Застучали капли по брусчатке, сбивая всю пыль. Начался мелкий дождь. Кап-кап-кап. Капали капли с носа юного Северова. Он поморщился, приоткрыл глаза, пару раз моргнул, потёр их рукавом. Голова гудела, тело зудело, ломило. Тянуло от усталости. Он взглянул в небо — всё затянуло серыми тучами, ещё и темнеет. Хотел приподняться, но понял, что укрыт добротной такой офицерской шинелью. Скосил взгляд вбок. По соседству, привалившись плечом к тому же каменному обломку, спал полковник Митрохин. Седой, уставший, обещавший сторожить покой героя, но банально не выдержал отката адреналина и всей этой измотанности. Его седая голова свесилась на грудь, и он тихо, вполне себе интеллигентно посапывал.
Поодаль, вытянувшись в струнку под моросящим дождём, стоял молоденький лейтенант. Увидев, что юный Северов открыл глаза, дёрнулся, округлил глаза и тут же попытался отдать воинское приветствие, вышло резко, что едва не выбил себе глаз.
— Ваше С-сия…
— Не шуми, парень, — Саня поморщился и лениво махнул, дескать, расслабься. Сам стянул с себя шинель и, стараясь не разбудить полковника, накинул её ему на плечи. Тот пробормотал что-то невнятное и поудобнее устроился на камнях.
Сам же Александр поднялся. Ох, как же всё затекло! Потянулся, суставы прострелили целой серией щелчков! От шеи до поясницы. Сделал пару махов руками, разгоняя застоявшуюся кровь. Немного наклонов. Даже приседаний. Ну всё — вроде как тело работает. Стартовая диагностика, так сказать, пройдена, не развалится по пути. Головокружение, что б его, ещё накатывало, но регенерация своё дело знала. Жить будет.
Он огляделся. Вокруг идёт работа. Солдаты с инженерами, пользуясь бегством врага, занимались разборкой завалов, перетаскали раненых. Кипела суета. На стенах зажигали эфирные фонари. Надрывали глотки сержанты. Нужно было подготовиться к ночёвке. Взгляд Сани сместился на генерала Разина — тот всё также спал в золотой капсуле, ну и храпел аки богатырский конь.
— Пусть поправляется, — пробормотал Сашка.
Сбоку что-то задвигалось. Юноша перевёл взгляд. Екатерина Великая морщилась, ворочаясь с боку на бок, реснички подрагивали. Очевидно — просыпалась.
Юный Северов подошёл к ней, деактивировал контур, и капсула растаяла. Командующая Чёрного Лебедя с тихим стоном приоткрыла один глаз, затем второй.
— Ох… — Ещё замутнённым взглядом скользнула по руинам, затем китайским трупам неподалёку, и сфокусировалась на мальчишке в окровавленной одежде пред собой. После чего приподняла бровь и грациозно, насколько конечно позволяли раны, приподнялась на локте. Её накидка была разорвана, льняная рубаха тоже лоскутами, при чём приоткрывая ВЕСЬМА-ВЕСЬМА внушительные виды, но Катерину подобное вообще никак не заботило. Она смотрела на юношу снизу вверх, просто лёжа на земле, как будто это совершенно нормально для командующей, ну и разглядывала его с интересом всего — начиная от грязных сапог и заканчивая мокрыми волосами, с которых стекали капли моросящего дождя.
— Ну надо же, — щекотнули её бархатные нотки. — Значит, мне не приснилось. Ты и правда существуешь.
Саня приподнял бровь в некоем замешательстве, ЧЕГО ЭТО ОНА ТАК ЗЫРКАЕТ?
— Существую. Как самочувствие, командующая?
Катерина подложила ладонь под голову, продолжая лежать, словно дикая кошка, игнорируя дождь.
— Ощущение не из приятных. Будто бомжи осквернили, и хотели меня сожрать, но передумали, — и ухмыльнулась, не отрывая от него взгляда. — Слушай, мальчик… А ты ничё так. Аркашка не врал, смазливый.
— Да ты тоже, — парировал юноша.
— Хах! Вот так ответ! — Катерина широко улыбнулась, прищурив карие глаза. А сколько озорства в них, ещё и женского любопытства. — Я, кстати, как очнулась, лежу и думаю: кто это такой дикий мне жизнь спас? Ненормальный Практик? Но ему же должно быть куда побольше чем тебе! Так сколько тебе лет, чудо ты наше? Восемнадцать хоть есть? Или меня за совращение малолетних по статье пустят? А то убивал ты этих китайских хряков как матёрый маньяк, а на мордашку — так бы и ущипнула за щёчку. А может и не только за неё.
Саня усмехнулся. Вот так неукротимая женщина!
— Не переживай, достаточно уже годков, чтоб не краснеть от твоих подкатов, Катюшка.
— О-о-о! Какой ты, а! — она рассмеялась, правда, тут же схватилась за восстанавливающиеся рёбра. — Ай, блин… Не смеши меня пока. А подкаты… это ещё не подкаты. Слушай, Князь… или как тебя там теперь величают все. — она, сморщив нос от боли, всё равно улыбалась, ещё и так заразительно. — Ты же понимаешь, что после того, что тут устроил, каждая вторая баба в Империи захочет от тебя детей?
— Возможно, — пожал тот плечами.
— Возможно говорит, — усмехнулась она. — Если что, обрати внимание, — провела она ладонью пред собой, — Видная, опытная, командующая и Лордесса, ну и просто прекрасная женщина… — и стрельнув глазками, а это ох как умела, закусила губу. — … ну или хотя бы в благодарность коньяком напою тебя. Что скажешь, спаситель? Ты как вообще с женщинами постарше? Справляешься так же мастерски, как с китайскими лордами?
Юной Северов вновь расплылся в усмешке, глядя на неё с эдакой снисходительной ленцой, как старший брат. Ни капли смущения.
— Смотря на сколько постарше, Катюха. Если песок из всех щелей не сыплется, то справляюсь играючи. У тебя, как погляжу, его нет — сплошная жаровня.
— О-о, поверь, мальчик, — мурлыкнула Катерина, облизнув разбитые губы, — там такой жар, что можно и сгореть.
— Заметил, — хмыкнул тот, скользнув взглядом по её разорванной рубахе, из-под которой щедро выглядывали пышные формы. — И рёбра тебе сломали, и резали, а буфера всё равно торчат, как на параде. Уральские мастера лепили?
Катерина аж кашлянула от возмущения, а после довольно хохотнула.
— Ах ты ж, перец! Буфера ему мои понравились! Мама с папой вылепили, что б дочь нормального муженька нашла, а его всё нет и нет. Вот и думаю, может мне нужен Ненормальный? — и подмигнула, а затем уже серьёзней спросила: — Слушай, а ты вообще как, женат? Такого породистого, да ещё и дикого жеребца грех без привязи держать, уведут же.
Юноша присел на корточки пред ней, стёр большим пальцем дождевую дорожку с её щеки.
— Дома целый цветник ждёт, еле на войну пустили, чуть с потрохами не сожрали перед уходом. Так что парень я занятой.
— Прям цветник? — глаза Катерины блеснули. — Значит, тренированный. Это хорошо… Ох, как хорошо. Слушай, Саш. Я, конечно, девочка уже сильно взрослая, сто двадцать первый годик пошёл, всё понимаю — жёны, тёщи, небось забот у тебя, побольше моего. Но то, как ты китайских хряков на ремни пустил… мне прям голову снесло, серьёзно, не потому что мне по башке шандарахнули. Я ж это… никогда о спиногрызах не думала, а тут прям захотелось от тебя нарожать! Парочку таких же отбитых, шизанутых Лордов! Будем их вместо пушек на стены ставить! Что скажешь? Внесём вклад в генофонд Империи?
Саня положил ей ладонь на плечо и чуток потрепал, как непослушную младшую сестрёнку,
— Боюсь, милая, Империя не выдержит столько Ненормальных Практиков. Ещё и с твоими габаритами. Они ж столицу разнесут в первый же день.
— А мы их по разным гарнизонам распихаем! — жарко возразила Катерина, улыбаясь. Она чуток придвинулась, грудь колыхнулась. — Ну же, Санечка. Я сверху буду, чтоб тебе не тяжело было…
— К-Катька… — раздался со стороны сдавленный, сиплый стон. Генерал Разин приоткрыл один глаз и с трудом повернул голову. — П-прекрати… домогаться… до пацана… Уйми… хотелку…
Екатерина замерла, цокнула язычком и закатила глаза.
— О, господи! Аркашка! Ты даже когда наполовину мёртвый, всё равно умудряешься всю романтику обосрать! Вот стоило тебе очнуться именно сейчас, а⁈ — и тяжело вздохнула, однако с искренним облегчением, ведь старый друг жив.
Лордесса тут же неспеша поднялась. Окровавленная, в драной рубахе, но гордая, как истинная царица. Поправила слипшиеся от крови чёрные волосы, перекинув за спину, выпрямилась во весь свой высоченный рост и смерила юного Северова многообещающим взглядом.
— Мы с тобой ещё не закончили, Александр, — сказав тише, проворковала она. — Считай, это была прелюдия.
— Как скажешь, — он кивнул.
Екатерина развернулась и прихрамывая на заживающую ногу, пошла в сторону цитадели, покачивая бёдрами. К ней тут же подскочили медики во главе с молоденькой санитаркой Дарьей, на ходу раскрывая чемоданчики.
— Командующая! Осторожнее, давайте мы поможем! — засуетилась Даша, пытаясь подхватить великаншу под локоть.
— Отставить, голубушка! — царственно отмахнулась та от помощи. — Сама дойду, не развалюсь, чай, не стеклянная.
Она прошла ещё немного, а затем, склонившись к санитарке, тихо спросила:
— Дашка… глянь незаметно. Он там смотрит на мой зад?
Дарья осторожно скосила глаза назад, на мальчишку-Лорда.
