Утро над долиной «Крепкого Ореха» началось не с пения птиц, а с гула, от которого дрожали стены цитадели. Густой утренний туман пополз по склонам, обнажая многотысячную армию Азиатского Союза. Огромные квадраты китайской и японской пехоты застыли глыбами чёрного стального моря. Ни болтовни, ни смеха — только ритмичный стук тысяч древков копий о каменистую землю. Бум. Бум. Бум. Всё было готово к наступлению на крепость, осталось лишь дождаться выход своих Лордов.

* * *

Шатёр генерала Оды. Восточный фланг.

В лагере Японского Экспедиционного Корпуса царила ритуальная тишь. Чёрный шёлковый шатёр генерала Оды был окружён гвардейцами-самураями. Никто из них не смел даже дышать громко. Внутри же шатра горела одна-единственная масляная лампа, коей больше трёх сотен лет. Старый генерал сидел на циновке в позе сэйдза. Пред ним, на резной подставке, покоилась фамильная катана. Лезвие длиной в метр, выкованное из сотен слоёв стали, само по себе впитывало слабый свет лампы.

Ода не медитировал — совершал духовное очищение перед боем.

С его обнажённого торса, покрытого старыми шрамами, стекали струйки ледяной воды, которую адъютант молча лил из деревянного ковша. Холод не беспокоил. Разум был пуст и чист. Он не думал о победе. Лишь о красивом бое. Вчера ночью, у золотого купола, он видел глаза мальчишки и понял всё. Этот противник — именно, ради которого он прожил свою жизнь. Единственный бой, о котором молит судьбу каждый настоящий гений меча, но получает едва ли один из ста. Ода его получил. И был благодарен.

«Если встречусь сегодня с предками, — думал старый генерал, — то вернусь к ним с честью, с мечом, обагрённым кровью достойного. Это всё, что я могу принести в дом, из которого когда-то ушёл».

И поднялся. Адъютанты приступили к ритуалу облачения. Сначала хлопковое кимоно. Затем — кираса из лакированных чёрных пластин, скреплённых шёлковыми шнурами цвета багровой крови. Наплечники, наручи. Каждый элемент доспеха идеально занимал своё место с щелчком. Последней деталью Оде закрепили демоническую маску, скрыв лицо. Оскаленная красная рожа с торчащими клыками и густыми усами из конского волоса. Демон войны — вот кто он.

Генерал взял меч. Раздался сухой шелест — сталь покинула ножны на сантиметр, проверяя ход. Как всегда — идеально. Ода закрепил катану на поясе, резко развернулся и быстрым шагом вышел из шатра.

В ту же секунду над японским лагерем разорвался первый удар гигантского барабана тайко.

ДОН!

Мощный, низкий, что зазвенели кости.

ДОН!

Ритм войны начал отсчёт.

Ода, чеканя шаг лакированными сапогами, молча направился к золотому куполу. За ним, один за другим, последовали сотни японских самураев его корпуса. Никто не говорил ни слова. Их генерал шёл биться один на один с имперцем, они шли провожать его.

* * *

Паланкин Лорда Вэя. Южный фланг.

Здесь всё разительно отличалось. В секторе китайской южной группировки витал хищный, нервный трепет. Роскошный паланкин Лорда Вэя, похожий на передвижной дом, был окружён элитными китайскими гвардейцами в тяжёлых доспехах.

Внутри пахло благовониями, дорогим вином и мясом дикого зверя. Лорд Вэй был огромного роста, по сравнению с Одой или Шэнем, и терпеть не мог медитации. Конечно, у него всё ещё было миловидное лицо, как у большиснтва пилюльщиков Китая, однако, он скорее ненавидел их пить и так выглядеть, но приходилось не выделяться. Сам же считал, что мужчина должен выглядеть как мужчина — сурово, со шрамами, с сединой и всем прилагающимся для его настоящего возраста, а не вылизанной куклой. А потому, когда был наедине, мог позволить себе хотя бы вести как дикарь. Он расхаживал босиком по коврам и жрал мясо, как голодная тварь. Обгрызал кость, жир тёк по щекам, но ему было плевать. Отбросив обглоданное ребро в сторону, сорвал крышку с бронзового котла и, не пользуясь палочками, запустил руку внутрь, вытаскивая ещё кусок полусырого, окровавленного мяса. Тут же впился зубами и стал рвать его, глотая куски не жуя, мимолётно запивая густым, крепким рисовым вином и кувшина. Кровь и вино текли по его подбородку, капая на роскошный доспех из воронёной стали.

— Этот имперский пёс… — прорычал Вэй, вытирая рот ладонью, — сам ищет смерти. Я вырву его мелкое сердце и сожру на глазах всех его собак.

Он снял с постамента чудовищную, двухметровую алебарду с кривым лезвием. В отличие от Оды, Вэй никогда не заботился о красоте боя, всё что его волновало — право сильного. Таковы правила в Китае. Здесь только наглые и сильные пробиваются в свет. Если ты слаб — глотай дерьмо, всем плевать.

Прежде чем выйти, он остановился перед походным бронзовым зеркалом. Не для того, чтобы полюбоваться собой — для этого у него не было ни времени, ни склонности. Нет. Он вытащил из-за пазухи свёрнутый клочок бумаги, развернул и перечитал ещё раз. Там было всего несколько строк, написанных жёстким почерком:

«Крепость должна пасть до конца апреля. Никаких оправданий. Любой ценой». Ниже — оттиск Мордреда, который порядком раздражал здоровяка Вэя. Китаец хмыкнул, сжал бумагу и сунул обратно за пазуху. До конца апреля оставалось всего-ничего. А теперь в крепости сидит малолетний Лорд, чёрт дери откуда взявшийся. Мордред, да и Император, будут в бешенстве, если «Крепкий Орех» не падёт к сроку.

«Значит, придётся его брать, — решил Вэй, выбираясь наружу. — Даже если для этого придётся нам троим перемолоть этого мальчишку на фарш прямо на поле боя. Честь — это для японца. Мне нужен результат».

* * *

Центральный шатёр Лорда Шэня. Холм Наблюдения.

Вот тут — царило изящество, от которого тошнило большинство ветеранов. Белоснежный, шёлковый шатёр Лорда Шэня напоминал грёбанный бутон лотоса. Вокруг не было гвардейцев — только молоденькие служанки в платьях, которые суетились, принося благовония и чистые полотенца.

Лорд Шэнь закончил пить утренний чай. Вечно молодое, нежное лицо было безупречным. Ни шрамов, ни морщин. Фарфоровая кукла во плоти. Он сидел перед огромным зеркалом, пока служанки укладывали его чёрные волосы, скрепляя те нефритовыми шпильками. На нём был роскошный, длиннополый халат из белого шёлка. Под ним скрывался легчайший, невесомый доспех из пластин белой эфирной стали. В битвах Шэнь полагался на скорость, технику и острый ум. Хоть он и выглядел не столь опасным, однако смог бы победить Вэя и, возможно, дать сложный бой Оде. Хотя японец даже для него был чудовищем, с которым лучше не связываться.

