выходит, всё не так плохо, князь? — выдохнул Барсуков.
— Пока что да.
Сам же Сашка смотрел вдаль, на горный хребет, куда ушла изгнанная вражеская союзная армия, и размышлял: как закончить эту войну куда быстрее, чем рассчитывают штабные крысы с обеих сторон? Самым логичным казалось просто пойти и вырезать всех азиатских Лордов одного за другим. С его новой мощью это было вполне реально. Одиннадцать китайских Лордов, оставшихся после смерти Вэя и хрен знает сколько японских, не учитывая теперь Оду? В принципе, за месяц-два справиться с китайскими вполне реально. Больше времени заберёт слежка, нежели сама битва с каждым.
Юноша вздохнул, потёр переносицу:
«Ага, уничтожь высшее командование, и получишь беспредел. — и отмахнулся от этой заманчивой идеи. — Если убить их всех, в регионе неминуемо нагрянет Эпоха Сражающихся Царств. Начнётся грызня мелких генералов за власть, миллионные армии разбредутся, став бандами мародёров. И кто пострадает первым? Не аристократы в своих дворцах, нет, пострадают обычные люди. Китайские крестьяне, дети, те, кто вообще не хотел этой войны и был согнан сюда за пайку риса. Я, может, и Ненормальный Практик, и руки у меня по локоть в крови, но не мясник. Не хочу строить победу Империи на костях миллионов гражданских, пусть и враждебной страны. Простой народ ни в чём не виноват.»
Ему нужен был другой путь. Не сломать им армию, а саму политическую волю к войне. Заставить их Императоров подписать мир на имперских условиях так быстро, чтобы они даже не поняли, как оказались за столом переговоров. И для этого нужно найти ту самую шестерёнку, связывающий элемент, на коем держалась вся восточная коалиция, и сломать. Лично, аккуратно, качественно. И что-то подсказывало Александру, что рано или поздно он повстречает эту личность, на которой держится союз Китая и Японии. Не будет его, не будет и альянса, всё просто. Но это чуть позже. Сначала — другие дела.
Он собирался отдать последние распоряжения и уйти в свою комнату на втором этаже цитадели, как мир перед глазами дёрнулся. Желудок скрутило, словно проглотил ежа с колючей проволокой. За крепостью всё ещё лежало тело Стального Медведя Вэя. И эфириум мёртвого азиатского Лорда, тлеющий в остывающих каналах, вдруг запах так заманчиво, что Александр потерял контроль. Из его глаз поплыли чернила, и он тут же прикрыл их, ощущая, как ядро рвётся наружу.
«Чёрт бы тебя побрал! Откуда такой голод⁈ Я же утром пожрал Оду-сана… А ядру всё мало… Что-то не так. Раньше оно не сходило с ума…»
Он резко отвернулся, делая вид, что поправляет накидку. Никто… Никто не должен видеть его в таком состоянии, ещё и в активации фантазма. Внутри него всё горело и требовало выйти наружу. Древнее и очень голодное. Оно знало — «пища» рядом.
«Лежать, — мысленно прорычал Санёк, усилием воли сминая подступающий жар и загоняя его обратно в самую глубь сознания. — Ещё не время. Терпи, мразь…».
Он прокусил щеку, на губах выступила капля чёрно-красной крови. Стёр её воротником, заставил себя сделать ровный вдох и снова повернулся к офицерам. Глаза пришли в норму, лицо тоже стало абсолютно спокойным. Только побледнело сильнее обычного, что легко списывалось на кровопотерю в прошедшей дуэли. Никто из них даже не заподозрил, какая тихая, первобытная борьба только что развернулась у него внутри.
— Ладно, — прохрипел он устало, — пойду отдохну.
— Конечно, Ваше Сиятельство, — офицеры расступились, дав ему дорогу.
Юноша потопал мимо рабочих бригад, что заканчивали с проломом. Прошёл мимо вскочивших рядовых, сидевших у кострища и жаривших сало, кивнул им и наткнулся на Магнуса.
— Мой Король, — обратился тот тихо, — с Вами всё в порядке?