— Никак нет, командующая. Он к генералу Разину пошёл…
Екатерина раздражённо цокнула и пробормотала:
— Вот же… Ну ничего-ничего. Сегодня он от меня не уйдёт, уложу его на раз-два! И плевать мне на его цветник…
…
Генерал Разин привалился спиной к камню. Контурная капсула работала исправно: рана в животе затянулась, остался только свежий шрам, но крови Разин потерял знатно, и был белее мела. Он смотрел на подошедшего Сашку по-стариковски, будто смотрел в прошлое, на девять лет назад, ведь юный Ненормальный Практик совсем не изменился. А ещё — стал Лордом-Эфироправом. Невероятно… Этот мальчик не просто бриллиант, коего генерал рассмотрел в штрафбате, он некто больший. Возможно будущий Верховный Эфироправ, которых в данный момент нет на Земле. Последний умер ещё сорок лет назад.
Александр опустился подле него на камень, вытянул ноги, дождик хлопал по его накидке, сам он специально подставил лицо мелким каплям, освежаясь, и прикрыл глаза.
— Зря ты её перебил, Аркадий Степанович, — с улыбкой произнёс он. — Она уже перешла к конкретным предложениям.
— Если б не перебил, Сашка, — сипло ответил Разин, — она б тебя прямо тут на камнях и оприходовала. А ты вон какой, как будто только из мясорубки вылез, живого места нет. Считай, я тебе жизнь спас.
Юный Северов тихо рассмеялся, и закашлялся. Рёбра давали о себе знать. Повисло молчание. Шумел дождик, разбиваясь о камни, да вдалеке перекрикивались солдаты у завалов.
Генерал сглотнул ком в горле. Огрубевшая, мозолистая ладонь легла юноше на плечо.
— Девять лет, Сашка… — его голос надломился. Всё генеральское, всё мужское, всё уступило место простому человеческому. — Девять грёбаных лет.
Мальчишка открыл глаза и, повернув голову, увидел, как в серых глазах старого вояки наливаются слёзы. Он вообще не был сейчас похож на сурового замкомандующего, скорее уставший дед, дождавшийся любимого внука с войны.
— Я ведь, когда увидел твой чёрный арбалет… и эту накидку… — Разин, сглатывая слёзы, выдохнул. — Решил, что у меня предсмертный бред. Что это Ангел Смерти пришёл за мной в таком виде. Воробей… Эдак ты устроил тогда! Сколько наших спас… А как вышел один на один против Рональда? Всегда считал тебя борзым малым, не из-за слов, нет, словами ты всегда был скромен. А вот дела твои — как у самого борзого парня, что я повидал за свою жизнь. Потом ещё и исчез. Ни слуху, ни духу.
Саня мягко накрыл дрожащую руку старика ладонью.
— Нужно было так, Аркадий Степанович. Я уже тогда числился мёртвым официально. Если бы снял маску, и кто-то узнал, что Александр Волков жив… это принесло бы мне кучу проблем. Тогда я ещё не был готов защитить ни своих женщин, ни себя самого. Теперь, как видишь, всё изменилось.
— Да… я понимаю… головой-то всё понимаю, — Разин второй ладонью вытёр лицо и от дождя и от слёз. — Но знал бы ты, пацан, как это тяжело было. Мы ж тебя похоронили. А когда объявился Воробей… я ведь даже рассердился, что он так напоминал о тебе. Но сердцем… сердцем глубоко-глубоко внутри чуял, что это ты. Контуры с арбалета? Кто ещё способен на подобное если не Ненормальный Практик? А когда ты ушёл, все эти девять лет я каждый чёртов день думал: как ты там? Жив ли? Ешь ли нормально, в конце концов… Да и вообще, столько всяких мыслей было.
Саня тепло улыбнулся.
— Ем я отлично, генерал. Женщины мои всегда следят, чтоб не уходил из-за стола с пустым животом.
— Это хорошо… хорошо, — Разин шмыгнул носом и крепче сжал плечо юноши. — Значит, имперской логистикой сейчас занят, так?
— Вроде того. Заключил договор с Государем. Перебрасываю ресурсы через пространственные контуры, чтоб ребята на фронте с голоду не пухли. К вам, вот, тоже заглянул… правда, заказ оказался с сюрпризом. — и ухмыльнулся.
Разин тоже улыбнулся, понимая, что этот мальчишка буквально раздавил двух китайских Лордов, которым ни он сам, ни Катерина Великая так и не смогли ничего противопоставить. А остальная китайская армия свалила. Никаких больше улюлюканий, вражеских палаток под боком, только пустое вытоптанное поле.
— Ты сотворил чудо, сынок, — с благоговением произнёс генерал. — Если б не ты… Чёрный Лебедь сегодня бы перестал существовать. А Катьку бы… — его старческое лицо исказилось от боли при одной мысли о том, что должно было произойти с Лордессой. — В общем, мы перед тобой в неоплатном долгу. Снова.
— Бросьте, Аркадий Степанович, — Саня отвёл взгляд в сторону. — Мы же свои. А свои своих не бросают. Если б знал, что тут ТАКОЕ, прибыл бы пораньше.
Разин, проглотив слёзы, придвинулся и, через боль в заживающем животе, по-дедовски обнял юного Северова, как обычного мальчишку.
— Живой… — шмыгнул старик ему в макушку. — Самое главное, живой, Сашка. И какой сильный стал… Горжусь тобой. Так горжусь, что грудь распирает.
Тот похлопал старика по широкой спине.
— Спасибо, генерал, рад, что и Вы живы. А теперь — давайте-ка закругляться, а то оба сейчас промокнем и простудимся, да и Вам нужен полноценный отдых. А мне, если честно, не помешает тарелка горячей каши, нашей крепкой батальонной.
Разин отстранился, вытер глаза рукавом и криво усмехнулся.
— Каши? Да после такого я прикажу интенданту последние запасы вскрыть! У нас там где-то банка трофейной тушёнки была запрятана! Специально для такого случая берегли! Идём, сынок! Идём!
Саня помог ему подняться, придержав за плечо:
— Аркадий Степанович, раз я числюсь логистом, давайте обойдёмся без вашей заначки. Сейчас сообразим нормальный провиант из моих личных запасов. Вы только покажите, где тут главный склад, а то сваливать на плацу под дождь продукты нехорошо, под крышу бы, а Вы уж потом сами определитесь — что, да куда.
Разин, кряхтя и придерживая ладонью шрам на животе, посмотрел на него. Вздохнул. Помотал седой головой.
— Знаешь, даже не буду пытаться понять, как именно ты это сделаешь, Александр, — пробурчал он с добродушно. — А склад покажу конечно. Идём!
И пошли через истерзанный плац. Старый, седой генерал, с кровавым пятном на мундире и юный Лорд в рваной рубахе, чьё имя навсегда впечаталось в историю этой войны. Дождь накатывал, да и вечерело, тут и там вспыхивали эфирные фонари и факелы со смолой. Люди прекращали работу, когда эти двое проходили мимо. Вытягивались по стойке смирно, руки к козырькам. Тихая болтовня летела вслед:
— Ненормальный Практик…
— Наёмник Воробей…
— Он настолько молод?
— Сколько ему лет?
— Он сильнее всех Лордов в Империи…
— Как он разделался с братьями Хэ… я, признаться, до усрачки испугался…
— Жуткий мужик…
— А Я ЕГО ЛЮБЛЮ! Настоящий мужичара с яйцами! Ворвался и сделал ны-а! Как надо! Во! — солдат радостно оскалился и победно вскинул вверх большой палец.
В строю рассмеялись, одобрительно закивали.
Сержант Кузьмин, находясь у развалин вместе с молодым лейтенантом Голицыным и рядовым Петькой, смотрел в спину удаляющемуся Александру, на его чёрную уже чистую накидку.
— Да уж, — тихо произнёс он. — Не появись он, нас бы сейчас сожгли всех до одного…
Петька сглотнул, в глазах чистая благодарность.
— Этот парень… этот Ненормальный Практик… навсегда запомню его. И этот день.
Буквально через десять минут главный логистический склад «Гнезда», зиявший пустотой, оказался забит под завязку. Саня установил пространственный контур и просто щёлкнул пальцами, забрав сразу несколько партий со склада Корнелии, и всё помещение заполнилось кучей еды, что яблоку негде пасть! Тонны отборного белоснежного риса в мешках, бесконечные ряды ящиков с сушёной рыбой и копчёным мясом, медикаменты, чай. И, что особенно тронуло старое солдатское сердце Разина — целая батарея бочонков со спиртом и ящиков с трофейным вином! Генерал только крякнул, перекрестился на эту гору еды и приказал немедленно выдать гарнизону двойной, а потом махнул, и сказал тройной паёк!
В покоях командующей.
Екатерина Великая принимала купель. Глубокая дубовая бадья до краёв наполнена горячей водой, от неё поднимался густой, дурманящий пар целебных трав. Процесс регенерации забрал много сил, нужно было восстановиться, да и потом — после долгих дней осады и ожесточённых боёв Лордессе слава богам можно расслабиться. С откинутой головой и прикрытыми глазами, она блаженно напевала столичный вальс. Густые чёрные волосы влажными змеями прилипли к царственной шее и плечам, как чернила на бледной коже. Упругая бомбезная грудь вздымалась при каждом глубоком вдохе. Капли скатывались по изящным ключицам, скользили по округлостям и исчезали в ложбинке. Раненая и уставшая, со слегка припухшими губами, она выглядела чертовски соблазнительно. Дикая, властная, сильная.
В дверь постучали.
— Да заходи уже, не заперто… — бархатным, ленивым голоском отозвалась Катерина, даже не открывая глаз.
Вошла санитарка Дарья с серебряным подносом, при этом стараясь не смотреть на обнажённую командующую, хотя признаться, отвести взгляд от такой картины было ой как сложно.
— Командующая, простите, что отвлекаю. Вам тут просили передать.
Екатерина приоткрыла один глаз. На подносе — изящная пузатая бутылка дорогого китайского сливового вина и фарфоровая пиала, доверху наполненная засахаренными фруктами.
— Ого. И откуда у нас в осаждённой крепости такие деликатесы? — Катерина приподнялась, горячая вода омыла её роскошные сисяндры с аккуратными бледно-алыми ореолами и торчащими сосочками, заставив даже Дашу густо покраснеть. Вот так дива! Идеальная!
— Это… от Александра Северова. Он сказал, чтобы занесли Вам прямо в покои.