Шэнь взял пиалу, посмотрел на своё прекрасное отражение в зеркале и с сожалением, произнёс:

— Ненормальный Практик… как вульгарно. Кто дал ему такое прозвище? Небось какой-то деревенщина. Эх, не хочется расстраивать этого имперского дурачка, но сегодня он должен получить урок… пусть поймёт, что настоящая сила — это не грубость, а ум.

— Вы самый невероятный, Лорд Шэнь, — прощебетала служанка.

— По твоему я не знаю, тупая дура?

— П-простите!

Однако Шэнь сжал указательный палец, и девица закашлялась от удушающей ауры.

Все служанки напряглись, а девица рухнула на колени, схватившись за шею, потянулась рукой к господину, во взгляде мольба о пощаде. Вот только Шэнь даже не смотрел на неё, пялясь в зеркало на себя любимого. Вскоре девица забилась в предсмертной агонии и попросту умерла. Никто не издал писка — знали, если скажут хоть слово, хоть звук — станут следующими.

Сам же китаец плавно отставил пиалу, взял маленький свиток, лежавший рядом со шкатулкой. Развернул. Пробежал глазами. И хотя прекрасно знал его содержание, перечитывать такие послания было привычкой старого дипломата — мало ли что найдёшь между строк. Послание было коротким:

«Крепость должна пасть до конца апреля. Никаких оправданий». И печать внизу.

Шэнь поджёг свиток от пламени благовонной свечи. У него были все шансы взять крепость ещё неделю назад, а теперь они в положении — когда время поджимает! Кто знал⁈ Кто мог предугадать, что на их голову обрушится тот молодой имперец! Хотя, называть его «молодым» в корне неверно, скорее такой же пилюльщик, как и сам Шэнь. Не может же Лорд быть столь юным — это против всех законов природы. И всё равно — что-то не сходилось! Пилюльщики выглядят на тридцать-тридцать пять минимум, как ни крути, а этот — лет на восемнадцать! Вероятнее — имперец использует контур иллюзии, дабы скрыть внешность — как убого.

«Значит, сегодня мы должны сломать их волю, — думал Шэнь, позволяя служанкам закрепить последнюю нефритовую шпильку. — Необязательно убивать мальчишку-Лорда в открытом бою. Достаточно сломать его дух. Показать ему, что тут идёт игра, правила которой выше его понимания. Всего-то нужно заставить его потерять лицо перед собственными людьми. И когда дрогнет, мы ударим. Все одновременно, плевав на честь.».

Он плавно поднялся. Поправил рукава боевого одеяния, не спеша надел браслеты из эфирита. На устах лёгкая, высокомерная улыбка. Переступил труп молодой китаянки и вышел из шатра.

Корпус, завидев его фигуру на холме, мгновенно опустились на одно колено.

— Слава Лорду Шэню!

— Триста лет жизни! — прокатился многотысячный хор.

Шэнь ухмыльнулся, наслаждаясь лестью. Вот, что значит стоять на вершине пищевой цепи.

* * *

Крепость «Крепкий Орех». Внутренний двор.

Тут не было ритуальных песнопений. Ни благовоний, ни роскошных блюд. Всё ещё пахло свежей кладкой, подожжёнными оборонными контурами, да крепким, чёрным чаем, что варили на полевых кухнях. И кругом — напряжение. Все имперцы понимали — сегодня особенный день, переломный. Либо они, либо их.

В каземате под цитаделью по коридорам разнёсся треск. Толстые стальные обручи дубовой бочки лопнули, отслужив своё. Следом и сама бодья, а на пол осыпался истощённый эфирит, напоминающий теперь прозрачные осколки стекла.

Лорд Воронцов неспешно выпрямился во весь рост. Наконец-то всё закончилось. Морозное дыхание вырывалось изо рта белым облаком, сразу же оседая инеем на кирпичных стенках подвала. Боль ушла. Выжженные каналы теперь представляли из себя полноводные реки!

Воронцов посмотрел на свою крепкую ладонь. Вот это сила! Он сжал кулак. И ощутил, как его распирает! Это не просто восстановление! Что-то иное! Будто он здесь и сейчас на своём пике! И это не взирая на возраст! А может, даже выше! Сильнее! Быстрее! Вот, что он чувствовал!

Ледяной Исполин не просто вернулся в строй… Техника Ненормального Практика расширила его узлы, вколотив столько энергии, что старому генералу хотелось выть и рвать врагов голыми ручищами!

«Вот так поворот… малец не просто вытащил меня из предсмертного истощения за одну ночь…».

Воронцов разжал кулак. Накинул брюки, затем рубашку и подготовленный отутюженный генеральский мундир, поданный онемевшим от его новой ауры адъютантом Барсуковым.

— Г-господин… выглядите невероятно!

— Спасибо. Нам пора, — только и сказал старик. Ледяное синее пламя в его глазах теперь горело хищно, безжалостно.

…

Этажом выше Лорд Волконский открыл глаза, выйдя из многочасовой медитации. Поднялся с циновки, скупым движением оправил мундир. Вынул из кармана золотые часы на цепочке.

Стрелки показывали семь — пятьдесят два.

Щёлкнул крышкой. Время выступать. Сегодня он — скальпель в руках молодого князя, и готов резать там, где тот укажет. Он снял с оружейной стойки эфирный палаш в бордовых ножнах и направился к выходу.

…

В коридоре уже шёл Магнус. Глубокая коричневая шляпа, ряса, боевой посох, постукивающий о пол в такт ходьбы. Он прошёл мимо молодого имперского контурщика, что сидел на корточках и перевязывал верхний шнурок на сапоге. Контурщик поднял голову, чтобы поприветствовать проходящего Лорда, и вдруг замер. Его лицо посерело. Резко заломило виски, как от перемены давления перед грозой. В ушах зазвенело. Он моргнул, инстинктивно прижался к холодной стене, не в силах понять, почему вдруг стало так физически тяжело дышать.

Магнус прошёл мимо. Он не делал ничего специального. Просто шёл. Но спрессованная столетиями аура Лорда-эфироправа давила на обычных практиков с такой силой, что у тех темнело в глазах.

Контурщик отдышался только через минуту, когда старикан скрылся за углом. Посидел ещё несколько секунд, вытер со лба пот. Поднялся и побрёл дальше, очень старательно не глядя в сторону, куда ушёл британец.

Магнус не испытывал волнения. Его Король сказал, что выйдет на бой. Значит, сегодня будет великолепное зрелище, а задача верного подданного — проследить, чтобы никто лишний не путался под ногами монарха. Абсолютно никто.

Три имперских Лорда встретились во дворе одновременно. Переглянулись и молча пошли к южному пролому.

Выживший гарнизон и новоприбывшие с замиранием наблюдали за ними, как за божествами. Те прошли мимо мобильных госпиталей, артиллеристов, застывших у пушек, и остановились перед проломом, пока что не показываясь. Посмотрели сквозь бойницу наружу, где в трёх сотнях, источая чудовищную жажду крови, уже шёл генерал Ода в маске. Вдали возвышался Стальной Медведь Вэй, а в стороне, в белых одеяниях Лорд Шэнь.

— Пришли все трое, — сухим тоном произнёс Волконский, положив ладонь на эфес палаша. — Как и предсказывал Князь Северов.

