Глава 49: Заседание Федерации

МЕДУЗА: ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ

Лидер Дома Афины подняла руку. Она стояла за платформой оратора в нижней части переполненного амфитеатра.

Ее длинные коричневые волосы блестели декоративной золотой фольгой, которая соответствовала ее тяжелому лавровому венцу. Когда она двигалась, ее белая тога мерцала слоями шелка.

Афина прочистила горло. «Я буду исполнять обязанности временного спикера федерации из-за этих… смягчающих обстоятельств».

Наступила тишина.

Лидеры домов, генералы и выдающиеся существа уделили ей все свое внимание.

Никто не знал, как реагировать на тот факт, что их прославленный олимпийский лидер признался в попытке убить ребенка (вне тигля — это различие было ключевым), а затем исчез после публичного унижения.

На дальней стороне амфитеатра спартанцы, носящие львиные гребни, все опустили головы от стыда.

Дом Зевса пал.

Это было славное время для жизни.

«Сейчас ровно полдень. Это заседание федерации объявляется открытым». Афина указала на золотые часы на стене позади нее.

Я потерла глаза, но часы остались прежними.

О, нет.

Не снова.

Большая стрелка была на двойке, маленькая стрелка была на двадцати, а секундная стрелка зависла прямо над ней. Они показывали две двадцать две.

Поспешно шаря, я вытащила свой маленький блокнот из кармана и нацарапала — Афина объявила, что двенадцать, но часы позади нее показывают 222. Третий раз на этой неделе вижу это число.

Алексис взглянула на мою книгу, и я быстро закрыла ее.

Когда ты видишь вещи, которые не видят другие люди, ты узнаешь ценность осторожности.

Афина начала речь о налогах и человеческих ресурсах, и пока она говорила, маленькая, светящаяся точка материализовалась в воздухе над ее головой, настолько крошечная, что я едва могла ее разглядеть.

Действуй естественно, держи себя в руках.

Осторожно я посмотрела позади себя — о, чудесно — по всей комнате точки света мерцали, возникая над головами людей.

Никто другой не мог их видеть.

Алексис снова посмотрела на меня, ее двухцветные глаза сузились, и я открыла рот, чтобы заверить ее, что все в порядке (это было не так), но моя челюсть сомкнулась — странное свечение также исходило над ее кудрями.

Она мягко коснулась моих рук, отталкивая меня назад.

Я не поняла, что наклонялась к ней, пытаясь лучше рассмотреть парящий свет вблизи.

«Ты в порядке?» — спросила Алексис с беспокойством.

Нет.

Три простых слова.

Как ранее заключенный индивидуум, который был отмечен клинически безумным олимпийскими врачами в детстве, был только один правильный ответ.

«О, да, я чувствую себя прекрасно», — сказала я, когда Афина продолжала монолог о налогах и охраняемых зонах. «Можно даже сказать, что я действительно великолепна сейчас. Потрясающе. Я проделала много исследований и чтений. Это было очень познавательно. Ты знала, что великое восстание циклопов…»

Я оборвалась, когда Алексис скривилась.

Верно.

Болтовня заставляет людей чувствовать себя некомфортно.

Действуй нормально.

Проблема с быть Горгоной, Хтоникой, самоуверенной женщиной с силой Судьбы и книжным червем заключалась в том, что это беспокоило людей.

Я была слишком страстной.

Слишком странной.

Мое существование было ходячим красным флагом.

«Я думаю, я видела муху», — закончила я неубедительно. «Над твоей головой. Надоедливые маленькие жуки. Очень раздражающие». Я помахала рукой и притворилась, что раздавила несуществующее животное.

Алексис не казалась убежденной.

«Теперь к нашему следующему делу», — объявила Афина. «Причина, по которой мы все здесь сегодня».

Алексис протянула руку, и я быстро взяла ее, обернув пальцы вокруг ее и подвинувшись ближе. Если она была встревожена моей близостью, она не показала этого.

Физическое прикосновение всегда было моим языком любви.

Повсюду отдавался эхом ропот, когда спартанцы шептались друг с другом.

«Змеиный отброс», — плюнул кто-то в ряду позади меня.

Я не обернулась.

Афина развернула свиток. «В деле федерации против Медузы — в свете новых доказательств, действуя в моей власти как временный спикер, чтобы править с трибуны…»

Часы позади нее были заморожены на двух двадцати двух, и маленькое свечение на ее голове становилось сильнее.

Все сужалось к этому единственному моменту.

Алексис схватила меня сильнее.

«Медуза…» Рот Афины двигался с мучительной медлительностью. «Помилована по всем предполагаемым преступлениям».

Святой Кронос.

Резкое и опьяняющее облегчение наполнило меня. Я боролась с желанием потерять сознание.

Я была свободна.

После всего, я действительно—

«С одним условием», — резко сказала Афина.

Я напряглась.

Не требовалось мистической силы Судьбы, чтобы знать, что это не шло в хорошем направлении (акцент на мистическом, потому что у меня было ноль понятия, как понять мои силы, не говоря уже о том, чтобы владеть ими).