Екатерина замерла. Пухлые губёшки растянулись в широкой, откровенно хищной улыбке. Она грациозно потянулась к подносу, взяла засахаренную вишенку и закинула в рот, чувствуя, как сладкий сок взрывается на языке.
— У-у-у-ххх… — сладко простонала она, откидываясь обратно на бортик. Карие глаза заблестели ТАКИМ предвкушением, что Даше стало не по себе. — Даш, ты понимаешь, что это значит?
Санитарка хлопнула ресницами:
— Ну… что Ваше Сиятельство ранены, и он решил проявить заботу? Угостить Вас после тяжёлого боя…
Катерина запрокинула голову и раскатисто рассмеялась.
— Пф, глупышка! — и взглянула на Дарью горящим взглядом. — Заботу он проявил, когда Аркашку штопал. А бабе в спальню вино и сладости тащат только с одной целью. Всё просто, Дашуня, он меня хочет! — и слизнула остатки сиропа с мокрого пальца. — Цветник говорит, а сам, проходимец этакий, уже дорожку ко мне прокладывает! Ох, чую, ночка будет жаркой… Давай, Дашуня! Бросай поднос, тащи полотенце, масло для тела и вынимай из сундука моё чёрное кружевное бельё! Будем брать Ненормального Практика в горячий плен!
К ночи разрушенный плац «Гнезда» преобразился до неузнаваемости. Обломки и обвалы были убраны, кровь смыта, куски брусчатки уложены. Всё привели в полный порядок. Теперь тут горели десятки жарких костров, булькали походные котлы с яствами. Кто готовил плов, кто похлебку. Разливали с бочек спиртное, жарили мясцо и варили уху — в общем, сплошное раздолье. Пир выживших во всей своей красе. Искренний, надрывный, с песнями, смехом. А тем — кто горевал наливали ещё больше. Время грустить ещё будет, сегодня гуляй душа!
У огромного сооружённого кострища были сколочены лавки, готовили отобранные повара, специально для штаба. Аркадий Степанович сидел во главе, попивая сливовое вино. Тут же полковник Митрохин, офицеры, и, конечно же, юный Северов. Тот успел помыться, смыть и пыль и кровь, и переоделся в чистую льняную рубаху, остальные шмотки постирал и высушил эфиром — делов раз плюнуть. Начистил сапоги, кое как причесался и сидел теперь вместе со всеми на полном расслабоне, неторопливо жуя мясо с ножа. Офицеры посматривали на него с благоговением, то и дело поднимая за него тосты. Саня принимал почести спокойно, не скромничал, мол хватит вам и в таком духе, и не паясничал, просто кивал, улыбался и поддерживал нехитрые разговоры обо всём и ни о чём: и о службе, и о погоде, о том, как лучше вялить рыбу, о питерских ценах — никто не хотел говорить о войне.
И тут всеобщий гул на плацу начал стихать. Обрывались один за другим разговоры, ведь из цитадели вышли санитарки, а впереди Она.
Командующая Чёрного Лебедя.
Парадный, безупречно скроенный мундир чёрного цвета, с серебряным шитьём и эмблемой Лебедя на предплечье. Чёрные волосы волнами спадали на плечи. Синяк на скуле сошёл. В тёмных глазах огонёк. Как Богиня выше большинства на голову, а то и две, она проходила мимо костров в своих высоких чёрных ботфортах на белых брюках. Ух. Отборная мадемуазель. Мужики глазели в оба. Страшно было пялиться — она ж Лордесса! Ещё и командующая! Уши оторвёт! Но так хотелось…
Остановившись у офицерского костра, Катерина взяла протянутый Митрохиным кубок с вином. Обвела взглядом своих людей, и сильным, бархатным голосом громко произнесла:
— За тех, кто остался держать небо! И за тех, кто ещё попьёт кровь врагам Российской Империи!
— УРА-А-А-А! УРА-А-А-А! УРА-А-А-А-А! — взревел гарнизон.
Катерина выпила, утерла губы и, наконец, перевела взгляд на сидящего у огня юного Северова. А какие в глазах бесенята! Она грациозно опустилась на скамью напротив него, закинув длиннющую ногу на ногу. Молча, так ничего больше не сказав, зато как в воздухе повисла странная атмосфера! Стоило им только взглянуть друг другу в глаза… Она была царицей этого бала, а он — Богом Резни, который этот бал ей подарил. И оба — и она, и он это понимали. Но, как взрослые люди, просто наслаждались вечером и этим чувством молчания.
Александр вновь поймал её взгляд с лёгкой усмешкой, отсалютовал кружкой с чаем и допил до дна. Затем взглянул в сторону и увидел с десяток девиц в зеркальных шлемах, что-то рьяно рассказывающих друг другу. Парочка из них, увидев его взгляд, помахали. Он кивнул им, отвернулся, увидел прищур от Катюхи, мол как ты смел смотреть на кого-то кроме меня! Он же с улыбкой спросил у Разина:
— Аркадий Степанович.
Тот кивнул:
— Что такое, Александр?
— Да вот, увидел уральчанок, — указал он на девиц в шлемах, — и вспомнил, как там Абызова поживает?
Генерал покрутил ус с улыбкой:
— Замужем, второго скоро должна родить, — и икнул, — а так бы с нами тут была, даже свою академию бы бросила.
— Верно… Ольга — деваха боевая, — согласился Митрохин.
Юноша же снова спросил:
— Академию? Она преподает?
— Ага, не пропадать же её таланту? — улыбнулся Разин, — Она у нас это, контурную науку в полевых условиях молодёжи толкует!
— Понял, передавайте ей привет от меня, — кивнул Александр, — очень рад за неё.
— Передам, обязательно передам, вы ж с ней, помнится, форт брали, хорошо тогда сработали, — поднял бокал генерал.
— Да, хорошие были времена, — улыбнулся Александр и поднял кружку с чаем, выпив вместе со стариком. Пить вино? Ну нафиг! А то натворит тут дел! В соло пойдёт захватывать Китай, хе-хе!
Катерина молча пригубила вино.
Вскоре началось то, что обычно происходит в таких вечерах — травля баек. Разин шутил про свои приключения молодости. Митрохин о своих. Каждый офицер пытался рассказать самые лучшие моменты из жизни. Лилось вино, тлел табак, съедались яства. Кто уже плясал по соседству под гармонь, другие запевали народные песни. Что до юного Северова, то он был не против их веселья, но включится так и не смог. Странно, в подобных гуляньях он частенько ощущал себя чуточку чужим. Может, потому что у него не было друзей? Аркадий Степанович ему скорее, как боевой товарищ, но не близкий друг. А может, его просто всё утомило. Либо же это откат пережитых эмоций после боя с китайцами. Некое опустошение. Всё же смертельные дуэли — будоражат… трудно испытать подобный кайф в обычной повседневной жизни, потому-то многие люди и идут путём боевых практиков — испытав один раз эйфорию победы, очень сложно забыть ощущение этого великолепия и хочется ещё, ещё и ещё.
Под байки и смех, юный Северов поднялся, хотел сказать, что, мол пойдёт спать, но глядя что всем всё равно не до него, просто молча свалил, при чём с хорошим настроением, просто надо бы подышать в сторонке от всего этого гама. Тишины он хотел, вот что. Так что, пройдя мимо компашек у костров, поднялся по каменной лестнице на стену, где дул прохладный весенний ветерок. Встал у зубца. Посмотрел вдаль — темень, ни одной китайской палатки. Ляпота. Дождь прекратился ещё час назад, но тучи висели, предостерегая, дескать мы ещё не закончили.
Позади раздался мягкий стук каблуков по лестнице. Саня не обернулся, чувствовал чья это аура.
— Сбегаешь от собственной славы, мальчик? — промурлыкала Катерина, встав у соседнего зубца и положив на тот изящные длинные руки.
— Скорее, от перегара полковника Митрохина, — ответил юный Северов, — Да и звёзды отсюда видно лучше.
Катерина рассмеялась, повернулась, оперевшись на стену спиной, и посмотрела прямо на него.
— Звёзды? Там только тучи…
— Да? А я вот одну вижу, — подмигнул он ей.
— С-с-с-с! — она прыснула в кулак. — Ты вроде не пил, а поёшь как соловей.
— И не говори, хватило и понюхать.
Она, широко улыбаясь, запрокинула голову:
— Боже, вроде такой милашка, но и пошляк, да?
— Так я ничего такого и не сказал, — пожал тот плечами.
— Ну конечно, — взглянула она ему в глаза, прищурившись. — Кстати, для Бога Резни ты чуток, ну как бы, компактный. Я всё-таки два ноль пять без сапог. Как управляться-то будем? Дотянешься, или мне нагибаться придётся?
Юноша нагло усмехнулся, без стеснения притронулся к её груди. Сжал. Мягко, уверенно, и произнёс, глядя в её блестящие глаза:
— Не переживай за мой рост, Великая, просто природа так распорядилась, что все мои недостающие сантиметры ушли немного не туда. — и щёлкнул её по носу.
Екатерина замерла. Длинные ресницы дрогнули, пока переваривала сказанное, а затем Лордесса запрокинула голову и разразилась громким, бесстыдным хохотом.
— Ах-ха-ха-ха! Ах ты ж, мелкий гадёныш! Я ж говорю, пошля-я-як! — и продолжила смеяться, утирая выступающие слезинки. Затем её взгляд потемнел, став по-настоящему голодным. — Немного не туда, значит? Ну-ну. Надеюсь, в постели ты действительно такой же Ненормальный, как и в бою…
— Пока никто не жаловался, — с провоцирующей ухмылкой бросил Санёк.
— Проверим… — жарко прошептала Екатерина и, приникнув вплотную, взяла резко его тёмные волосы, жёстко сжала на затылке и властно притянула его к себе. Каким же диким и грубым был её поцелуй. Никакой нежности. Только жадность амазонки, дорвавшейся до добычи! Она целовала его смачно, кусая, засасывая его язык. НЕ ВРЕМЯ ТЕРЯТЬСЯ! Юный Северов взял её за брюки, прям за междуножье, так сказать ухватил за канавку! Иди сюда, сученька, ты моя. Сразу за самое-самое! Как же Катька вздрогнула! Как расплылся жар по низу живота! Она оторвалась от его губ всего на секунду, дыша как разгорячённая демоница:
— В цитадель, сейчас же…
— Я могу тебя отыметь и здесь. — и он нагло развернул её к себе задом, рванул ткань брюк в стороны, затрещали нитки, спустились трусики. И Командующая, что и так была мокрее мокрого, потекла как с дамбы.