— Да, эти оба напыщенных китаёз пришли поглазеть, как японец будет забирать всю славу, — прохрипел Воронцов.

Магнус лишь усмехнулся из-под шляпы. Неважно — кто будет тягаться с его господином, всех их ждёт тяжелейший бой. По словам Изабеллы — Король свалил немецкого Лорда Отто, а значит — не только умён, но и силён. Хотя, разве могло быть иначе? И всё же… В глубине души старый слуга переживал. Воочию никогда ведь не видел, как сражается его король. А тот японец за барьером — невероятен, аура плотнее всех, кого видел Магнус. Ещё и заточен под меч, а не контуры. Тяжёлый противник, как ни посмотри. Держать такого на дистанции — задача на грани гениальности. Как поступит господин? Будет биться издали? Скорее всего, учитывая его предрасположенность к контурному искусству.

На часах было семь пятьдесят девять.

По обе стороны барьера висела тишина. Тысячи солдат снаружи и внутри напряжённо молчали.

Часы показали восемь.

В то же мгновение, прямо у пролома за крепостью воздух скрутился в узел, а затем разверзлась бездонная воронка пространственного контура, вся искрящаяся золотыми всполохами. Из неё вышел юный Северов. Китайцы с японцами вылупили глаза! ЧЕГО⁈ ОН появился прямо из воздуха⁈

Чёрный плащ развевался за его спиной на утреннем ветру. Трепались вытянутые коленки простых серых штанов, заправленных в дешёвые сапоги. У пояса меч — единственное, что стоило хороших денег, и кинжал, не уступающий ему в стоимости, а за спиной закреплён тяжёлый арбалет.

Мальчишка окинул улыбчивым взглядом многотысячную армию Азиатского Союза впереди, а затем неспешно пошёл навстречу генералу Оде.

Крепость взорвалась восторженным рёвом.

— Ненормальный Практик!

— Он пришёл!

— Слава Северову! Надерите им задницы, Ваше Сиятельство!

Имперский гарнизон пребывал в состоянии религиозного экстаза. Появление Сани было для них сошествием карающего бога Империи.

Снаружи реакция была диаметрально противоположной. Беспроглядная орда Поднебесной и Японии взревела от ярости, вперемешку со страхом.

— Это тот самый варвар! Убейте его!

— Сорвите с него кожу! Смерть наглецу!

— Смерть Российской Империи!

Юный Александр проигнорировал этот гвалт. Просто шёл вперёд, к японцу в маске. На ходу буднично отцепил от спины арбалет.

И в следующий миг все снова замерли.

Имперский мальчишка не стал класть его на землю, дабы не мешал. Он просто разжал пальцы. Арбалет не упал — дрогнул рябью, и бесследно исчез. Пропал. Втянулся в пустоту!

Казалось бы, такое простое действие, а какой вызвало эффект! Среди китайских солдат и самураев зазвучал трепет.

— Что…

— Что это было⁈ — прошептал китайский копейщик в первом ряду, бледнея. — Куда исчез арбалет⁈

— Демоническая техника варваров! — панически закричали японцы.

Вэй и Шэнь тоже оценили. Выглядело как небрежный жест — убрать арбалет через пространственный контур, однако! Сделать это без активации видимой печати и без задержки во времени⁈ На каком уровне у имперца контроль эфира⁈

— Неплохой фокус, — процедил Лорд Вэй, угрюмо опираясь на алебарду.

— Чистейшее исполнение, — согласился его адъютант.

Юный Северов добрался до поляны и остановился примерно в сорока метрах от Оды, встав в расслабленную позу, положив обе руки на рукояти меча и кинжала. Карие глаза, что ещё не были активированы, сузились.

— Вот и я, генерал, — разнёсся его юный голос над застывшим полем боя. — Восемь утра. Можно начинать рабочий день.

— Рад, что ты пришёл, — прохрипел Ода, которому уже не терпелось скрестить клинки.

Над долиной прозвучал голос Шэня, перебивший их диалог:

— Эй, варвар! Как давно ты балуешься омолаживающими пилюлями⁈ Выглядишь моложе моей самой младшей служанки!

Саня не отводил взгляд от Оды. Что это было? Китайская провокация? Вопрос, дабы сбить его сосредоточенность? Вот только юноша продолжал смотреть только старому японцу в глаза и никуда больше. Однако, это не мешало ему ответить, при чём без ответных грубостей, показав, насколько его культура отличается от культуры Шэня:

— Никаких пилюль, китаец. А выгляжу так, потому что раз в пять младше тебя.

— Подонок… — под нос прошипел Шэнь. Щёки побагровели, на висках вздулись вены. КАК ЭТА ТВАРЬ ИМЕЕТ ПРАВО УНИЖАТЬ ЕГО ЗА ВОЗРАСТ⁈ Но сдержался, чтобы не разразиться ядовитой тирадой. Не время терять самоконтроль перед всей армией. Так что просто взмахнул веером и заткнулся.

А вот Вэй нахмурился, действительно не понимая, как такое возможно?

— А и правда, сколько тебе годков, имперец? Выглядишь сопляком, но сила от тебя исходит Лорда. У нас в Поднебесной мрут миллионами, чтобы достичь Архимагистра к тридцати пяти. А ты — Лорд. Ещё и пацан свиду. Твой возраст невозможен.

Саня хмыкнул.

— Выиграете эту битву, и расскажу. А пока — в очередь.

Лорд Вэй с ухмылкой оскалился. Вот же — дерзкий пацан.

— Так и быть. Спрошу у тебя позже, перед твоей смертью.

— Договорились, — хмыкнул Санёк.

Демон-самурай Ода, до этого молчавший, прохрипел:

— Если кто-то ещё раз помешает нашей дуэли пустой болтовнёй, прирежу.

Китайцы вроде и улыбнулись, мол мы крутые и не боимся, но оба заткнулись.

Японец же неотрывно смотрел в глаза Северова. И сурово, с хрипом, произнёс:

— Пути Меча не нужен возраст. У него есть только мастерство. Готовься, Северов-Доно, когда заберу твою голову, её возраст не будет иметь значения.

Александр кивнул:

— Принимается, Ода-сан. Сразимся наконец, как и договаривались ночью.

Ода поднял ладонь, делая резкий жест.

— ОТСТУПИТЬ! — прогрохотал его голос.

Команда дублировалась и китайскими офицерами. Многотысячная армия азиатов пришла в движение. Огромные квадраты китайской пехоты и японских самураев слаженно попятились, освобождая поле перед «Крепким Орехом». Все знали: когда в дуэли встречаются Лорды, лучше держаться как можно дальше, иначе тебя просто расхреначит ударной волной, ну или сожжёт остаточным эфиром. Поле перед крепостью опустело, теперь места хватала как и нужно.

Лорды Вэй и Шэнь отступили вместе с остальными. Они будут наблюдать. Очень внимательно наблюдать. Ведь оба понимали — нельзя допустить смерти генерала Оды, иначе вся стратегия рухнет. Если японец начнёт проигрывать, им придётся вмешаться, плевав даже на честь. Приказ был бескомпромиссным: крепость должна пасть до конца апреля. Любой ценой. Так что — пусть старый самурай развлекается. А не потянет — придётся валить пацана всем вместе, хотя такое маловероятно — ведь Ода тот ещё мясник.