— Да, вполне, — прохрипел юноша, ощущая, как накатывает вторая волна голода. — Слушай, Магнус, я пойду прилягу в покоях. Скажи Волконскому, пусть подготовится через часок к прыжку в столицу. Наша работа выполнена, крепость отбита, но у меня есть ещё одно предложение для Императора.
— Как прикажете, господин, я всё передам.
— Спасибо. И это, ты кстати, пока останешься здесь, сам понимаешь, за каждый твой рабочий день Империя платит тонной эфирита.
— Серьёзно⁈ — вылупил глаза Магнус.
— А, точно, забыл тебе сказать, что сдал тебя в аренду. Но не переживай, пятнадцать процентов твои, — и похлопал его по плечу.
Старик скукожился и подумал:
«Я для него просто вещь… И всё же, Святая Дева Мария! КАК ЖЕ КОРОЛЬ НЕВЕРОЯТЕН! ИСПОЛЬЗОВАТЬ ВЫСШЕГО ЛОРДА-ЭФИРОПРАВА В КАЧЕСТВЕ ЧЕРНОРАБОЧЕГО! НЕМЫСЛИМО ДО МУРАШЕК!!! ЧТО ЕЩЁ ОН СДЕЛАЕТ СО МНОЙ⁈»
Он стал странно дышать, даже когда на него с недоумением посматривали имперцы, но ему было абсолютно плевать. Лорды — те ещё психопаты и могут позволить себе ЛЮБОЕ поведение. Заслужили.
— Магнус Магнусович, — подёргал его за плечо Александр. — ты тут?
— Я! ПРОСТИТЕ, ГОСПОДИН, ЗАДУМАЛСЯ!
— Ясно. Любишь же ты витать в облаках, вроде не старый же, да и мозги на месте, — пробубнил юноша. — Ладно. Передай командирам гарнизона, пусть соберут гонцов. Каждый из них отправится в соседние крепости с посланием. Пусть будут готовы также как и Волконский — через час.
— Сделаю, господин!
— Молодец, и ещё, — Александр вдруг прикрыл глаза, будто защипло, снова открыл и произнёс: — Всё это время «Орех» на тебе.
Тот кивнул:
— Благодарю за доверие, Мой Король. Удержу его, кто бы ни позарился.
Юноша молча кивнул и направился к цитадели. Прошёл мимо кивнувшей охраны и поднялся по каменной лестнице на второй этаж, где был жилой отсек. Нашёл свою комнату и, открыв дверь, неспешно вошёл, после чего тут же заперся и выдохнул. По вискам катил пот. Сердце тарабанило. С ядром действительно было что-то не так.
— Нужно поглотить эфириум или съеду с катушек… — выдохнул Александр. После чего оглянулся. Потёр ладонью лицо, пытаясь отвлечься — не вышло. Нужно действовать. Наскоро поставил эфирный контур, а также добавил в него духовную технику, поглощающую любой шум и колебания энергии, и тут же открыл пространственный контур. Шаг вперёд, и вот он посреди ночи, прямо на поле боя, где сражался с Одой. Оставил тут контур-метку ещё утром. Огляделся по сторонам — никого. Только ветер, что клонит траву, да треплет накидку.
— Фух, даже чуть охладило, — пробормотал Сашка, — хотя, это скорее из-за понимания, что я уже у цели.
Он взглянул в ту сторону, где у камня было тело Лорда Вэя. Никому не нужное, ни своим воинам. Ни врагам. И юноша неспешно, скрыв всю свою ауру и даже мало-мальскую видимость, побрёл к нему. Идти было недолго, около полутора километров, как раз было о чём подумать. Конечно же, в первую очередь о муках совести. Мол, ты его не побеждал, а хочешь поглотить его эфириум, нечестно же. Но совесть — такая штука… с ней всегда можно договориться, особенно, когда ядро-пожиратель вообще игнорирует любые человеческие позывы.
«Во-первых, я не избегал боя с ним, так? Так. Просто уступил Воронцову, дабы тот утолил свой порыв мести. Во-вторых, его эфириум же пропадёт! Никому не нужный! Даже самому мёртвому Вэю! Я не могу позволить этому случится.»