— Какой ты плохой мальчик, оказывается…
— Не представляешь, насколько…
И понеслось…
Утреннее солнце только-только выползало, освещая пик скалистой горы, возвышавшейся в тройке километров от крепости. Ветер свистел, но его вой напрочь перекрывался ритмичными, сейсмическими грохотами.
БУМ! БУМ! БУМ!
От каждого толчка с горы осыпались камешки, катились валуны и побольше прямиком в пропасть!
Лорд и Лордесса. Абсолютные чудовища. Они всё ещё не остановились с самой ночи! Разбивали в хлам несчастную гору, чтобы не снести цитадель окончательно.
Екатерина Великая упиралась ладонями в скалу. Голая, вся взмокшая, потная, волосы спутались, на роскошном теле царапины, синяки и отпечатки ЕГО рук. Её эфирная аура пылала на всю, иначе без лордовской защиты сотрётся в порошок от ТАКОГО!
— Всё! Всё-всё-всё! — хрипела Катерина надорвано, впиваясь ногтями в скалу, что крошился гранит. — Пощади… я ВСЁ ПОНЯЛА! БОЛЬШЕ НЕ МОГУ! ГОСУДАРЕМ КЛЯНУСЬ!!!
ДУМ! ДУМ! ДУМ!
— Ещё немного, кобылка… — прорычал юный Северов, не сбавляя сумасшедший темп. А как жёстко он в неё входил! Любой такой толчок в обычную женщину просто переломал бы ту! — Терпи, пока я не кончу! — и навалился, прикусил её за щёку, продолжая вколачивать её саму в этот несчастный горный пик!
БУМ! БУМ! БУМ!
Дрожали горы, дрожала и земля, дрожали ноги Катерины, как и она вся!
— Божечки… ААААМХ! — простонала она, задыхаясь. В распахнутых глазах истлел весь вчерашний голод, тепершне только мольба о пощаде. — Да что ж ты!!! Аххх! За подлец такой неустанный⁈ АААААХ… ДА-А-А!!! Боже! Сколько в тебе дури, а⁈ ОХ! МОЯ РОЗОЧКА!!! ЧТО Ж ТВОРИШЬ, ГАД ТАКОЙ!!! ДА-А-АА! ЕЩЁ!!! ЕЩЁ-ЕЩЁ-ЕЩЁ!
— Получай, сучка… — хмыкнул он сквозь зубы и сделал финальный, самый мощный заход.
Катерина выгнулась дугой, запрокинула голову к небу, из глотки вырвался такой пронзительный женский стон, что на километры вокруг взмыли тучи перепуганных птиц!
— ДА-А-А-А-А-А-А!!! КОНЧАЮЮЮЮЮЮЮ!!!
…
По другую сторону границы, в утреннем тумане на реке в лодке сидели два старика-китайца и рыбачили. Первый в соломенной шляпе и с тонкими усиками замер, прислушиваясь к грохоту и странному эху, доносящемуся с имперских земель.
— Слышал? — прошамкал он, поёжившись и крепче сжав удочку. — Никак духи гор разгневались. Кого-то забирают.
Второй рыбак почесал затылок под шляпой, сплюнул в воду и философски ответил:
— Не знаю, кого они там забирают, Ли, но похоже, будто кого-то там жёстко еб…
…
На вершине горы всё стихло. Екатерина безвольно рухнула на холодный камень, прям легла на живот, рвано дыша. Всю потряхивает. Аура погасла. ЖИВА! Вот только ноги разъезжаются, а сама настолько вы…рахана, что и шевелиться неохота. Просто как пьяница, лежит на животе, округлая взмыленная попа кверху, с красными следами от шлепков. Вся её хвалёная лордовская мощь и выносливость оказались раскатаны в блин-блинский Ненормальным Практиком.
Юный Северов с наслаждением выдохнул, смачно шлёпнул её по заду.
— Хороша ты, Катька, так можно и влюбиться.
— Да после такого, ты жениться должен, — пробурчала та, обернувшись. — И вообще! Что ты за маньяк такой⁈ Мы сломали крепостную стену, когда ты меня прям на руках ТОГО, а потом! Разнесли ВООООООН ТУ ГОРУ! ТРЕТЬЮ МЕЖДУ ПРОЧИМ!!!
Тот же, смеясь, подобрал её разорванные на жопе штаны и передал ей, затем подобрал свои и натянул. Накинул плащ на голое тело. Катерина скосила на него один измученный глаз.
— Чего молчишь?
Он застегнул ремень.
— Разминаться надо было лучше, командующая. Или думала, будем кувыркаться на кровати? Это ж скучно. Хотелось разгуляться на полную.
— Разгуляться он хотел, — проворчала она с довольной ухмылочкой. — Ты просто НЕНОРМАЛЬНЫЙ! ВООБЩЕ, НА ВСЮ ГОЛОВУ! Как я, по-твоему, до цитадели сейчас дойду⁈ Я же встать на ноги даже не смогу!
— Не ссы в трусы, донесу, — подмигнул он ей и, наклонившись, без усилий подхватил её огромную, обмякшую, но такую горячую, заодно зацепил и её изодранный мундир. Катерина вцепилась ему в шею, пряча улыбку. — Не бросать же тебя тут местным козлам на потеху, милая.
Она прижалась, довольно прикрыла глаза. На искусанных губах же ухмылочка.
— Уж сделай милость, дорогой…
…
Час спустя.
Юный Северов находился в командирских покоях Катерины, помытый, полностью одетый и готовый выдвигаться. С пространственным контуром покончено — ресурсы он перебросит завтра, как и было обговорено с Императором, интендантам всех гарнизонов только успевай принимать партии и пополнение. Так что — по сути, его миссия завершена. Гнездо было последней точкой маршрута.
Катерина провожала его. Успела переодеться в свежую рубаху, песочные брюки, связала волосы в хвост и сейчас заботливо, по-домашнему, застёгивала фибулу его плаща. Он смотрел на неё сверху вниз, хотя, технически, снизу вверх, но морально… морально точно с абсолютной вершины, и вдруг вспомнил одну деталь, что чуток не давала покоя.
— Слушай, Катюх, — усмехнулся он, убрав локон ей за ухо. — Аркадий Степанович на тебя так смотрел, когда очнулся, будто вы с ним того. Любовники. Мы ему не разбили там сердце?
Та замерла, а потом запрокинула голову и расхохоталась. От души хлопнула юного Северова по плечу, такой дружеский шлепок вбил бы по колено в пол любого другого!
— Ну ты и сказанул, ух! Аркашка? Серьёзно⁈ Да он мне как сын! Ну, или как вредный младший брат. Мы с ним двадцать лет спина к спине воюем. Да и вообще, я абсолютно не в его вкусе! — даже фыркнула и, дурачась, показала рукой на уровне своего пупка: — Ему нравятся вот такусенькие! Полторашки! Причём чтоб худые и без титек, как доска! Вот это его идеал!
ЛОЛИ⁈
У Санька дёрнулся глаз, но он всё равно улыбнулся, представив сурового генерала Разина с какой-нибудь миниатюрной барышней.
— Понял. Ну, если подумать, полторашки удобные. Много места не занимают.
Катька перестала смеяться. Глаза сузились, упёрла руки в боки и наигранно, но весьма грозно надула губы:
— Ах вот как⁈ Я, значит, гнулась под тобой всю ночь и так, и эдак, чуть в узел не связалась на той проклятой горе, и, получается, неудобная⁈
Тот нагло, по-хозяйски ущипнул её за крепкий, упругий зад и с ухмылкой протянул:
— Ты, Звёздочка, вообще в другой категории. Высшая лига.
— Ох, какой же ты болтун… — млея, прошептала она. В глазах снова вспыхнул огонёк. Она наклонилась и страстно, глубоко засосала его, прижимаясь.
Когда они, наконец, оторвались друг от друга, юный Северов, весь обсосанный, вынул из-за пазухи эфирный кристалл и вложил в её тёплую ладонь.
— Вот. Это мой личный маяк, Звёздочка. Если станет совсем туго, или если, не знаю, просто соскучишься. Активируй его. И я приду.
Катерина внимательно взглянула на эфирит. И в глазах, повидавших за век море крови и тысячи смертей, показалось нечто очень женское. Уязвимое. Она прижала камень к груди и подняла на него взгляд.
— Хорошо… — тихо прозвучал её голос. После чего, отведя глаза, она добавила мягко: — Знаешь, когда эта война закончится… Я бы не отказалась стать розой в твоём знаменитом цветнике. Понимаю, я с характером, ещё и могу совсем не вписываться… Я же не хрупкая леди… но… ладно, я не настаиваю. Просто, чтобы ты знал.
Он смотрел, как она замерла, ожидая ответа. Такая дикая, сильная, и теперь готовая склонить голову. Он взял её за подбородок, заставив смотреть ему прямо в глаза, и произнёс:
— С этого дня — ты моя. Поняла?
Катерина сглотнула, зрачки расширились. По коже дрожь.
— Поняла… — прозвучал её шёпот согласия.
— Вот и хорошо, — он отпустил её подбородок, — А что касается войны… Всё закончится гораздо раньше, чем ты думаешь.
Командующая нахмурила брови, насторожившись:
— Только не говори, что собрался лезть на рожон? В одиночку остановить войну? Это слишком, даже для тебя… — она смотрела ему в глаза, — я… я не хочу, чтобы ты рисковал и…
Он приложил указательный палец к её губам, обрывая.
— Всё нормально. Ты просто даже не представляешь, на что я способен, Звёздочка, — и подмигнул ей. — Всё, пора, я пошёл, не скучай тут.
Он убрал с её губ палец, развернулся и пошёл к выходу, но она схватила его за рукав.
— Подожди, — и промурлыкала ему на ухо, обдав горячим дыханием. — Напоследок поцелую тебя, как следует…
Он даже не успел ничего и сказать, как она развязала его штаны и стянула на бёдра. Сама же грациозно опустилась на колени. И раздалось влажное, бессовестное:
ЧМАФ! ЧМАФ! ЧМАФ!