Стук наполнил воздух, когда мои волосы сдвинулись — мои змеиные дорогие задрожали — я вздрогнула, когда вибрация прошла по моей коже головы и вниз по моему позвоночнику.

Алексис сжала мою руку обеими своими, и мои кости скрипнули. Я старалась не показывать боль на своем лице.

Мое существование существа одолело мои спартанские гены: мой рост был низким и изящным, мои кости слабее, чем у других полнокровных спартанцев. Я не была создана для войны. Я была создана для чтения.

Афина улыбнулась. «Для безопасности Спарты, федерация требует, чтобы Медуза поступила в РУО, Олимпийский университет Родоса, и получила степень магистра в области изучения Судьбы».

Ропот усилился.

Подождите.

Это все?

Мои змеи расслабились.

Это было идеально, так как у меня не было денег на мое имя, и я была бездомной со следующей недели.

Отвергнутая Домом Артемиды с рождения — черты Горгоны не были приемлемыми, одна змея была бы игнорируемой, три были непростительными — у меня технически не было наследства и некуда было идти. По той же причине я была отвергнута Артемидой, у меня было слишком много спартанской крови, чтобы быть принятой в культуру Горгоны.

Алексис вела себя так, как будто все было в порядке, но я знала правду — мне не были рады на вилле. Патро был громким в своей ненависти.

Это был мой шанс составить план.

«Могло быть гораздо хуже», — сказала я Алексис. «Я всегда хотела получить высшее образование, но как Хтоническому существу, есть ограниченные возможности. Это действительно хорошо. Я могу выяснить все, что я была—»

«Нет», — спокойно сказал Аид в нескольких креслах дальше.

Эм, что?

Свежая волна ропота наполнила федерацию.

«Это будет небезопасно для нее, окруженной олимпийцами», — сказал Аид громче. «Особенно со всем… что произошло».

Мой дух упал.

Я как-то забыла, что я была врагом олимпийцев номер один и синонимом падения великого Дома Зевса.

Годы в тюрьме действительно сделали свое дело с репутацией человека.

Может быть, я завоюю их своим естественным очарованием?

О подождите — у меня его нет.

Когда меня поместили под возрастной стазис в двадцать один год, я была известна как «разговорчивый книжный червь, который видит вещи, и все в основном игнорируют». Я проснулась в мире, где Хроники Сокола заклеймили меня как «жестокую, могущественную, бесчестную, змеиную грязь предателя в союзе с Титанами».

Это было бы знаково, если бы я не была слишком занята паническими атаками, когда воспоминания об охранниках поднимались и—

Не думай о них.

Не думай о том, что они сделали с тобой.

Во время моего прекрасного (адского) заключения отношения Горгоны ухудшились, Титаны как-то мутировали с крыльями, и война назревала.

Я оперлась на Алексис, чувствуя себя неуверенно. Успокаивающая, компетентная энергия исходила от нее, и в ее присутствии казалось, что все получится. Она уважала меня, слушала меня, верила мне. Она ценила то, что я могла сделать.

В отличие от олимпийцев, которые подставили меня, и охранников, которые—

Не смей думать об этом.

Алексис сжала мою руку, как будто могла почувствовать мои закручивающиеся мысли.

Она была моей единственной связью с безопасностью.

Она стояла между паническими атаками, глубокой бездной боли, которую я держала кусками вокруг своего сердца, и темными мыслями.

Алексис Херт была моим героем.

«Что ты предлагаешь?» Афина подняла бровь, когда она уставилась на Аида. Арес и Артемида оба наклонились вперед и прошептали что-то в его уши.

Я замерла, когда последняя свирепо посмотрела на меня.

Мамочка? Я хихикнула про себя, затем остановилась, потому что это не помогало моей «сумасшедшей» репутации. Артемида отказалась от меня, как только я выскочила со змеями, так что я никогда на самом деле не знала эту женщину.

По свирепым взглядам, которые она посылала в мою сторону, мне повезло с этим.

Аид кивнул им, затем повернулся обратно к Афине. «Хтонические лидеры», — сказал он с воздухом власти, «позволят ей посещать с оговоркой, что двое телохранителей могут посещать с ней. Они будут жить с ней и оставаться рядом с ней двадцать четыре семь для защиты».

Телохранители?

Мурашки прошли по моему позвоночнику, когда воспоминания задушили меня.

Не было ничего хорошего в охраннике.

Афина поджала губы, как будто она обдумывала это. Она посмотрела на ряды амфитеатра. «У кого-нибудь есть возражение против этого предложения?»

Ропот усилился, больше насмешек «змеиный отброс» было выкрикнуто (неоригинально), но никто не поднял руку.

Скорее всего, потому что все Хтонические лидеры обернулись и свирепо смотрели на остальную часть федерации с выражениями, которые обещали войну.

Поскольку мир между олимпийцами и хтониками был крайне напряжен после откровения Зевса (я уже могла почувствовать запах окопной стопы и услышать боевые песнопения), они, вероятно, не блефовали.

Афина посмотрела обратно на Аида. «Кого ты рекомендуешь?» — спросила она.

Аид медленно ухмыльнулся. «Багровый дуэт».

Был долгий момент — затем разразился громкий разговор.