Санёк, торгуясь сам с собой, вскоре дошёл до мёртвого китайца. Остановился, взглянул на тёмный камень, на который тот опирался в сидячей позе, затем и на самого Вэя. Двухметровый красавец с густыми смоляными волосами, перепачканными в крови, и кучей порезов на бледном молодом лице. Всё же пилюли делали своё дело, по крайней мере, снаружи. Внутрянка же наверняка изношена, при чём сильнее чем у Оды.
— Ну что, Воин… — тихим голосом произнёс юноша, — Вэй тебя вроде звали. Что скажешь, Вэй, если я заберу твою силу? Знаю, тебе уже всё равно, и всё же, я хочу заплатить тебе хоть чем-то. — он пнул камешек, размышляя, — О! Что насчёт того, чтобы я прикончил твоего дружка Шэня? Он бросил тебя в самый горячий момент, а ведь мог биться бок о бок, как полагается настоящему другу. Как тебе цена? Устраивает?
В этот момент подул ветер, куда настойчивей, чем был.
— Значит принимаешь? Хорошо, тогда по рукам, — улыбнулся малец, — обещаю, скоро ты встретишь своего друга и уже там предъявишь ему за всё, хе-х.
После чего Александр приступил к поглощению эфириума. Вот только не стандартным способом через выкачку, а из его груди вырвалась чёрная маслянистая пасть с кривыми острыми зубами. Огромная, необъятная! И попросту поглотила китайца. Санёк же сидел на корточках, подперев подбородок ладошкой и наблюдал как пасть хрустит костями и заглатывает добычу. Ядро не собиралось упустить ни грамма полезных веществ. Все мышцы и кости Лорда также были пропитаны эфириумом, а значит их нужно переработать.
Проглотив Вэя и перебросив его в духовное хранилище, пожиратель втёк обратно в грудь юноши и затих.
— Нажралась, зараза?
В ответ тишина.
— Надо же, какие мы неразговорчивые… тц.
Александр поднялся, хрустнул поясницей. Пора было возвращаться. Вечерняя прогулка удалась. Ещё и по времени уложился.
Юный Северов прыгнул пространственным прыжком обратно в свою комнату, снял барьер и вышел из цитадели. Прошло как раз-таки около часа. На плацу горели эфирные фонари, с несколько десятков кострищ, у коих ютились имперцы, пересказывая друг другу обо всём, что видели сегодня. Атмосфера была тихой, спокойной — никаких тебе китайцев с японцами за стеной, тишь и благодать.
Молодой офицер с перебинтованной головой тут же сорвался с места и вытянулся перед Александром по струнке.
— Ваше Сиятельство! Отряды гонцов укомплектованы и готовы к отправке в соседние имперские гарнизоны! Ждём ваших распоряжений!
— Вольно, — юный Северов кивнул и сделал небрежный пас указательным пальцем.
Пространство послушно дёрнулось рябью и прямо из пустоты материализовалась небольшая деревянная шкатулка и упала прямо ему на ладонь.
Тук.
На неё сверху упала вторая шкатулка.
Тук. Третья.
— Сколько у нас соседних гарнизонов по всему участку фронта? — спросил юноша, не сводя взгляда с растущей стопки. — Если не ошибаюсь, девять?
Глаза офицера расширились от вида пространственных фокусов:
— Так точно, Ваше Сиятельство! Девять узловых крепостей, держащих линию!
Тук-тук-тук-тук…
Александр остановил материализацию. Теперь на его ладони возвышалась ровная стопка из девяти шкатулок. Внутри каждой лежал подготовленный плотный эфирный кристалл с вшитым пространственным маяком и запиской-инструкцией, дабы получившие выбрали подходящее место для оператора — то бишь Санька, чтобы он прыгнул к ним, а не на какой-нибудь склад или ещё куда.
— Держи, — он передал стопку в руки опешившего офицера.
Тот от неожиданности крякнул, но прижал их к груди так бережно, как младенцев императорской крови.
— Что прикажете делать, Ваше Сиятельство?
— Отвезите по одной шкатулке в каждый гарнизон, — пояснил юный Северов. — Передайте их лично комендантам. Инструкции внутри. Скажите, что через три дня я приду, ну, то есть прыгну, к каждому из них лично и установлю стационарные пространственные контуры, через которые будет переброска снабжения из столицы. Пусть знают: помощь уже в пути. Империя их не бросила. А пока — пусть держатся на том, что есть.