— Ох, бл… — юный Северов запрокинул голову, схватившись за хвост её чёрных волос. Ну что за улёт!
И, как полагается, в самый высокодуховный момент дверь приоткрылась. В проёме показалась санитарка Дарья с подносом в руках.
— Командующая, я принесла свежие бинты и…
Поднос выпал из её рук. Бинты и склянки покатились по полу. Дашка застыла, уставившись на сие действо.
Катерина, ничуть не смутившись, выглянула из-за паха, с кое-чем за щекой и промычала:
— Пвоходи, Дафуня.
Та вспыхнула и истерично пискнула на весь коридор:
— ЭТО УЖЕ СЛИШКООООООМ!!!
И, сверкая пятками, умчалась.
Катька же хихикнула, конечно она чувствовал по ауре, что к ним идёт Дарья, и наконец получилось её смутить! Маленькая победа!
Когда всё было кончено, Александр и Катерина попрощались.
С довольной рожей он вышел из командирских покоев. Спустился по каменным ступенькам и, пройдя пост охраны, покинул цитадель.
Снаружи, как всегда, суета. Всё чинят, что не дочинили, и восстанавливают, что не восстановили. При виде Сашки — козыряют. У самого пространственного контура, который он установил час назад, его уже ждал генерал Разин. С ним тоже нужно было попрощаться. Но совершенно иначе! Он стоял, как скала, опираясь на трость, рана, видать, ещё давала о себе знать.
— Уходишь, значит, Ненормальный ты наш? — улыбнулся Разин, когда юноша подошёл ближе.
— Пора, Аркадий Степанович, — кивнул тот. — Петербург ждёт. Нужно завершить договор с Государем, и закончить с поставками.
Генерал кивнул, переложил трость в левую руку, а правую протянул. Юный Северов крепко пожал её.
— Знаешь, Сашка… — тихо произнёс Разин, — я ведь старый солдат. Слов красивых говорить не умею. Но то, что ты сделал для нас… для Катерины… для Империи. Это в учебники войдёт. Чёрный Лебедь всегда открыт для тебя.
— Благодарю, генерал, за приглашение. Вы побольше моего сделали, я так, эпизодически заглянул в один параграф, — он тепло улыбнулся и похлопал его по плечу. — Берегите себя. И приглядывайте за Катериной, а то она женщина темпераментная. Может и одна на Китай пойти.
Разин хохотнул:
— За ней приглядишь, как же! Стихийное бедствие, а не баба! Но ты не переживай, сынок. Справимся мы тут. Китайцам путь заказан. Будем держать восток столько, сколько потребуется.
— Не сомневаюсь.
Он кивнул и встал в центре пространственного контура. Золотая печать вспыхнула, поглощая его.
— Бывай, Воробей! — крикнул Разин и приложил руку к козырьку, не как подчинённый, а как воин — воину.
— До скорого, Аркадий Степанович! — отсалютовал ему в ответ юный Северов.
И исчез.
Петербург. Особняк Романовых-Распутиных. Здесь, в отличие от восточной границы, был поздний вечер.
В просторной гостиной особняка горел камин, был накрыт стол, все девицы от безысходности трапезничали, заедая стресс. Да и чем было занять себя, когда их муженёк на фронте? Нервы ни к чёрту, тем более сон, вот и оставалось — чаи гонять. Посреди разговора Аннабель, сидевшая у окна, вдруг прикрыла глаза, ощутив колебания эфира, и тут же взглянула во внутренний двор — огромный пространственный контур вспыхнул, а из него выпрыгнул юный Александр в своей походной накидке и с чёрным арбалетом за спиной.
— Девочки. Пришёл.
Произнесла она ровным тоном, однако, по тому, как блеснули серые глаза — была явно рада.
Остальные тут же бросились к окну, позабыв и про чай и про сладости!
— Где⁈ Не вижу!
— Подвинься!
— Ингрид, ну ты и попу отрастила!
— Нормальная попа, не возникай!
— Да тише вы!
— Вон он!
Девицы все вместе помчали на выход, и правда увидев своего избранного! Так можно и двери сшибить! Благо те были широкими и позволили дамочкам протесниться.
Саня же пригладил длинные волосы, вдохнул воздух Петербурга, пахло мелкой растущей газонной травой в особняке, соснами. Вон и фонтанчик запустили — журчит, как родник. Кстати, погодка на удивление тёплая — ни ветра, ни дождя. Юноша улыбнулся и громко произнёс:
— Я до-о-ома!
Как тут же распахнулись двери особняка, при чём так мощно, будто снесло взрывной волной. На крыльцо вылетел личный генеральный штаб невест.
Корнелия в элегантном домашнем платье чёрного цвета, Фрея в халате с меховым воротником и с лисьим прищуром, Ингрид, дожёвывающая на ходу печенье, Аннабель в строгих брюках и рубашке, да сапожках по колено, и Изабелла, что, как всегда, пыталась держать королевское лицо, но глаза так и блестели от щенячьей радости.
Они рванули к нему:
— Милый!
— Вернулся!
— Ура!
— Мы места не находили!
— Как граница⁈ Всё хорошо⁈
Он раскинул руки, готовясь ловить своих красавиц, но те, не добежав до него буквально метр, все пятеро затормозили, как по команде.
Ингрид перестала жевать, будто что-то учуяв.
Фрея тоже повела носом.
Аннабель профессиональным взглядом генеральши просканировала его с ног до головы.
Корнелия, как глава клана медиков, включила эфирное зрение.
Изабелла просто молчала, щурясь.
Повисла тишина. НАЧАЛСЯ РЕВИЗЗОРРРРРРРО!!!!!!
— Так, — фиолетовые глаза Корнелии подозрительно сузились. Она подошла вплотную к Саньку, бесцеремонно откинула край его плаща, посмотрела на новую рубашку. — Плечи напряжены. Эфирная аура пульсирует не в такт сердцебиению, но это ладно. А вот это что? — и её пальчик ткнул в здоровенный фиолетовый засос на его шее, коий какого-то хрена не сгенерировал! Вот же шлёпанцы у Катьки! Присосалась как гадюка!
Ингрид тут же присвистнула.
— Ледяные духи… Кто-то пытался откусить тебе голову, любимый?
— Судя по запаху, — Фрея снова потянула носом воздух. — Какая-то пьяная, потная баба.
Королевишна Изабелла возмущённо ахнула:
— М-мой Король! Ты отправился на фронт спасать Империю, или… или чем ты там вообще занимался⁈
Аннабель вздохнула, цокая. Как бывший генерал, она быстро сложила два и два, особенно после прочитанных сводок, что ещё перед поездкой дал ей Саня:
— Всё понятно. Он оприходовал командующую Чёрного Лебедя. Екатерина Великую.
Все тут же взглянули на неё.
— Ту самую⁈ — с напрягом спросила Корнелия.
— Ага. Сто двадцать лет. Рост под два метра. Свирепая, как пантера, — монотонно произнесла Аннабель, и посмотрела на него с каким-то искренним, религиозным ужасом, что ему стало смешно. — Хозяин… ты действительно переспал с осадным орудием?
Ингрид поперхнулась печеньем.
— Д-два… два метра⁈ — взвизгнула Кнопка, и с ужасом оглядела свои скромные габариты.
Саня пожал плечами. НАДО БЫЛО ШПЕХАТЬСЯ С ТЕХНИКОЙ, ПОГЛОЩАЮЩЕЙ ВСЕ ЗАПАХИ, ДУРАШКА!
— Девчат, ну что за допросы с порога? Я, вообще-то делами занимался, логистической операцией, что ещё не существовало в мире! — и вздёрнул палец кверху. — Вот как! Хоть понимаете, какой там подход требовался? А что до Катерины Великой, то она ранена была, пришлось провести терапию, всего-то, — и снова пожал плечами, — не мог же я оставить Лордессу Империи умирать?
Корнелия, закатывая глаза, фыркнула.
— Такую же терапию как и моей маме⁈ Да у тебя совести нет! Мы тут всю ночь глаз не смыкали, гадали, жив ли ты, а он там, оказывается, на двухметровых генеральшах скакал!
— Вы хотели подружку, вот я её и заимел, — резонно заметил юный Северов, — она выносливая, сможет даже брать на себя одну ночь в неделю, так что считай она станет женой выходного дня, — и улыбнулся самой наглой и очаровательной улыбкой, что только мог. — Да и вообще, крепость спасена. Китайцы бежали. Я и пару Лордов завалил. Можно сказать, герой Империи. А ещё, кстати, чертовски устал и проголодался. — и, насвистывая, побрёл в особняк.
Девчонки обменялась многозначительными взглядами. Сестринское единство! Они ему устроят такую ночку! Чтоб больше ни на каких баб не заглядывал! Хотя… им и правда не помешает ещё одна боевая подруга! Это сейчас они без Сашки были сутки, а когда они вместе, то прячутся, как трусихи после ТОГО САМОГО!
— Значит, она — Лордесса? — сузила глаза Корнелия.
— Выносливости ей точно не занимать, — кивнула Аннабель.
— Неплохое пополнение, будем отправлять её в первых рядах, — блеснули глаза у Фреи.
— Хороший план, — поддакнула Изабелла.
— А я просто хочу с ней побороться! — закусила Ингрид печенье.
Следующее утро.
Петербург. Военные склады.
Погодка испортилась. Поднявшийся ночью ветер нагнал с Финского Залива туч, и с самого рассвета хлестал ливень. На огромном полигоне развернулось масштабное зрелище! Целых девять полноценных армейских корпусов! Десятки тысяч солдат построились идеальными квадратами, в непромокаемых плащ-палатках и ждали приказа. Позади них высились высоченные горы провианта, бесконечные ряды повозок с медикаментами, штабеля ящиков, артиллерийские орудия, обмундирование. Всё это богатство, выпотрошенное из стратегических складов Империи по личному указу Самодержца, находилось под холодным дождём, благо под непромокаемыми тентами.