Однако, в следующий момент произошло то, чего не предполагали ни Лорд Шэнь, ни Лорд Вэй. Cквозь золотую пелену барьера неторопливо вышли три фигуры.

Лорд Волконский со светящимися синими жуткими глазами. Рядом с ним, оперевшись на посох остановился Магнус, чью верхнюю часть лица скрывала коричневая шляпа. И третий. Лорд Воронцов. Старый генерал также объявился с активированным эфиром — в глазах живой лёд.

Трое Лордов встали у стены крепости, у поляны, где вот-вот состоится дуэль.

На лицах азиатов — недоумение!

Молодое лицо Шэня дрогнуло:

— Невозможно… — процедил он. — Воронцов должен быть прикован к постели на годы! Какое дьявольское искусство вернуло его в строй за одну ночь⁈ И кто эти двое⁈

Лорд Вэй зарычал, перехватив алебарду обеими руками. Прагматичный китайский мозг мгновенно произвёл подсчёт.

— Четыре Лорда на стороне имперцев… — в его голосе больше не было прежней насмешки. Математика войны только что изменилась. Азиатский Союз лишился своего главного преимущества. Теперь превосходство в высшей силе на стороне русских!

Генерал Ода, стоявший напротив юного Александра, даже не шелохнулся. Ладонь так и осталась лежать на рукояти катаны, а вот жажда крови стала плотней, острей. Появление новых стоящих противников лишь утвердило его намерения, что сегодня он обязан забрать жизнь Ненормального Практика. Любой ценой.

Многотысячная армия же, отошедшая на безопасное расстояние, запаниковала.

— Ледяной исполин… Он жив! И в строю!

— Откуда они взялись⁈

— Этот мальчишка привёл их…

— Наших Лордов меньше! Мы все здесь сгорим!

Японские самураи, по соседству, стискивали зубы, стараясь не поддаваться панике, но даже в их идеальных рядах пробежала неуверенность. Китайские офицеры заорали на своих, пытаясь навести порядок и заставить солдат заткнуться.

Александр Северов стоял всё так же расслабленно:

— Моя группа поддержки, — небрежно бросил он, — переживают за меня, места себе не находят. Вы уж не обращайте на них внимания, господа. Они вмешиваться не будут. Пока мы тут с генералом Одой заняты.

Всё — шутки кончились.

— Ну что, Ода-сан. Зрители с обеих сторон уже собрались. Пора начинать. Покажи мне свой Путь Меча во всей красе.

Ветер трепал конские волосы на демонической маске генерала Оды. Он прохрипел:

— Путь Меча, начинается там, где заканчивается разум.

Щёлк. Большой палец Оды сдвинул цубу.

Фамильная катана «Крик Ворона» покинула ножны всего на сантиметр, но этого хватило! Воздух взвизгнул. Волна жажды крови ударила в Саню быстрее звука. Вшух! Тот успел качнуть плечом в сторону — и походный плащ распоролся от правого плеча до левого бедра. На щеке проявилась тонкая, как нить, кровавая полоса.

«Ого. Ударил, не вытащив меч, — не моргал юноша. — Только сдвинул маленько, а клинок достал меня с такой дистанции. Если бы я не увидел начала движения и не парировал аурой — остался бы без головы».

Сам же улыбнулся:

— Хорошо, поехали.

Ода не ответил. Зачем? За него говорила катана: лезвие выползло из ножен ещё на полпальца, трава вокруг разом сжухла. И вспышка!

Сорок метров между ним и мальчишкой исчезли быстрее, чем кто-либо из наблюдающих успел моргнуть. Оба настолько быстры, что превратились в две молнии — красную и золотую!

Столкновение!

Дан! Дан! Дан! Раздался звон стали!

Вторая вспышка! Уже в стороне, ближе к крепости. Они схлестнулись, сливаясь в красно-золотой!

ДУМ! ДЗЫВН! ЧВАН!

У людей в первых рядах армии из носов хлынула кровь.

— Контурщики — барьеры! — заорал китайский командир.

На поляне снова вспышка!

Две молнии сцепились, закружились в одной дуге! Исчезли! Вот они у стены! Снова пропали! Теперь у обгоревшего валуна!

ДУН! ДУН! ДУН!

Земля проседала всюду! В местах, где на долю мгновения сталкивались два лорда, почва вдавливалась воронками, ямами. Взметалась пыль.

Шэнь следил, не моргая, в шоке! Он видел бой — не весь, но достаточно, чтобы понимать.

— Невозможно… Мальчишка держит его темп. Держит темп Оды на мечах!

Вэй тоже видел. И тоже понимал — имперец не прост.

Внутри схватки для юного Северова и генерала Оды время текло иначе, как смола.

Первый шаг Оды юноша не увидел — почувствовал. Старый японец просто исчез и возник в полутора метрах, уже в финальной фазе диагонального восходящего удара — кэса-гири снизу вверх, классика первого года школы Ягю. Только со скоростью, на которой человеческое тело не должно существовать. Александр едва ушёл с линии вправо. Катана прошла где только что было его горло, рассекая воздух с гулким звуком. Тут же, не разрывая движения, мальчишка контратаковал — просто сбросил кинжал, буквально расцепив пальцы, моментально в его ладони оказался нож — он метнул его наискось, на встречу запястью Оды. Тут же подхватил кинжал, что в свободном падении едва пролетел к земле на сантиметр, и швырнул его правее, чем находился Ода! Глупость же! Сам же нанёс мечом рубящий!

Ода почувствовал ловушку! Старый японец отбил летящий на запястье нож одним коротким росчерком катаны — чанк! И тут же качнул корпус, встречая меч юного имперца, бил мелкий падлюка слева, так что единственная траектория для ухода была справа! Старик уклонился, точно на кинжал! Иначе было не уйти от меча! Он понимал, что оказался в капкане! Заплатил меньшим! Клинок кинжала вошёл в правое плечо у самого ключичного сочленения, меж пластинами доспеха, по самую рукоять! Лакированная сталь чавкнула. Выкованное в Киото железо с шипением приняло чужой металл. Ода не закричал. Не сбился с ритма. Не глядя на кинжал в плече, провернулся вокруг своей оси, и катана ушла в горизонтальный, стелющийся над землёй удар. У юного Александра были крохи мгновения, чтобы понять, эта линия удара — неотменяемая. Куда бы он ни сместился, лезвие найдёт его. Ода УЖЕ решил, какую часть его тела заберёт в обмен на кинжал в собственном плече. Японец выбрал торс. Поперёк, на уровне рёбер. Что смертельно. Саня выбрал руку. Он подставил под удар левую ладонь, и в момент касания лезвия катаны развернул в ладони плотный эфирный шар. Нет, остановить «Крик Ворона» таким контуром нереально, только сместить угол.

Лезвие соскользнуло. Прошло по касательной. И унесло с собой мизинец левой руки.