— Как прикажете! — офицер поклонился, насколько позволяла стопка шкатулок в руках. В голосе фанатичный восторг. — Всё будет исполнено на высшем уровне, Ваше Сиятельство!
— Это радует. Не будем медлить, выполняйте.
Офицер развернулся и бегом бросился к ожидающим у внутренних ворот отрядам всадников. Гонцы были готовы разнести благую весть по всему измученному восточному фронту!
К Александру подоспели Воронцов, Волконский и Магнус. Старый генерал выглядел уже спокойно, как хозяин крепости, вон и цвет кожи здоровый, и не хромает — подлатали уже.
Магнус просто встал в сторонке, так как получил задание — охранять крепость все ближайшие дни, зарабатывая казённый эфирит. Тем более — господин обещал долю в пятнадцать процентов! По сути, британец и так был охреневше богат, но вот эти кристаллы, заработанные на фронте, явно по-особому будут греть его душу. Да и… их всегда можно будет использовать для всяко-разных экспериментов. Сто пятьдесят килограмм за один рабочий день! А вполне неплохо договорился его Король об аренде, хе-хе.
— Погнали, — по-простецки сказал Александр Волконскому, который уже был в шинели поверх мундира, с каким-то свёртком в руках, похоже фронтовыми пирожками, что напекли кухарки, в общем, он явно был готов к переходу.
Сам же Александр взглянул на Воронцова и протянул ему руку.
— До встречи, Григорий Михайлович, берегите себя и крепость.
Тот крепко пожал его ладонь.
— Спасибо тебе, Александр. Сберегу, до последнего вздоха буду тут.
— Не сомневаюсь, — кивнул юноша и хлопнул по плечу уже Магнуса, после чего, без слов, пошёл к центру плаца.
Волконский следом.
Через мгновение под всеобщими взглядами солдат гарнизона и командиров, Александр активировал пространственный контур, и золотая спираль втянула его вместе со старым Лордом.
Вспышка…
На плацу остался только лёгкий ветерок и тающие в воздухе золотые эфирные искры.
— Пришёл, увидел, победил, — с улыбкой произнёс Воронцов, глядя на потухший пространственный контур, — Он не меняется со времён турнира.
— Его Величество… кхм, то есть уважаемый Князь участвовал в боевом турнире? — оживился Магнус.
— Ох, ещё как! — усмехнулся Григорий Михайлович, — Видел бы ты его выход на арену, уважаемый Магнус Магнусович! Вышел из дверей техперсонала, весь помятый, будто его только что разбудили, ещё и с бутербродом.
Магнус усмехнулся:
— Святая Дева Мария… как же это в его духе! Я даже вот ни чуточку не удивлён! Расскажите поподробнее⁈
— Конечно…
ИНТЕРЛЮДИЯ
Ставка главнокомандующего Северным фронтом Китая. В то же время.
В пятидесяти километрах от границы, в роскошном дворце-павильоне у подножия горного перевала, царило вечернее спокойствие. Главнокомандующий Чу Тэн, с присущей китайцам редкой бородкой и уставшим взглядом, неспешно пил чай. В павильоне горели свечи, витал аромат сандала. В углу на арфе играла роскошная китаянка, самый настоящий фэн шуй. На столике, рядом с чайным, была расстелена карта Российской Империи, где крепость «Крепкий Орех» уже заранее перечёркнута красным крестом.
Чу Тэн ждал хороших вестей со дня на день. Сто тысяч солдат и три Высших Лорда против горстки измождённых имперцев? Сродни казни. Он уже мысленно примерял награды, которые Император лично вручит ему в Пекине за прорыв восточной границы.
Тихую мелодию арфы грубо прервал грохот ударивших о стены дверей.
Охрана даже не успела среагировать, как в павильон ввалился человек. Полковник Сунь, один из старших адъютантов Лорда Вэя. В оборванном плаще, покрытый грязью, с безумными глазами навыкат. В нём невозможно было узнать бравого офицера. Он рухнул на колени прямо на дорогие алые ковры, с хрипом втягивая воздух.
Главнокомандующий Чу поморщился, поставил пиалу с чаем на столешницу.