Прошло четверо суток с момента победы у стен Крепкого Ореха. Четыре дня, обозначенных князем Северовым в договоре с Императором. Все пространственные контуры были установлены, осталось лишь начать отправку. Что до интендантов в крепостях, там уже ждут-не дождутся! Северов, конечно, угостил их своими заначками, но помимо риса, нужно было и оборудование и сами солдаты в качестве пополнения. Лишние руки всегда пригодятся.
И вот, тут на столичных складах, под роскошным непромокаемым шатром, выставленным на возвышении пред плацем, витало раздражение и, конечно же, скепсис. К тому же, собрался прям цвет имперского командования: князья, графы и генералы, снаряжавшие все эти самые девять корпусов подкрепления. Укутанные в дорогие плащи и богато украшенные шинели с золотыми эполетами, они потягивали горячий кофе, да коньяк, и роптали, роптали и роптали.
— Какого чёрта мы торчим здесь в такую рань, да ещё и в слякоть? — стряхивая брезгливо случайную каплю с рукава, процедил князь Оболенский, командующий третьим корпусом. — Где этот хвалёный Ненормальный Практик, чтоб его чёрт драл! На кой нас, элиту Генштаба, вообще вытащили…
— Ещё и четверо суток гнали нас, как бесов, мол не успеете! Опоздаете! — поддержал тучный генерал-аншеф с пышными бакенбардами. — Девять корпусов! Да логистика такого масштаба требует минимум месяца на организацию марш-броска! А мы ждём какого-то фокусника! Тьфу!
Граф из штабных офицеров, грея руки о чашку с кофе, подал голос:
— Ваше Сиятельство, Вы можете и ошибаться. Я слышал, что этот юноша действительно переправил подкрепление к генералу Воронцову прямо из столицы. Ещё до снятия осады. Мгновенно.
— Да чушь всё! — оборвал его Оболенский, надменно фыркнув. — Байки, чтоб дух боевой поднять! Воронцов, небось, уже помер!
— Поддерживаю, — угрюмо прогудел другой. — Не хотят разводить панику.
— Но зачем тогда нас собрали всех? Ещё и указали столь сжатые сроки? — вновь влез граф.
— Да всё просто, Михаил, — хмыкнул старый с бакенбардами, — прям отсюда возьмут и направят подразделения на Восток своим ходом, а нам скажут, мол не вышло, придётся по старинке, вот и всё. Им главное было укомплектовать девять корпусов, вот и укомплектовали.
— Верно, Юрий Дмитриевич, — поддакнул ещё один. — Да и перебросить тысячи людей с грузовыми обозами к Владивостоку? Что за нелепость! Для этого нужен эфирный резерв, которого не существует в природе. Сдаётся мне, этот выскочка Северов просто издевается над нами, упиваясь властью, которую по недоразумению получил от Императора.
Стоявший неподалёку под зонтом Степан Иванович Волконский лишь хмыкнул, не сводя спокойного взгляда с мокнущей под дождём армии. Он слушал надменное брюзжание столичных аристократов и не испытывал вообще ничего, кроме иронии, признаться, совсем недавно и сам был на их месте. Да, кто мог поверить, что Ненормальный Практик настоящий? Старик всегда считал, что все его навыки сильно преувеличены из-за всевозможных слухов. Вот только Волконский увидел всё воочию. Как мальчишка перебросил его самого и подкрепление через всю империю за мгновение. Как сразил в дуэли генерала Оду.
«Глупцы. Слепые, высокомерные… — думал он, прислушиваясь к возмущениям за спиной. — Вы даже не представляете, кто Он, а произносите его имя с таким пренебрежением…»
Дождь словно взбесился. Небо потемнело, хотя куда ещё! И обрушило на плац сплошную завесу ледяной воды!
Именно тогда на площадь, нарушая все мыслимые уставы и протоколы, запрещающие въезд транспорта на полигон, вкатила роскошная чёрная карета. На лакированных дверцах закреплённый герб Романовых-Распутиных. Гвардейцы оцепления даже не попытались её остановить, ведь понимали, кто сюда прибыл.
Экипаж остановился у огромного строя девяти военных корпусов. Лакированная дверца распахнулась, и со ступеньки в лужицы спрыгнул юноша в накидке и накинутом капюшоне. Никакой парадной формы или орденов. Будто никто и называть его никак. Простецкие серые штаны, высокие чёрные армейские сапоги и тяжёлая чёрная накидка, с натянутым на голову капюшоном.
В шатре командования тут же всё зашевелилось. Взгляды устремились к его фигуре, идущей неспешно сквозь ливень.
— Это и есть Ненормальный Практик? — угрюмо прошептал тучный генерал, щурясь.
— Собственной персоной.
— Какой-то тощий… Он же младше моего старшего сына!
— Что за сосунок? И ради него мы подняли корпуса? — скривился другой.
— Тише ты, ещё услышит… — одёрнул его граф.
— И что? — надменно вскинул подбородок предыдущий. — Пусть слышит, кто такие Северовы? И кто мы — Оболенские!
— Вот сам потом перед Лордом Волконским и Императором отвечать и будешь, — мрачно отрезал граф, отступив.
Юноша между тем подошёл к центру бескрайнего строя, а ему навстречу уже шёл Степан Иванович Волконский.
Старик остановился, вытянулся в струну и козырнул.
— Девять корпусов построены и готовы к переброске, Ваше Сиятельство. Личный состав, провиант, артиллерия и обозы укомплектованы согласно Вашему распоряжению.
Юный Северов козырнул в ответ, затем откинул капюшон, тут же промокая под ливнем.
— Отлично, Степан Иваныч, хорошая работа. — после чего развернулся к бескрайнему морю солдат и, перекрыв шум ливня, прогремел над плацем:
— Внимание всем! Готовьтесь к переброске! Сейчас буду отправлять вас поочерёдно к гарнизонам! Вас уже ждут, все инструкции вашим командирам выданы! Что ж, начнём! Первый корпус!
В шатре прозвучало пренебрежительное хмыканье. Парочка князей откровенно заулыбались, перешёптываясь о том, что пора заканчивать этот фарс и не тратить время. Но возражали они тихо, мало ли кто подслушивает — ещё передаст государю, а тот за такое и по шапке даст.
Юноша же сделал короткий пас кистью — в тот же миг брусчатка под всем первым корпусом вспыхнула! Тысячи солдат, лошади, телеги с горами ящиков и мешков, подсветились золотым эфиром и втянулись в пространство! Вжух, и нету! И всё. ВЕСЬ ПЕРВЫЙ КОРПУС БУДТО БЫ ПРОСТО ПЕРЕСТАЛ СУЩЕСТВОВАТЬ! На его месте только мокрая брусчатка, с взметающимся лёгким паром.
У князей отвисли челюсти!
— Святые угодники! Исчезли!
— Целый корпус…
— Невозможно! Ни один человек не способен контролировать столько эфира!
— Что… что произошло⁈
— Кто он, мать его, такой…
Юный Северов же хлопнул в ладоши.
— Второй корпус, вы — следующие! Поехали!
И активировал вторую заготовку пространственного контура, что сформировал ещё вчера после ужина, приехав сюда с Волконским. Так что каждая разметка для корпусов, по сути, являлась ничем иным, как контуром-заготовкой и теперь будет использоваться для постоянного снабжения гарнизонов — успевай только заряды менять, вон в тех коробках на углах каждого контура — тогда всё будет в порядке. Такой вот транспортный терминал.
На площади вспыхнул второй золотой круг. Хлопок. И второй корпус исчез, отправившись в крепость очередного гарнизона. Затем третий, четвёртый и так далее. Плац живо опустел, и вскоре на территории остались только имперская свита, юный Северов и старик Волконский.
Старый имперец довольно потёр седой ус, хорошо-то как. Юноша без всяких слов сбил спесь со штабных крыс, приятное ощущение. Он стоял под дождём с закрытым зонтом, но сейчас вообще не замечал непогоды.
— Что теперь, князь? — негромко спросил он, внимательно глядя на Александра.
Тот хмыкнул, смахнув мокрые пряди со лба.
— Ты и сам знаешь, Степан Иваныч. Свою часть сделки с Императором я выполнил от и до. Спас остатки гарнизона вместе с Воронцовым. Сохранил Крепкий Орех. Более того, только что укрепил все позиции на восточной границе. А, ну и по мелочи: убил тройку Лордов, ну и подштопал старика Воронцова, вернув в строй. Думаю, больше от меня по этой сделке ничего не требуется. Согласен?
Волконский с глубоким уважением кивнул.
— Всё так. Вы выполнили свою работу. Ещё и безупречно, не придраться. Кто бы там что ни шептал за Вашей спиной, князь, Вы — истинный Лорд-эфироправ. И доказали это всей Империи.
Тот поморщился:
— Хватит лести, Иваныч. Вижу по твоим глазам, соломку стелишь, давай уже к делу, что собирался сказать.
Старик Волконский улыбнулся и без лишних слов плавным жестом указал в сторону от шатра командования.
Юный Северов посмотрел туда и увидел у склада, под большим чёрным зонтом, что держал гвардеец, стоял человек. Строгий серый плащ, идеальные зачёсанные назад русые волосы, серьёзный взгляд голубых глаз, гордая осанка, руки в чёрных перчатках.
Император Николай собственной персоной.
Самодержец прибыл сюда лично, явно не для того, дабы помокнуть под дождём. Ему нужен был ещё один разговор.
Широкомордые аристократы в шатре заметили присутствие монарха. Рожи вытянулись от ужаса! Они ж только что поливали грязью человека, ради которого Император инкогнито приехал на полигон! Проклятье! Ну что за невезение⁈ И тут же повскакивали из кресел, вытягиваясь по стойке смирно!
Николай не удостоил их вниманием. Сейчас для него существовал только один человек, коему он и кивнул, поприветствовав.
Юноша тихо хмыкнул. Ох уж эта политика, этикет, законы власти. Будь они один на один в кабинете, Император бы уже жал ему руку и наливал коньяк. Но тут, на открытом плацу, на глазах у высшей знати… Николай, как государь, просто не мог позволить себе подойти первым. Иначе шакалы в шатре не так поймут. Всё ж, где князь, а где император? Даже если первый способен свернуть тому шею вмиг.