Боли юноша не почувствовал. Не до неё. В ту же микросекунду, пока Ода завершал свой проворот, Саня сделал последнее, что успевал сделать в этом размене. Топнул правой ногой — будто оступился, и ткнул носком сапога по земле. Его сюрприз, что он оставил ещё в начале дуэли, как рыбак — крючок на дне.

Бойцы разошлись.

Вспышки прекратились.

Так же внезапно, как начались.

Два воина стояли в десяти шагах друг от друга. Между ними дымились воронки взрытой земли, как кратеры. Пыль медленно оседала, и в её свете было видно: оба дышат. Ровно. Без надрыва.

Тысячам солдат потребовалось ещё несколько секунд, чтобы понять, бой приостановлен. Пока что.

И по обеим армиям прокатился даже не вздох, а какой-то общий стон. Удивление! Толпа увидела то, что не должна была увидеть никогда.

Из плеча генерала Оды, у самой ключицы, торчала рукоять короткого имперского кинжала. Кровь медленно стекала по чёрному лаку доспеха. Старый самурай стоял прямо, будто ему было плевать.

У юного Александра с обрубка мизинца тяжёлыми каплями падала на землю кровь. Лицо тоже спокойное.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Ода медленно, очень медленно поднял левую руку и коснулся рукояти кинжала в своём плече. Не пытаясь вытащить — просто проверяя, действительно ли он там.

— Хорошая работа, — прохрипел старый японец из-под маски. — Нож был приманкой. Не ожидал. Да и кинжал ты бросил так нелепо, думал — отвлечение, но это был капкан. — Он помолчал. — Ты обманул меня, Ненормальный Практик. Похвально.

Малец кивнул с уважением:

— Ты тоже неплох для старика. Я планировал увести грудь. Не получилось. Пришлось отдать палец.

— Палец — недорогая цена за то, что ты остался жив, — ответил Ода. — Я вёл по рёбрам. Тебя должно было разрубить надвое.

— Знаю.

Старый самурай покивал

— Ты достоин. Я заберу тебя с собой к предкам со спокойным сердцем.

Мальчишка хмыкнул. И поднял правую руку. Не для удара. Просто указал пальцем вниз, на ноги Оды.

— Ты, наверное, ещё не заметил, Ода-сан. Слишком много адреналина. Посмотри на правую стопу.

Ода не двинулся. Не опустил взгляда. Ему было достаточно перенести вес на миллиметр, дабы понять.

Правая нога не двигалась.

Она была пригвождена к земле!

Несколько секунд самурай стоял неподвижно. Потом из-под маски раздалось то, чего никто из наблюдающих не слышал от Оды за последние сорок лет.

Старик засмеялся.

Сухо, искренне. Будто человек, который наконец-то понял шутку, которую ему рассказывали всю жизнь, но он только сейчас вкусил соль.

— Когда? — спросил Ода, отсмеявшись. — Когда ты успел оставить второй кинжал?

— В первой сшибке, — ответил Саня. — Когда ты ударил рубцом жажды. Я уронил его в траву и накрыл контуром. Ты прошёл над ним четыре раза за время боя. Я ждал идеального момента.

— Значит, ты планировал это с самого начала.

— Верно. В открытом размене ты быстрее. Значит, нужно было сделать так, чтобы один из обменов оказался не тем, чем кажется.

Ода медленно кивнул. В прорезях маски теперь горело понимание:

— Две раны против одной… По всем правилам Пути Меча — ты выиграл этот размен, Северов-доно.

— Но не бой, — спокойно ответил тот. — Ты всё ещё стоишь.

— Да, всё ещё стою.

Самурай глубоко вдохнул. Перехватил «Крик Ворона» поудобнее. Несколько секунд он смотрел сквозь прорези маски на залитую кровью левую ладонь Северова, на его спокойное мальчишеское лицо. Смотрел внимательно, словно запоминал. А потом тихо сказал:

— Ладно. Хватит играть, Северов-доно. Пора нам сразиться по-взрослому.

И, разжав пальцы, опустил катану в свободное падение — остриём вниз. «Крик Ворона» полетел к земле и вошёл в неё по самую цубу. Тук. И тишина.

Через миг по почве побежали трещины. Красные, ветвящиеся. Они расходились от катаны во все стороны, а затем из них вылез кровавый эфир и соткался в сферу, окружив и старого самурая и мальчишку.

…

Среди тысячной армии, по рядам пехоты прокатился вздох, в этот раз не из страха, а облегчения.

— Генерал Ода использует Домен! — вскричал китайский офицер заворожённо.

— Самурай раскрыл свой мир! — подхватил другой. — Сейчас он прикончит пацана!

— Но почему имперец не активирует свой⁈ Он же Лорд! У него должен быть Домен!

— Не успевает! — рявкнули в ответ. — Ода застал его врасплох!

Лорд Шэнь, стоявший в стороне, расправил плечи и наконец-таки позволил себе ядовитую улыбку.

— Старик всё-таки спасёт нашу честь. Мелкий подонок не успевает раскрыть свой Домен — его уже втягивает. А внутри чужого Домена раскрыть свой — невозможно, базовая теория. Пацан попался.

В другом краю Вэй рассмеялся:

— Хорошо, очень хорошо! — и его алебарда опустилась к земле. Впервые за всю дуэль он смог расслабиться. — Я уж думал, придётся марать руки. Но нет, наш японский друг знает своё дело.

— Знает, — согласился адъютант, глядя, как красный эфир формирует купол над двумя фигурами на поляне. — От мальчишки останется только пепел. И тогда мы спокойно займёмся теми тремя у крепости, господин.

— Всё так.

Напротив них, у пролома южной стены, трое наблюдателей со стороны Империи реагировали иначе.

Лорд Воронцов сжал кулаки до белизны, ледяные синие глаза вспыхнули недобрым светом.

— Какого чёрта, — сквозь зубы прорычал он. — Зачем Александр позволил чужому Домену поглотить себя? Он же мог противостоять ему своим! Это же базовая тактика для Лордов!

Волконский, скрестив руки на груди, молчал. Просто смотрел на купол, словно пытаясь увидеть то, что происходит внутри. Жаль было не видно.

Магнус нервно постучал посохом по камню. Раз. Другой. Потом тихо проговорил:

— Господин знает, что делает, Лорд Воронцов.

Воронцов резко обернулся:

— Знает⁈ Он закрылся в Домене с Одой! Это не план…

— План, — мягко поспорил Магнус.

Ему, конечно, никто не объяснял никакого плана, но разве его господин мог ошибаться? Британец помолчал. Потом, ещё тише, добавил — при чём так, что услышал, кажется, только Волконский:

— … надеюсь, что план.

* * *

Внутри купола, отрезанные от мира, остались двое. Всё исчезло: и утреннее солнце, и крепость, и армии. Воздух над головой стал оттенка запёкшейся крови. Под ногами вместо травы серый, сухой пепел. Вокруг, насколько хватало глаз, из земли торчали сотни ржавых мечей, как кости одного беспроглядного кладбища, коему ни конца, ни края. Занятно, что здесь дул ветер, и гнал он седые облака дыма, от чего у находящихся внутри ныли раны.

Юный Александр не был исключением. Взвыл болью и обрубок мизинца, и царапина на щеке.