— Полковник Сунь? Что за непотребный вид? Вы должны быть в «Крепком Орехе», руководить зачисткой пленных. Немедленно доложите статус.
Сунь поднял на главнокомандующего перепуганный взгляд и, вцепившись пальцами в ковёр, выдавил:
— М-мёртв…
— Кто мёртв?
— Лорд Вэй мёртв! — сорвался на истеричный визг полковник. — А Лорд Шэнь бежал! И генерал Ода… генерал Ода тоже мёртв. ГЕНИЙ МЕЧА СРАЖЁН! КАК И НАШ ГЕНЕРАЛ ВЭЙ!
Музыкантка застыла у арфы. Стражники с копьями, окружившие Суня, также оказались шокированы. В павильоне повисла тишина. Чу Тэн прохрипел, медленно поднялся. Толстенная рожа пошла красными пятнами.
— Ты в своём уме, Сунь? Это невозможно.
— Я… я видел это своими глазами, Ваше Превосходительство… Клянусь предками! Там был мальчишка! Обычный с виду, лет восемнадцати, с золотыми глазами! Он вышел из воздуха! Из ниоткуда! Убил четверых элитных Архимагистров авангарда за секунды. Потом бросил всем вызов и сказал, что готов принимать дуэли с утра! Дерзкий был до крайности! Мы… смеялись… Считали его безмозглой лягушкой, вынырнувшей из колодца, но утром… Утром он сразил генерала Оду! А после Лорд Вэй и Лорд Воронцов устроили битву. Я… я проследил… Лорд Вэй пал в равном бою. И сражался больше десяти часов…
Чу Тэн пошатнулся, как от удара кувалдой.
— А армия⁈
— Бежит, Ваше Превосходительство. Нас пропустили через коридор отхода… всех. Имперцы не стали убивать рядовых, посчитав это недостойным…
Чу Тэн в гневе снёс со столика чайный сервиз. Швырнул пиалу в китаянку с арфой.
— Господин!
— Молчать! Всем молчать! — зашипел Чу.
Тяжело дыша, главнокомандующий сел обратно в кресло. Один Лорд убит, а второй сбежал… да это непростительная катастрофа национального масштаба! Император казнит Чу Тэна за такой провал! Как так вышло⁈ Кто виноват⁈ Сучий сын Шэнь… Чу сжал кулак, а затем перевёл взгляд на съёжившегося полковника:
— Сунь… Ты сказал мальчишка? Как его имя? — злобно прошипел главнокомандующий.
— Александр Северов… — пролебезил тот. — Он ещё представился Ненормальным Практиком, Ваше Превосходительство.
— На каждого ненормального найдётся ещё больший ненормальный… тем более в Великом Китае, — фыркнул Чу и взглянул на своего помощника, — Синь, свяжись с Запретным Городом. Скажи здоровяк Чу просит, чтобы они устранили этого Ненормального Практика.
— Да, господин, — склонился китаец.
— И пусть не скупятся, — проворчал Чу, — если этот малец сразил самого генерала Оду, он опасен.
— Я всё передам, господин.
Лагерь японского экспедиционного корпуса. Тайная лощина.
В то время как китайский штаб сотрясался от ярости Чу Тэна, в лагере японцев происходило нечто кровавое. Самураи, чья честь была растоптана вместе с гибелью генерала Оды, сотнями смывали позор кровью, совершая ритуальное сеппуку прямо на виду у застывших полков.
Но далеко от основного базирования японского корпуса и шатров, в хвойном лесу, располагался другой лагерь, которого официально не существовало. Никаких гербов и уж тем более костров. Только сливающиеся с ночью палатки.
Внутри главного обособленного шатра на коленях стояли трое старших офицеров-самураев из личной гвардии Оды. Они не совершили ритуальное самоубийство, ведь у них осталось незаконченное дело, которое было важнее чести. Сейчас они упирались лбами в пол, не смея поднять глаз.
— Наш господин пал… — прохрипел седой самурай. — Путь Меча оказался бессилен перед имперским чудовищем. Мы умоляем вас… Тень Императора. Отомстите за клан Ода.
Тишина в шатре казалась осязаемой.
Затем раздался лёгкий шелест шёлка. Из мрака шатра шагнула фигура.