Конечно же, юный Северов это понимал: «Ладненько, пора бы нам покончить со всем и распрощаться…»
Сунув руки в карманы серых штанов, он пошлёпал по лужам к Императору. Дождь барабанил по накидке, привычное уже ощущение после поездки в Лондон, там они лили без перебоя. Когда юноша подошёл ближе, Император, выйдя из-под зонта, шагнул под проливной дождь ему навстречу. Такое считалось жестом величайшего уважения, и естественно не укрылось от всех наблюдателей. Самодержец Всероссийский стоял под ливнем на равных с мальчишкой!
— Вы заставляете чувствовать себя должником, князь Северов, — произнёс Николай ровно, при этом в глазах плескалось благоговение, естественно, он получил доклад от Волконского и о том, что произошло с Чёрным Лебедем и как Северов разобрался с двумя китайцами. — То, что Вы сделали за эти дни… Империя не забудет этого. Наш договор выполнен. Сполна.
Александр кивнул.
— Благодарю, Ваше Величество. С Вами приятно иметь дело. Платите щедро, как полагается, и даже сверху.
Николай улыбнулся. У самого в голове крутились сотни вариантов, как удержать этого паренька подле трона.
— Знаете, Александр, Империи нужен такой человек, как Вы, — тщательно взвешивая каждое слово, начал монарх. — Понимаю, Вы переросли любые титулы. Место главнокомандующего, место в Совете… кресло по правую руку от меня. Назовите свою цену. С Вашей силой и ресурсами Российской Империи мы могли бы не просто закончить эту войну, мы могли бы перекроить весь мир.
Юноша усмехнулся. О, в его усмешке не было ни высокомерия, ни издёвки, просто прекрасно понимал, что ему предлагают. Однако, на этот вопрос он уже отвечал Магнусу. Объяснять же Николаю столь подробно — смысла нет, а потому ответил максимально просто:
— Клетка остаётся клеткой, Ваше Величество, даже если она размером с континент. Предпочитаю не надевать ошейник ни за какую цену. Да и тех денег, что я заработал с этой кампании, хватит на лет двести беззаботной жизни.
Император вздохнул, но кивнул, принимая отказ. По правде говоря, он и не рассчитывал, что малец согласится, но должен был сделать попытку.
— Не буду оспаривать Ваш выбор, хоть мне и искренне жаль. Что ж, пока мы не распрощались, позвольте Вас предупредить, Александр. Уверен, Вы понимаете, что натворили на Востоке… Пекин и Токио сейчас в панике, но за ней последует ярость. Азия стянет все ресурсы, теневых убийц, чтобы уничтожить Вас. За Вами начнётся Великая Охота. — помрачнел Николай.
— Я знал, во что ввязываюсь, — юноша пожал плечами, однако со странной ухмылкой. — К тому же, им не придётся искать долго, у меня намечаются кое-какие личные дела в Китае. Так что пусть охотятся и стягивают к моей скромной персоне все свои резервы. А Вы… — он многозначительно посмотрел в глаза Императору, — используйте это время с умом, Ваше Величество, пока их фокус на мне.
Николай замер.
ЧТО⁈
ЧТО ЭТОТ МАЛЬЧИШКА ЗАДУМАЛ⁈ ОН В СВОЁМ УМЕ⁈
Любой нормальный человек на его месте стал бы скрываться так, как скрывался все девять лет прежде! А этот… удумал попасть в Китай⁈ В самое пекло⁈
В голове императора всё это не укладывалось.
«Он точно Ненормальный… не в плане псих… я… я просто не могу понять ход его мыслей… ДА КТО ЖЕ ТЫ ТАКОЙ НА САМОМ ДЕЛЕ⁈»
— Вы… Вы сделали для Империи больше, чем целые поколения преданных генералов, Александр. Больше, чем кто-либо другой. — Николай замолк,а затем не в силах побороть неподдельное любопытство, спросил: — Почему? Почему Вы пошли на это ради нас, если Вам не нужна ни власть, ни слава?
Юноша молчал.
Шумел ливень. В шатре тоже тишина. Волконский напряг слух, лишь бы не пропустить ни слова.
— Вы правы. Я и правда постарался на благо Империи, больше чем было оговорено, — ответил юный Северов, глядя Императору в озадаченные глаза. — Пусть Империя не успела спасти союзный клан Северовых двадцать шесть лет назад. Пусть вы не спасли моих родителей, моих людей. Но… дали кров и безопасность моей бабушке. Дали возможность маленькому Сашке Волкову вырасти в спокойствии, вдали от интриг и убийц. Вы дали нам дом, когда весь наш мир исчез. — и он с благодарностью кивнул, понимая, что наверняка разведка обо всём знала: и о приезде княгини Северовой под новой фамилией и о выжившем наследнике, но не стали усложнять им жизнь, как и выжившим людям клана. — Так что считайте, Ваше Величество, что я помогаю не Вам, а отдаю долг своей второй Родине.
Император сглотнул, кашлянул, отвернувшись, странно, почему столько дождя в глазах⁈ Чёртов ливень! Прекрати заливать МУЖИЦКИЕ ГЛАЗНЫЕ ЯБЛОКИ! Затем повернулся обратно и с глубочайшим уважением кивнул, принимая этот ответ.
— Если однажды тебе понадобится что-то, просто дай знать, и я всё устрою, — произнёс Николай и, сняв перчатку, протянул раскрытую ладонь.
— Буду иметь ввиду, — пожал ему руку юноша.
Они кивнули друг другу. Затем Николай странненько вздохнул и сказал так, будто уже не хотел, однако не мог иначе:
— Александр, есть ещё кое-кто, кто хочет с тобой поговорить.
Тот приподнял бровь, как из стоящей позади кареты вышла высокая длинноногая фигурка, в полуботинках, с накрученными в спирали кончиками золотых волос. Среди всего это плаца и дождя, она была как ангел, спустившаяся с неба.
— Ты не против? — спросил Николай. — Я пытался ей донести, что сегодня не время для подобных бесед, но понимаешь… как отцу, мне было сложно отказать, уж извини. — и виновато улыбнулся, — Я оставлю Вас, побеседую пока с Волконским, всё же это наша с ним последний разговор.
Александр подумал про себя ЧТО ЗА ПОДСТАВА! Но просто кивнул:
— Всего хорошего, Ваше Величество.
— И тебе, Князь Севера.
Старик Волконский подошёл к Николаю и они отошли как можно дальше, к самой стоянке.
Евдокия же с зонтиком уже была рядом с юным Северовым.
— Доброе утро Вам, Князь, — грациозно кивнула она, — Позвольте, — и укрыла его зонтом, встав довольно-таки близко.
— И Вам доброе, принцесса. Чем могу быть полезен?
Она оглянулась, завидев свиту, пожирающие их взглядами из шатра, и указала на один из складов:
— Не против поговорить наедине?
— Вас смущает та любопытная компания? — изогнул он бровь.
— Вашей проницательности стоит только завидовать, — улыбнулась та скромно. — Мы не на светском приёме, но лиц здесь хватит на целую свору слухов.
Александр хмыкнул:
— И как мне отказать такой прилежной даме? Идёмте, поговорим в тишине о том, что Вас так беспокоит.
— Благодарю.
Они развернулись и неспешно, прогуливаясь под одним зонтом, под шум ливня, двинули в сторону одного из складов. Молча, без слов. Когда подошли, Юный Северов дёрнул дверь, и зашли внутрь. Тут просторно. Слева помещение с окошком, видимо, для сторожа. Справа техническое помещение, а прямо — ещё одни двери, за которыми и был сам склад.
— Здесь достаточно спокойно? Могу дополнительно поставить контур, чтобы нас точно не услышали, — улыбнулся малец.
— Нет, этого вполне хватит, — Евдокия свернула зонт, отряхнув от капель.
— Так и о чём Вы хотели поговорить? — поправил Саня влажные волосы.
— О нас с Вами, — взглянула принцесса своими голубыми глазами.
— Хм, интригующе, — выдержал он её взгляд, не колеблясь. Не на того ты нарвалась ДОРОГАЯ, ГЛАЗКАМИ СТРЕЛЯТЬ! — Слушаю Вас внимательно, — и опёрся плечом о кирпичную стену, при чём побеленную.
Евдокия сглотнула. СЕЙЧАС ИЛИ НИКОГДА! ВОТ ОНА ВОЗМОЖНОСТЬ, КОТОРУЮ НУЖНО ИСПОЛЬЗОВАТЬ, А ТАМ БУДЬ ЧТО БУДЕТ!
— Я Вас люблю.
И тишина.
Юный Северов как-то снисходительно смотрел в её блестящие глаза, в которых всё замерло, само время, сама жизнь. Любой девушке невообразимо сложно признаться в своих чувствах! А какого это было принцессе! Её честь сейчас висела на волоске! Что если она будет отвергнута⁈ Да она не сможет этого никогда забыть! Так что, говоря по существу, её признание было равносильно как шагнуть в неизвестность.
— Принцесса, Вы уж простите, но Вам лучше подыскать себе другой объект для влюблённости, — спокойно ответил Александр. — Я не пара Вам.
— Но Вы — князь и Лорд-эфироправ, — засуетилась та, — это я Вам не подхожу… Вы всегда были где-то далеко. Когда я видела Вас на балах, моё сердце… моё сердце замирало, — призналась Евдокия. — Все эти годы, каждый день, после нашего поединка, я не могда перестать думать о Вас. Это не ветреное чувство, я… я поняла, что люблю Вас, ещё девять лет назад, на балу Виктора.
— Но почему не дали никакого намёка?
— А могла? — сконфузилась она. — И что бы сказала Вам? Помнишь, мы бились в финальном поединке? Я даже не была уверена, что Вы помнили обо мне.
— Не, ну твои ножки я всегда буду помнить, — буркнул он, — и как ты села мне на лицо.
— Чего… а, — она, вспомнив тот самый момент, стала краснеть до ушей, — в том была и Ваша вина, вообще-то…
— Да, признаюсь, я всё это подстроил, чтобы смутить Вас и победить, — ухмыльнулся он.
— ЧТО⁈ ТАК И ЗНАЛА, ЧТО ВЫ ДЕЙСТВОВАЛИ НАРОЧНО! — ткнула она пальцем ему в плечо.