— Домен: «Кладбище Тысячи Воронов», — раздался голос Оды отовсюду.

Он показался над кладбищем, паря на высоте двадцати метров. За спиной раскрылись крылья из чёрного эфира — вороньи, с растрёпанными перьями. Полное Слияние. Кинжал в плече остался. Пробитая насквозь стопа больше не имела значения, ведь у крылатого Тэнгу нет нужды ступать по земле.

— Ты в моём мире, Северов-доно, — прокаркал Ода-Тэнгу. — Сюда редко кто попадал, будучи достойным. И ни один так и не вышел.

Александр окинул взглядом серое кладбище.

«Замкнутое пространство. Проекция мира старика-самурая. Он здесь везде и нигде. А как же самурайский стиль — сражаться в лобовую? Ладно уж, у каждого свои фокусы. Итак, что мы имеем? Скорее всего, я истощусь раньше, чем найду узел, через который держится Домен. А ещё — утром решил для себя, что сражусь лишь на одном эфире, без использования ядра. И вот он — экзамен. Достойный ли я звания Лорда? Посмотрим. Противник — невероятен, а значит — придётся выложиться на максимум, даже больше. Найду узел — рассыплется весь мир. Пока не нашёл — надо тянуть время и не умереть».

Сам же усмехнулся:

— Давай, Ода-сан. Покажи мне свою науку. А я покажу тебе свою.

— Как скажешь.

Пепел вдруг зашевелился. Из земли поднялись фигуры — мастера меча, коих похоронил тут Ода. Каждый с силой архимагистра первой ступени. Эфирные слепки когда-то опаснейших воинов Японии и не только. Их лица были восковыми, с пустыми глазницами.

— ВЗЯТЬ! — прокаркал Ода с небес.

Десятки пепельных самураев сорвались с места.

Александр перехватил короткий меч, подарок Корнелии, и рванул им навстречу.

Первый мертвец атаковал справа, занося катану по верхней дуге. Юноша скользнул внутрь замаха, под клинок, воткнул мертвецу остриё в живот. Тело марионетки рассыпалось. Второй и третий атаковали с двух сторон. Александр присел, пропустил обе катаны над головой, и двумя ударами снёс им головы. Четвёртого ударил локтем в горло, и мертвец рассыпался.

«Они быстрые, но безмозглые, нет сознания, как в эфирных зверях, — отметил юный Северов, отходя в сторону. — Просто проекции без своей воли, а значит и импровизации. Атакуют по шаблонам. Ничего непредсказуемого».

На него налетели сразу семеро. Мальчишка крутанулся с мечом и кинжалом, превратившись в размытый круг, и четверо из семи развалились на куски. Оставшиеся трое среагировали, но одинаково. Малец уложил всех троих в три быстрых атаки.

Тогда-то его и достал НАСТОЯЩИЙ удар.

Не мертвеца, а самого Оды, что вынырнул из одного из убитых самураев за долю секунды до того, как тот рассыплется пеплом. «Крик Ворона» мелькнул снизу вверх, целясь Александру в подреберье. Тот успел отклониться благодаря чутью, но катана всё равно резанула по касательной, вспоров кожу и мышцу на левом боку. Мгновенно выступила кровь на белой рубашке, и потекла за пояс.

Мальчишка отскочил, зажав рану левой ладонью.

«Теперь ясно, он использует тени мёртвых как окна, после того, как те разрушатся. Очевидно. Чем больше я кладу, тем больше у него точек выхода. Ловушка для дурака. Выходит, я сам себе рою яму, если продолжу убивать марионеток…».

Ода растаял в тенях. Его хриплый голос прозвучал сверху, при чём порядком удивлённый:

— Ты смог отклониться, впечатляет. И всё же, ты слишком медленный, Северов-доно. Почему не используешь Слияние?

Александр продолжал держать ладонь на ране. Золотой эфир не мог свернуть порез, из-за эфира Оды, попавшего в рану. Японец, в свою очередь, так же не мог срегенерировать рану в плече и стопе.

Юноша, как ни в чём не бывало, ответил:

— Рано ещё, Ода-сан. Не подумай, что я недооцениваю тебя, отнюдь. Просто хочу насладиться твоим танцем.

— В таком случае, наслаждайся. И не вини меня в своей глупости, — прохрипел японец и исчез.

Появился перед Александром в долю мига, как лезвие «Крика Ворона» пошло ему в лоб косым, восходящим ударом.

Юноша мгновенно заблокировал мечом.

Дзван!

Снова размен!

Дзвын! Дзын! Дзон!

У мальчишки закровоточило плечо. Следом бедро. Не поспевал за японцем. Ода взмахнул катаной, и тут же отскочил он выстрельнувшего из-под земли контурного кола, что чуть не пробило его в брюхо! БАХ! А вот этого самурай не ожидал! Подорвавшись на контурной мине! Вылетев из огня, он прокаркал:

— Опять ИГРЫ!

— Таков путь!

И они снова схлестнулись. Меч в меч. Хлопал воздух от ударов. Взметался пепел. У генерала Оды свисло правое крыло — Александр срезал сухожилие. Сам же едва отвёл лицо, как самый кончик катаны вырезал жирную борозду на его лице, чуть не лишив глаза.

Взрыв! Ода снова попал в мину!

Александр уклонился от атаки двух мертвецов, третий полоснул по кисти правой руки, хлынула кровь.

Ода ушёл в тень мертвеца.

— Хитрые контуры, Северов-доно! — прорычал японец откуда-то сбоку. — Но хитрости — это не Путь!

— Согласен, генерал, — стёр Александр кровь с лица, прислушиваясь. — Хитрости — не путь, а работа. Ещё и нудная.

И на него навалились разом двадцать мертвецов со всех сторон!

Юноша вопреки всему вставил меч в ножны, потёр ладони и бросился на воинов. Уклонился от первого и стукнул его ладошкой, поставив на нём пространственный контур. Кувырком увернулся от ещё двоих, пометив их ноги. Через следующего перепрыгнул, как через козла, оставив на плече печать. Метки были крошечными. Их не видел даже сам Ода. Но каждая теперь как окно для пространственного прыжка. Этого хватит для продолжения битвы — неизвестно, сколько она будет ещё длиться, ведь силы ещё есть, да и японец явно не устал. Мальчишка вынул меч, перекатился под замахом ближнего, ушёл от второго, зарезал третьего и четвёртого. Он начал вырезать непомеченных, провоцируя самурая на атаку. При этом юнец не пытался выкосить всех — то пятился, то кружил меж ними, используя их собственные тела как щиты друг против друга, что стоило ему ещё одной раны на предплечье, но он держался. В какой-то момент Ода исчез.

Юный Северов, делавший вид, что вовсю сражается с мертвецами, этого и ждал.

«Ударит в затылок. Сейчас!»

И пригнулся в последний миг — клинок катаны прошёл в миллиметре от его шеи и вспорол кожу на правом плече. Мальчишка зашипел, резко развернулся и попытался достать Оду мечом.

Не успел.

Японец уже ушёл в тень.

А затем заговорил, при чём не отовсюду, а спереди, проявившись из пепла. Впервые за бой он ступил на земь, а не парил.