Лордесса-эфироправ Каэдэ, глава тайного клана ниндзя. На ней не было тяжёлых доспехов. Облегающий тёмно-синий костюм из эфирной ткани, поглощающий звуки и ауру. Нижнюю часть лица скрывала маска, а чёрные, угольные глаза выглядывали из-под чёлки, при чём с той ещё надменностью.
Она грациозно, как пантера, опустилась на подушку перед дрожащими самураями. И тут всё вокруг зашевелилось.
Самураи нервно сглотнули, заметив, как с разных сторон шатра материализуются изящные женские силуэты. Отряд «Ночных Орхидей». Шесть лучших учениц Каэдэ. Каждая из них была гением ядов, скрытых техник и бесшумного убийства уровня Архимагистра. Шесть безупречных убийц, о коих ходят легенды, не говоря уже о самой главе, не имеющей себе равных.
— Ода был глупцом, — произнесла Каэдэ тихо, отчего у самураев пробежал мороз. Это вообще ни разу не голос женщины, а лезвие, скользящее по горлу! Вот как ощущался её шёпот! — Он всегда кричал о своей силе, полагался на гордость. И где теперь? Гордость — ваша отвратительная болезнь, самураи. Она его и убила. Убьёт и вас.
— Но, госпожа! — вскинулся один из офицеров. — Тот мальчишка! Ненормальный Практик… он не человек! Он так юн! Да у него ещё молоко на губах не обсохло! Но он поистине опасен и жесток так, как не снилось ни одному ветерану! У него нет ни чести, ни правил! Мы умоляем Вас, остановите его! Преподайте ему урок, что связываться с японцами себе дороже!
— Пусть вкусит всю боль, — прохрипел и второй японец. — Генерал Ода должен быть отомщён, молим Вас, госпожа, — и вновь ударил лбом о пол.
— Молим Вас, госпожа… — подключились и другие.
Взгляд Каэдэ потемнел. Юный Лорд-эфироправ? Разве такое возможно? И он как-то умудрился убить Оду? В её чернющих глазах мелькнул предвкушающий блеск. А это интересно. Очень даже интересно.
— Мальчишка, значит, — она поднялась настолько текуче, что глаз не успел зафиксировать переход из положения сидя в стойку. — Выходит, молодой и самоуверенный. У таких есть слабости. Гордыня. Самонадеянность. Неосторожность. Ода пытался победить его в честном поединке и проиграл. Мы попробуем иначе.
Она подняла руку, и шесть девушек-куноичи одновременно спрыгнули с балок, встав вокруг неё.
— Возвращайтесь к своим и плачьте, если вам так угодно, — холодно бросила Каэдэ самураям. — Мой клан не мстит за чужую глупость. Но этот мальчишка стал угрозой для Хризантемового Трона. А угрозы Трону устраняет мой клан.
— Простите, госпожа…
— Благодарим, госпожа…
Самураи кланяясь, отползали задницами вперёд на выход.
Сама же Каэдэ усмехнулась и приказала уже своим куноичи:
— Покажем этому мальчику — Ненормальному Практику, как он ошибается, возомнив себя равным японским Лордам. Пусть наслаждается последними моментами жизни, с мыслями, что он самый опасный хищник в этих горах. И когда меньше всего будет ожидать смерти, мы настигнем его.
Куноичи молча кивнули. Всё. Охота на Ненормального Практика официально открыта…
Петербург. Зимний дворец.
В личном кабинете Императора догорала свеча. Уже было поздно, около одиннадцати ночи. Самодержец стоял у окна, заложив руки за спину, и мрачно наблюдал за ночным ливнем. Последние два дня он перечитывал все сводки с восточного фронта и каждый раз всё меньше находил поводов для надежды. И что там с Крепким Орехом? Выстояли ли? Никаких вестей ещё нет, что сжирало изнутри. А помимо гарнизона Воронцова, есть и другие, в которых дела обстоят не лучше… Император вздохнул. Под глазами мешки. Никакие эфирные настойки не помогают уснуть. Будь проклята бессонница вместе с Китаем и Японией!
Стук в дверь нарушил все его размышления.
— Ваше Величество, — в кабинет скользнул дежурный адъютант. — Лорд Волконский просит срочной аудиенции.