Алексис побледнела рядом со мной.

«Кто это?» — спросила я, когда кто-то крикнул что-то с заднего ряда.

Я не была в курсе современного спартанского сленга из-за моего жестокого заключения. Возрастной стазис обеспечил, что я не была в сознании во время заключения — и была физически только двадцать один — вот почему мои силы были все еще слабыми в своем развитии.

Каким-то образом, хотя мое тело было в стазисе, мой разум помнил… все.

Была также ужасная пульсирующая боль в моей левой руке, которую я отказывалась показывать кому-либо.

Не думай об этом.

«Багровый Д-Дуэт — это…» Алексис оборвалась, как будто боялась сказать это.

Было волнение слева от меня. «Нет», — сказал Патро в нескольких креслах дальше. «Мы отказываемся—»

О чем он говорит?

Он был заставлен замолчать рукой на его рту — СМЕРТЬ была татуирована на сдерживающих костяшках пальцев.

Были опасные мужчины, и были жестокие мужчины. Различие было решающим.

Ахиллес и Патро были последними.

Я никогда не встречала никого столь неустойчивого в Спарте, темное существо или Хтоник.

Было что-то особенно несдержанное в этом новом поколении.

Патро загонял меня в угол около дюжины раз на вилле. Всякий раз, когда люди не смотрели, он запирал меня у стены и говорил мне, что знал, что я играю в игру.

Теперь он свирепо смотрел на меня.

Изумрудные глаза встретились с моими, чистая ненависть пылала в их глубинах.

Страх обхватил мое горло, когда я поняла, что именно здесь происходит.

О… мой… Кронос.

«Они Багровый Дуэт?» — сказала я Алексис. «Почему их так называют? Это потому, что глаза Ахиллеса красные, или это как-то связано с кровью? Может быть, игра слов—»

«Да, ты будешь!» — закричала Афродита, когда она указала на своего сына. «Ты будешь подчиняться приказам».

Патро коротко кивнул.

Пожалуйста, Кронос, нет.

Этого не может быть.

Они собираются причинить мне боль точно так же, как—

«Идеально», — сказала Афина. «Этот вопрос решен — Медуза поступит в РУО с Патро и Ахиллесом в качестве ее телохранителей в сентябре этого года. Я уверена, что они могут получить степень магистра в области…» Ее глаза сузились, когда она оценила двух опасных хтонических мужчин. «Военных исследований».

Патро закатил глаза.

«Алексис тоже хотела бы посещать», — выпалила я.

Алексис уронила мою руку, и я была слишком в панике, чтобы подарить ей извиняющуюся улыбку.

Харон и Август наклонились вперед рядом с ней, оба ударили меня смертельным взглядом.

Я ничего не почувствовала.

Выживай.

Ты должна выжить.

Патро и Ахиллес собираются причинить тебе боль и—

«Это олимпийский университет. Хтоникам исторически не разрешено поступать!» — закричал спартанец в маленьком лавровом венце с нескольких рядов назад.

«Да!» — вторили ему больше олимпийцев.

Насмешки отдавались эхом.

Выражение Харона исказилось, когда он оценил меня, печаль в его голубых глазах. Он вел себя странно с прошлой недели, когда Алексис раскрыла, как она освободила меня.

Алексис сказала, что это потому, что он мой брат, но я не понимала. Спартанцы редко формировали семейные привязанности — наша культура была вся о власти и соревновании.

«Что ты делаешь?» — прошептала Алексис в сторону рта.

Они собираются причинить мне боль.

«Образование — это хорошо», — быстро сказала я. «Ты сказала, что всегда была твоей мечтой поступить в спартанский университет. Теперь ты можешь получить степень магистра в области математики. Мы можем быть вместе».

Мы можем быть в безопасности.

Она моргнула, когда уставилась на меня, как будто была в шоке.

«Алексис — это правда?» — спросил Аид, его голос поднялся над шумом. Я крепко сжала ее руку.

Алексис закрыла глаза на несколько секунд, но когда она открыла их, ее выражение было решительным. «Да — я хотела бы посещать», — сказала она, подарив мне маленькую улыбку.

Тепло взорвалось в моей груди, и странный свет над ее головой вспыхнул ярче.

Харон издал удушающий звук.

Я обняла ее. «Спасибо», — повторила я в ее кудрявые волосы. Алексис крепко обняла меня.

В безопасности.

Ты будешь в безопасности.

Все получится, и ты сможешь—

«Решено», — сказала Афина. «Багровый Дуэт будет жить в комнате с Медузой. Она не покинет их сторону. Вы будете следовать за ней и защищать ее».

Патро сравнил меня взглядом — медленно он провел своим указательным пальцем по передней части своего горла, красивое лицо исказилось от зла.

«Переходя к нашему следующему вопросу повестки дня», — спокойно сказала Афина, не подозревая, что она только что приговорила меня к смерти. «Федерация все еще расследует зацепки относительно того, почему Титаны мутируют. До сих пор наши усилия ничего не нашли».

«Ты пожалеешь об этом», — безмолвно произнес Патро.

Я сделала гримасу в ответ.

Я уже пожалела.