— Ты удивительный противник, Северов-доно. Ни один воин, которого я встречал за сто девяносто лет, не продержался бы в моём Домене и минуты. Ты продержался уже шестнадцать. Но всё ещё не показал мне своей настоящей силы. Это печально.

Александр выпрямился. Кровь из ран пропитала рубашку до пояса. Обрубок мизинца всё также кровил, не регенерируя. Но глаза были всё такими же спокойными, с золотым светом.

— Наберитесь терпения, Ода-сан.

— Главное — чтобы не было поздно, Северов-доно…

И, зацепив пальцами край демонической маски, медленно стянул её. Та повисла на ремешке, у шеи.

Александр же хмыкнул.

Лицо японца было неимоверно жутким. Так вот какого его слияние. Кожа синевато-чёрная, как у утопленника. Вместо носа торчал острый, загнутый книзу чёрный клюв. Рот вроде как человеческий, но слишком-слишком широкий, уголки губ доходили до ушей, а за ними виднелись мелкие, острые зубы. Глаза не имели ни белков, ни зрачков — просто два круглых, маслянистых пятна запёкшейся крови.

И вот этот лик смотрел на юношу с нечеловеческим выражением. Скорбь, голод и нежность. Так смотрело божество Тэнгу. Ужасный горный дух японских преданий, которому ставили подношения, дабы тот не унёс ребёнка в горы.

— Что скажешь? — прокаркал японец.

— Скажу спасибо, что показался, — ответил Александр. — Это честь.

Старик прокаркал что-то нечеловечье, затем поднял левую руку.

Из пепла вновь поднялись фигуры. Не десятки, как раньше. Сотня. Эфир, которым они были сотканы, теперь был не серым, а красным с чёрным отливом. Каждый из поднявшихся самураев нёс на себе тяжёлую ауру.

— Эти другие, — глухо произнёс Тэнгу. — Каждый из них Архимагистр Третьей ступени. Я придерживал их до концовки. Пора заканчивать, Северов-доно.

Сотня Архимагистров одновременно атаковали.

И началось то, что нельзя было называть дуэлью.

Юный Александр работал на пределе. Короткий меч превратился в размытый золотый росчерк. Мальчишка уходил влево-вправо от катан, нырял под них, рубил противникам головы, ноги, руки — те всё не заканчивались. Каждая атака отнимала силы, лишала крови, дыхания, эфира. Он положил тридцать самураев! Те рассыпались пеплом, как и предыдущие, но тут же собирались вновь! Сотня не уменьшалась!

Тэнгу наблюдал, не двигаясь. Маслянисто-красные глаза следили за мальчишкой Северовым по-особенному, будто пытался запомнить его — как тот отважно дерётся. Как изящно двигается. Как скупо атакует, затрачивая минимум сил. И всё же — юный имперец пропускал удары. Тенденция такова, что через полчаса — мальчик получит такой урон, что посыпется. А наблюдать за падением столь прекрасного мечника не имеет никакого удовольствия для старого японца. Пора прервать жизнь мальчишки, пока его танец ещё красив.

Самурай крепче сжал катану.

«Пора, юный имперец, ты удивил меня, и достоин быстрой смерти.»

Перерубленная марионетка позади Александра растворялась в пепле, как из её тени вылетел Тэнгу. В прошлый подобный раз мальчишка каким-то образом умудрился убрать голову, но вот убрать спину? Такое не выйдет. Японец воткнул катану остриём прямо меж лопаток!

И с губ Тэнгу сорвалось последнее слово. Тихое, ласковое:

— Прощай.

Катана прошила спину юнца, пробив накидку, рубашку, целясь прямо в сердце. Идеальный удар Лорда в полном Слиянии, помноженный на усиление собственного Домена. Удар, после которого практик должен не просто умереть, а перестать существовать. Катана шла без сопротивления. Вошла по самую цубу, будто погрузилась не в человеческое туловище, а в бездонную воду.

Тэнгу вдруг замер.

Маслянистые красные очи расширились, насколько вообще могли расшириться такие глаза. Мозг, отшлифованный двумя веками битв, не понимал ЧТО ПРОИЗОШЛО.

ЧВЯК.

Мальчишка, не разворачиваясь, ударил левой рукой с зажатым в ней последним кинжалом, который у него оставался. Обратным махом, через плечо, не глядя, и всадил в шею Тэнгу. Точно в сонную артерию, проходящую под кадыком. По самую рукоять.

Бой остановился.

Сотня мёртвых Архимагистров застыла, будто кто-то остановил время. А затем стали медленно-медленно осыпаться в пепел.

Тэнгу выронил катану. Та вывалилась из спины юноши и упала.

Александр отпустил рукоять кинжала, после чего развернулся.

Самурай ещё стоял, но колени уже подламывались. Из-под кинжала, торчащего в шее, толчками сочилась чёрная кровь.

Северов подхватил его под локти и мягко, осторожно опустил на пепел. Сам присел на колено рядом, придерживая старика за плечи, дабы тот не упал на спину.

Красные глаза Тэнгу безотрывно смотрели на Александра в упор. И теперь в них было совершенно человеческое выражение. Непонимание. Чистое, детское, искреннее непонимание того, что только что произошло.

Клюв приоткрылся. Вырвался булькающий хрип. Старик пытался спросить.

И юноша, будто прочитав его невысказанный вопрос, тихо ответил.

— Ты действовал прекрасно, генерал. По-настоящему прекрасно. Это был лучший удар, который я когда-либо видел. Но ты угодил прямо в ловушку.

Тэнгу хрипнул. Из клюва выкатилась тонкая струйка крови.

— У меня на спине, — продолжал мальчишка всё тем же тихим голосом, — прямо на коже, под рубашкой и под накидкой, нарисован пространственный контур. Он всегда активен. Прям открытое окно. Всё, что войдёт в этот контур, попадает в пустоту. Меч, копьё, стрела — что угодно. Твой «Крик Ворона» проткнул контур.

Старик слабо моргнул. Он понял. Это было не просто гениально. А НЕНОРМАЛЬНО. Однако, его клюв снова открылся — хотел задать второй вопрос. КАК⁈

— Хм, — задумчиво промычал Александр. — Видимо, ты спрашиваешь, как не почувствовал активированный контур… Ты же Лорд. И должен был учуять эфир от контура за версту. Любой бы учуял. Но ты не ничего почувствовал. Так вот, дело не в тебе, Ода-сан, — юноша указал взглядом на свою подранную, изрезанную накидку, — Это всё она. Постоянно жрёт эфир — мой, чужой, любой, до которого может дотянуться. Сколько раз хотел её выбросить. Жёны тоже ругаются, что я в ней похож на нищего. Тёща купила кучу новых. Но я всё ещё в ней. — Он печально улыбнулся. — Да, она хоть и самовосстанавливается и не надо тратиться на портного, но слишком прожорлива. Однако, я придумал как использовать этот её недостаток. Подумал, что она запросто сожрёт излишки эфирного излучения с печати на моей спине. Так и вышло, слизала его, как собака. А контур стал для всех невидим. Никакого эфирного следа. Вообще ничего.

Тэнгу слушал. Глаза уже мутнели, но держался, желая дослушать до конца. Александр это видел и продолжал.