Император, нахмурив густые брови, резко обернулся.
— Волконский? Он же должен быть на Востоке, в «Крепком Орехе»!
— Он только что прибыл от Романовых-Распутиных, Ваше Величество. Я проводил его в приёмную.
— Зови немедленно!
— Слушаюсь!
В кабинет вошёл Иван Степанович. На белоснежном мундире ни пылинки, хотя от него всё ещё уловимо пахло жжёным эфиром. Он почтительно поклонился.
— Приветствую Вас, Ваше Величество.
— Вы бросили крепость? — Император шагнул ему навстречу, взяв за плечи. — Что с гарнизоном? Азиаты прорвали фронт?
— Никак нет, Ваше Величество, — абсолютно спокойным, даже будничным тоном ответил Волконский. — Крепость выстояла. Осада снята. Я прибыл сюда с помощью прямого пространственного перехода, организованного князем Северовым, чтобы доставить вам срочный рапорт.
Император замер.
— С-снята? Вы отбили стотысячную армию и трёх Лордов Азиатского Союза⁈
— Мы их не просто отбили, Ваше Величество. Мы их уничтожили. Точнее, их командование, — Волконский вытянулся по стойке смирно, начиная официальный доклад. — Генерал Ода и Лорд Вэй убиты. Лорд Шэнь бежал благодаря артефакту.
Николай медленно, как во сне, подошёл к своему столу и тяжело опустился в кресло. Что? ОН НЕ ВЕРИЛ! ПРОШЛИ ВСЕГО ЛИШЬ СУТКИ!!! И двое Лордов убиты, а третий свинтил⁈ Да это ломало всю арифметику мирового баланса сил!
— Как… как они умерли, —спросил он, ослабляя воротник рубашки и тут же наливая себе и Волконскому коньяк.
— Генерал Ода был убит князем Северовым лично, в дуэли на рассвете. Японец затянул князя в свой Домен, и я лично был убеждён, что дуэль для нас проиграна. Однако, Князь практически без ран, вышел победителем. А знаменитый мечник так называемой страны Восходящего Солнца, пал.
Николай молчал.
— Лорд Вэй был убит Лордом Воронцовым, — продолжил Волконский. — Хотя изначально с ним собирался разобраться Александр, но в итоге уступил это право Григорию Михайловичу. Их бой продлился весь день, от утра до заката. Сам Григорий Михайлович получил серьёзные раны, но живой и уже на ногах.
— Как Воронцов вообще смог драться? Он же наверняка был истощён за все эти дни.
— Это отдельная история, Ваше Величество. Вы ещё не знаете, что Князь Северов не только восстановил его за одну ночь особой техникой, которую я не берусь объяснить даже приблизительно, но и остановил самодетонацию Григория Михайловича в самый последний момент, когда крепость была на грани.
Император выпил. Налил себе ещё — снова до дна. Вытер усы пальцами и хрипло спросил:
— А Лорд Шэнь? Неужто правда сбежал?
— Ему позволили, Ваше Величество. По прямому решению князя Северова.
— Но… зачем?
— Шэнь нужен живым в качестве курьера. Он должен донести информацию своему заказчику — человеку, на которого работала вся эта кампания. Так сказал князь.
Николай прищурился.
— Заказчику? То есть… Северов полагает, что за этой войной стоит не просто воля Императоров Китая и Японии?
— Князь Северов убеждён в этом, Ваше Величество. Мне было поручено передать Вам это имя лично, при аудиенции, и только Вам.
В кабинете стало тихо.
Николай раздумывал. Затем спросил:
— А что с армией азиатов?
— Бежала в панике по открытому нами коридору отхода. Мы не стали их вырезать, опять же, это было сознательное решение Князя, и признаться, изначально мне показалось это неправильным, но когда услышал его доводы, принял решение полностью. Вместо резни я лично накрывал каждого проходящего солдата своей аурой, оставляя в их памяти неизгладимый отпечаток. Каждый из тысяч солдат теперь до конца жизни будет испытывать физический ужас при одной мысли о возвращении на русскую землю. Никакая пропаганда в Пекине и Токио не сможет стереть это ощущение.