— Да шучу я, чего так всполошились? — хихикнул он по-злодейски.
— Пффффффф, — она выдохнула, как вскипевший чайник, — прошу Вас отнестись к разговору серьёзно, Ваше Сиятельство.
— Да ладно Вам, Ваше Высочество, — перешёл и он на официальное обращение, — просто вспомнил нашу юность, хорошие были деньки.
Она, вздохнув, кивнула:
— Не могу не согласиться. Я ведь всё время после — хотела провести с Вами ещё одну дуэль.
— Вот как? — юноша хмыкнул. — Рад такой чести, могу исполнить Ваше желание, если Вам уж так хочется.
— П-правда? — похлопала та глазами взбудоражившись.
— Прям правда-правда, только это всё, что я могу выполнить для Вас, — смотрел он ей в глаза.
Её будто обдало ледяной водой. На лице — абсолютная пустошь. Отказал… он отказал ей во всём другом, хоть она и лелеяла этот миг долгие годы. Справедливо ли? Возможно, ведь он никогда не знал о её чувствах. Стоило признаться ему ещё много лет назад, теперь уж поздно. У него совсем далёкая от неё жизнь. Да и что их связывает? Какой-то бой между академиями? Больше ничего! Ничегошеньки! Евдокии хотелось зареветь в голос. В горле ком, в груди всё потянуло, ноги как вата. Хотелось сесть прямо тут на проходной и больше не дышать.
— Это… это Ваше окончательное решение, Александр…?
— А чего Вы ожидали, Евдокия? — пожал тот плечами. — Любовь случается, но не со всеми. Не подумайте, что это гонор. Вы мне приятны как человек, симпатичны как девушка, но я не чувствую того же, что и Вы.
— Но если есть симпатия, — нахмурила принцесса брови, — значит когда-то она может разгореться в нечто большее.
— Возможно, но нужно время. Вот скажите, на что Вы готовы ради любви?
— На всё, — уверено ответила Евдокия, при чём с таким серьёзным лицом…
— Тогда отдайтесь мне.
— Что…
— Вот, — хмыкнул он довольно, — Видите, Вы не готовы на отношения со мной. Я, знаете ли, в плане любовных отношений — очень своеобразный молодой человек и люблю всякие неподобающие для принцесс действа.
Она вдруг сглотнула и произнесла абсолютно серьёзным тоном:
— Что… что мне нужно делать? — и стала развязывать пояс плаща, краснея всё сильнее, — направляйте меня, м-мой возлюбленный.
ЧЕГО⁈
Саня нервно хихикнул! ЧТО, ЧЁРТ ПОБЕРИ, ПРОИСХОДИТ⁈ ОНА С КАТУШЕК СЪЕХАЛА⁈ ТАМ ЖЕ ЕЁ БАТЯ ЖДЁТ!
Но Евдокия повесила плащ на крючок, шагнула к нему вплотную и положила холодные ладони на грудь, стоя в синем платье. Закрыла глаза и потянулась скромненько за поцелуем! ВОТ ТАК ПОВОРОТ! Да это шах и мат! Теперь если он сдрейфит, то какой ж он мужик после такого, когда ПРИНЦЕССА переступила непереступаемую черту!
«ДА ПРОСТЯТ МЕНЯ МОИ ЦВЕТОЧКИ!»
И поцеловал Евдокию. Пальцы полезли ей под платье. Она вздрогнула, стоило лишь коснуться её розочки. Да тут всё мокро! От дождя⁈ Ну-ну!
— Дурёха, что ж ты делаешь… — прервал он поцелуй, прошептав, — и ведь даже не понимаешь, на что подписываешься…
— Я знаю про всех твоих женщин… — глядя ему в глаза, прошептала она в ответ, — но один кусочек твоего большого сердца будет моим, только если ты сам это позволишь, больше мне никто не закон…
— Даже твой отец? — хмыкнул он.
— Папа будет только счастлив, если у меня будет такой великий муж.
— Ну всё, я поплыл.
— Я… я тоже… вся уже… — и сама поцеловала его.
Ну, а дальше… дальше произошло то, что на складе происходить никогда не должно, ибо нарушение всех норм техбезопасности!
— Что-то они там прям забеседовались, — хмыкнул император, стоя со стариком Волконским у кареты.
— Хороший знак, Ваше Величество, — задумчиво произнёс Лорд. — Не будь о чём разговаривать, уже б закончили, а значит Дуняша наша нашла подход к Князю.
— Знал бы ты, Степан Иванович, сколько настрадался я с ней, — вздохнул Николай. — Всё об этом парне грезила. Боюсь, разобьёт он ей сердце, я потом себе места не найду.
— Ну что Вы, Ваше Величество, уважаемый Князь не того поля ягода, что б девицам сердца бить, — с усмешкой покрутил ус Волконский. — Если уж и объяснится, то мягко, да так, чтобы у принцессы не было печали на душе.
— Как не объясняйся, Степан Иванович, а больно всё равно будет.
— Ваша правда, Ваше Величество.
Вскоре двери склада открылись.
Первой вышла Евдокия, в завязанном плаще. Голубые глаза блестят-блестят! Щёки румяные. За ней следом юный Северов с лицом-кирпичом, мол ОНИ ВООБЩЕ НИЧЕГО ТАКОГО ТАМ НЕ ДЕЛАЛИ! А СТОЛ БЫЛ СЛОМАН И ДО НИХ! Ну и те ящики тоже.
Они распрощались друг с другом и пошли в разные стороны.
Александр поймал взгляд Волконского и указал ему на чёрную карету, тот кивнул понимая — всё, пора на службу к новому Хозяину. При чём ОЧЕНЬ долгую и занятную.
— Прощайте, Ваше Величество, — склонился старец в последний раз.
Николай кивнул и похлопал его по плечу:
— Спасибо тебе за всё, Степан Иванович. И ты прощай.
И старец, кивнув напоследок и подошедшей Евдокии, направился к карете.
— Ты как, дочка? — спросил Николай, всё ещё глядя вслед своему уже бывшему Лорду.
— Пап, завтра я уезжаю…
— А⁈ КУДА⁈ — тут же встрепенулся тот.
— К Александру…
Император схватился за сердце! КАК ТАК⁈ ЕГО ДУНЯШКА УЕЗЖАЕТ⁈ НЕНОРМАЛЬНЫЙ ПРАКТИК! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! Хотел он прокричать, но просто вздохнул. Собственно, что поделать, выросла уже Дуняшка, да и Сашка, вроде как, хороший парень… С КУЧЕЙ БАБ! УМРИИИ-И-И-И-И-И-И! И Николай снова выдохнул, ну он же не будет обижать любимую дочурку, верно⁈ УБЬЮ, СЦУК!
— Поздравляю, дочка.
— Ты расстроился? — хлопала та глазками.
— Нет.
— Правда-правда?
— Ага.
…
Тем временем, Волконский опустился на бархатное сиденье напротив юного Северова и захлопнул дверцу кареты. Рядом уже сидел Магнус, что был возвращён с Крепкого Ореха, ещё и с нехилым заработком.
Карета плавно тронулась и поехала через территорию складов на выезд.
Юноша откинул капюшон.
— Ну что, Лорды. Магнус Магнусович, Степан Иванович, сегодня наш последний день в столице. Завтра на рассвете, оба выдвигаетесь в Сочинское Княжество, вместе с моей семьёй. Рассчитываю на вас. Ни один волос не должен упасть с их голов. Если потребуется — сожгите хоть весь мир, но мои жёны должны быть в безопасности.
— Можете даже не сомневаться, Мой Король, — расплылся в почтительной улыбке Магнус. — Всё будет исполнено в лучшем виде. Ни одна живая душа не посмеет приблизиться к вашему роду.
Степан Иванович согласно кивнул.
— Всё сделаем, Хозяин, — и в этот момент его лицо дрогнуло. Бывший заместитель главнокомандующего Империи снял эфирную маскировку, что носил с самого утра. Теперь вместо старца в карете сидел пятидесятилетний мужчина — статный, с русыми усами и бородкой. На голове тоже густая шевелюра, с благородной проседью. Никаких пигментных пятен, иль же глубоких морщин. Он спецаильно не стал молодиться сильнее, дабы не уступать в возрасте Магнусу! У них, честно говоря, зародилась некая странная, но честная конкуренция — кто же станет достойным обозваться правой рукой господина! Ещё вчера, после возвращения юного Северова, Волконский преклонил колено и признал того своим полноправным монархом. Формально договор с Николаем был исполнен ещё четыре дня назад, когда была снята осада с Крепкого Ореха, всё остальное сделанное Александром — было лишь дополнительными условиями, не имеющими отношения к основному контракту. Так что старик Волконский проявил инициативу самостоятельно ещё вчера, дабы показать, что он посвящает свою жизнь служению добровольно, за что и был вознаграждён.
— Никто не посмеет даже посмотреть в их сторону, господин, — низким голосом произнёс помолодевший Волконский. — Я разорву реальность на части, чем позволю кому-то навредить Вашей семье. Можете быть абсолютно спокойны.
Александр удовлетворённо кивнул. Оставлять тылы под защитой двух Высших Лордов, связанных с ним нерушимой клятвой — наилучший способ со спокойной душой заняться своими делами. ДА И КТО ВООБЩЕ МОЖЕТ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ ИМЕТЬ ТАКУЮ ОХРАНУ⁈
— Благодарю за службу, господа, — малец улыбнулся. — Как только вернусь, обучу вас той технике контроля, о которой мы говорили.
Глаза обоих мужиков вспыхнули неподдельным восторгом! Для Лордов-эфироправов, достигших потолка в своём развитии, его знания о контурах высшего порядка были ценнее любых сокровищ мира!
— Благодарим, Ваше Сиятельство! — хором выдохнули они.
Александр кивнул и, отвернувшись, отодвинул бордовую бархатную занавеску. За окошком экипажа мелькали серые улицы столицы. Ливень лил сплошь. Но внутри юноши было умиротворённо. Логистическая операция завершена. Он заявил о себе всему Китаю, и теперь стал целью номер один для сильнейших практиков Поднебесной. Однако, они ведь даже не предполагают, с кем им придётся связаться…
Конец десятого тома