— Контур нарисовала моя жена, генерал. Её зовут Ингрид. Она северянка. Высокая, сисястая капец, а какие ноги… ох, но при всём этом — страшно неловкая. Роняет всё, что берёт в руки. Спотыкается на ровном месте. Бьёт посуду, — он мягко улыбнулся. — Но рисует, генерал, она прекрасно. Лучше всех, кого я знаю. Так что перед моим отъездом в Китай нарисовала эту печать. Даже ругалась, мол я слишком много дышу, и ей неудобно, представь?

Старик слабо улыбнулся. Углы широкого вороньего рта чуть приподнялись. Из-под клюва вышел ещё один булькающий хрип, но в этот раз прозвучал как смех.

Александр тоже улыбнулся и тихо произнёс:

— Ты проиграл не мне, Ода-сан. Ты проиграл женской заботе о своём муже. Думаю, это не так обидно.

Тэнгу прикрыл глаза. И ещё раз улыбнулся.

А после…

Его не стало.

Александр ещё держал старого самурая за плечи, чувствуя, как тот тяжелеет. Потом мягко опустил его на пепел и закрыл ему глаза, хоть у Тэнгу веки были птичьи, но всё же закрылись.

Красный эфир Домена постепенно растворялся. Кладбище теряло плотность, ржавые мечи сдулись ветром, а сам пепел потёк вверх, к красному небу, будто кто-то перевернул мир вверх дном.

— Спасибо за бой, Ода-сан, — тихо сказал Александр.

У него оставалось от силы полминуты, прежде чем Кладбище Тысячи Воронов схлопнется и выбросит его обратно в реальность.

Ещё немного юный Северов просто стоял над телом старика, смотрел на него и думал.

«В нём сейчас двухвековой эфириум. Чистый, отшлифованный, высшей ступени. Скоро Домен разрушится, и весь этот эфириум за пару часов растворится в воздухе. Бесследно. Бесполезно. Останется только труп. Это неправильно».

Он присел рядом с Одой. Сложил указательный и средний палец. Оба посерели и затвердели. Ногти превратились в гладкие, отполированные клинья. Стали негнущимися.

— Прости, старик, ты уже ушёл и ушёл достойно. Но твоя сила слишком хороша, чтобы позволить ей рассеяться в небытие. Я заберу её. Пусть хотя бы она живёт в этом мире дальше.

Он мягко коснулся когтями груди самурая, прямо над сердцем, у пластин доспеха. Лак не сопротивлялся. Костянные пальцы вошли в доспех и плоть без сопротивления, как горячий нож входит в воск. Дошли до сердца. И принялись качать. Александр закрыл глаза. От пальцев к плечу и к самому ядру потёк поток Лордовского эфириума. Две сотни лет дисциплины. Тысячи побеждённых противников, миллионы взмахов катаны — всё это, спрессованное в плотный, тяжёлый сгусток, теперь медленно перетекало в юного Северова.

Всё заняло секунд десять, пятнадцать. Когда поток иссяк, мальчишка мягко вытащил пальцы и поднялся. Теперь дело за малым — переварить полученное.

— Спасибо, Ода-сан.

И Кладбище Тысячи Воронов схлопнулось.

* * *

Для сотни тысяч солдат Азиатского Союза и двух Лордов последние минуты были просто ожиданием неизбежного. В их мире правила были предельно ясны — если Лорд ловит тебя в свой Домен, а ты не можешь развернуть свой в ответ — ты труп. Пытаться развернуть Домен уже внутри чужого пространства задача не просто невыполнимая, а требующая колоссального превосходства в силе. А уж выжить там на голых рефлексах… сродни чуду.

Поэтому, когда Домен схлопнулся, китайцы и японцы мысленно уже похоронили дерзкого русского юнца. Генерал Ода в своём абсолютном мире был непобедим! Они просто ждали, когда красная полусфера Домена рассеется, и их бог войны выйдет наружу с отрубленной головой так называемого Ненормального Практика или как там его звали, неважно.

Домен втянулся в одну точку и исчез.

Что значило — конец боя.

Ветер разогнал остатки эфирных облаков.

И тысячи глаз устремились к поляне. И тут же замерли.

Там стоял не генерал Ода, а мальчишка Северов.

Его плащ висел окровавленными лохмотьями. Живот, бока и плечи были исполосованы так, что виднелось мясо. Кровь капала с пальцев на траву. Но он стоял крепко, с прямой спиной.

Подле него лежал мёртвый генерал Ода.

Не было никаких двусмысленностей. Одно дело, если бы самурай ещё дышал, был ранен, но нет. Он был убит.

Над долиной повисла небывалая тишина. Никто не хотел осмысливать увиденное.

И всё же — глаза не обманешь. Как и узлы — от старого Лорда не исходила эфирная аура. Он мёртв.

Японский экспедиционный корпус, монолит дисциплины и Пути Меча, рухнул. Катастрофа наяву. Пехотинцы, гвардейцы-самураи, ветераны, все опустились на колени. И над долиной разорвался единый, дикий вопль. Они не просто плакали. Они выли. Снимали шлема, рвали на себе волосы, бились лбами о камни:

— ГОСПОДИН!!!

— НАШ ГОСПОДИН ОСТАВИЛ НАС!!!

— ГОСПО-О-О-О-ДИ-И-И-ИН ОДА-А-А-А-А-А!!!

Их бог был убит в своём собственном храме. Неизвестно как. Неизвестно чем. Идеальный Путь Меча оказался бессилен против кровавого, жуткого имперца.

Китайская пехота в ужасе попятилась.

— Он… чудовище…

— Демон! Гуй!

— Ненормальный Практик…будь он проклят небесами…

— Нам конец!

— Как генерал Ода посмел проиграть⁈

С крепостных стен же Крепкого Ореха скандировали во все глотки:

— НЕНОРМАЛЬНЫЙ ПРАКТИК!!! НЕНОРМАЛЬНЫЙ ПРАКТИК!!! НЕНОРМАЛЬНЫЙ ПРАКТИК!!! УРАА-А-А-А-А-А!!! УРААА-А-А-А-А-А-А! УРА-А-АА-А-А-А-А!!!

— ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ!!! — Воспылал Магнус, горя в эфирной ауре. — ЛУЧШИЙ ИЗ ЛУЧШИХ! ПРЕВОСХОДНЕЙШИЙ ИЗ ПРЕВОСХОДНЕЙШИХ!!! ГЕНИЙ КОНТУРОВ И МЕЧА, ДАРОВАННЫЙ НАМ НЕБЕСАМИ!!! ВАШЕ-Е-Е-Е ВЕЛИЧЕСТВОО-О-О-О!!! Я ВААААШ НА ВЕЕЕЕКИИИИ!

Волконский рядом с улыбкой потирал бороду: «Так вот ты какой, Ненормальный Практик… Воин, без страха шагающий в бездну. У тебя сердце льва, мальчик…»

Воронцов же улыбался, как псих:

— Это я нашёл его… Я открыл его миру…

Юный Александр, тем временем, глубоко вдохнул, а затем повернулся к Лорду Шэню и громко произнёс:

— Кто следующий?