Император медленно кивнул:
— Вот оно что… Это гораздо умнее резни. Резнёй бы мы создали сто тысяч мучеников и миллион мстителей. А так — сто тысяч живых свидетелей, что будут сами же рассказывать в своих деревнях, что на русскую землю ходить нельзя, — и хмыкнул, — Знаешь, этот Северов меня пугает.
— Он передал Вам, Ваше Величество, что это его подарок для Вас и Империи.
— Передайте ему при следующей встрече, что подарок принят. И что за такие подарки я награжу его чем он пожелает.
— Передам.
Волконский перешёл к следующему пункту.
— Ваше Величество, в связи со снятием осады Крепкого Ореха, у нас появилось окно возможностей, и князь Северов намерен использовать его на сто процентов. Через три дня, если Вы оплатите вот эту цену, — старик вынул лист и положил на стол перед Императором, — то он примется разворачивать стационарные пространственные контуры в девяти узловых гарнизонах восточной границы. Для этого нужно, чтобы к этому времени корона собрала партии продовольствия, медикаментов, обмундирования и запасов эфирита. И конечно же, подкрепление. Как только гарнизоны активируют маяки, князь лично прибудет в каждый, установит контуры перехода и на следующий день займётся переброской грузов напрямую из Петербурга.
Император прошёлся глазами по рукописному договору от юного Александра и счёл цену более чем приемлемой, а потому сразу же подписал.
— Это меняет всё, Волконский. Всю логистику, всю военную доктрину, весь баланс сил с соседями. Он ведь понимает, что предлагает?
— Понимает, Ваше Величество. — улыбнулся старик. — Поверьте, он понимает куда больше, чем говорит.
— Да уж, странный он всё-таки парень…
— Ненормальный.
— Верно, — усмехнулся Император. — Хорошо. Я подниму все министерства прямо сейчас. К утру склады будут открыты, к вечеру завтрашнего дня грузы будут готовы к отправке. Три дня — это более чем достаточно. — и вновь отпил коньяка, после чего хмыкнул, — Кстати, а где сейчас сам князь Северов? И почему не пришёл лично? Всё-таки за такую работу я хотел бы отблагодарить его сверх того, о чём мы договаривались.
И Волконский улыбнулся уже широко, как обычно:
— Князь Северов передал, что в ближайшие несколько часов будет категорически недоступен для государственных дел, Ваше Величество.
— Недоступен? — Николай нахмурился. — После всего этого? Что может быть важнее для него прямо сейчас, чем разговор со мной?
— Ужин со своей семьёй, Ваше Величество. Утром он обещал быть у Вас на аудиенции в десять часов.
Император усмехнулся:
— Ох, уж этот паренёк… Кстати, как думаешь, срастётся ли у них с Евдокией?
— Не знаю, Ваше Величество, — спокойно ответил Волконский. — Для этого нужно организовать их встречу, иначе уважаемый Князь даже не попробует. Не потому что считает себя недостойным дочери монарха, а потому, что не захочет связывать себя узами с правящей династией.
— Ты неплохо узнал его, да?
— Не всего, его характер непредсказуем, но одно я знаю точно, этот человек не хочет никак связывать себя с властью. Он скорее предпочтёт простую крестьянскую жизнь, нежели возиться в интригах высшего света.
— Ясно. Что ж, я подумаю над твоей идеей.
— Разрешите приступить к организации складов?
— Если Вам не требуется отдых, то приступайте, Иван Степанович, и спасибо Вам за благие вести.
— Служу Империи, Ваше Величество…
Николай кивнул, понимая, что скоро служение Волконского закончится, ведь формально Северов выполнил договор о снятии осады с крепости, ещё и Воронцова спас, а значит Волконский перейдёт ему в служение, как и было обещано. Но ничего не поделать — договор есть договор.
— Нужно бы подготовить ещё и плату за жизнь Григория Михайловича, — задумчиво пробубнил Император, явно пребывая в эйфории, — ненормальный чертёныш точно ведь упомянет это, и потребует дополнительную плату… лучше быть готовым. Может, предложить ему в оплату Евдокию? Боже… что я за отец такой… Но ведь я о дочери думаю… Но использовать ТАКИЕ методы. Пф-ф, как низко ты пал, Николай? Но что не сделаешь ради счастья любимой Дуняши…