Глава 39: Святые покровители греха

АЛЕКСИС

«Мне нужно кое-что снять с души...» Я оборвалась, дрожа, обнимая колени, слова умерли у меня в горле.

Уверенность иссякла.

Я была полностью одета на закрытом сиденье унитаза, боясь, что если сниму свою тогу, моя плоть отвалится вместе с ней.

Волосы взъерошены, у меня было узкое поле зрения и звон в левом ухе. Я была слишком тихой, осторожной к прикосновениям, агрессивной, когда должна быть мягкой, нежной, когда должна быть свирепой.

Обжигающий поток воды разбрызгивался за нами внутри пустой душевой, шипя сквозь древние трубы, пока единственная свеча мерцала.

Харон и Август доминировали в маленьком пространстве; мы едва помещались.

Сирены мелькали в моем сознании.

ОПАСНОСТЬ. Не прикасайся к хищникам.

«Говори, carissima». Харон навис надо мной, его глаза — пронзительный, смертельный синий — оттенок замороженных губ, растянутых на стучащих зубах, в зиму Монтаны. Цвет переохлаждения. «Скажи, что хочешь».

Я была немой.

«Алексис». Август катал мое имя во рту, как будто ласкал его. «Дорогая… пожалуйста».

Пар смешался с тенями, окутывая их обоих темнотой.

Безжалостные, злобные боги.

«Я боюсь».

Харон выгнул бровь, глядя на меня. Его татуировки скелета были ярким напоминанием — чистая глубина его порочности.

«Это то, кто мы есть», — холодно сказал Харон. «Кем являешься ты».

«Вы не хорошие мужчины», — прошептала я.

Губы Харона скривились вверх, клыки сверкнули. «Нет — мы не такие… но ты уже знала это».

Август молча изучал меня.

Они не предлагали никаких банальностей, никаких обещаний, что они будут нежными, нормальными любовниками.

Харон наклонил голову в сторону — там был сморщенный шрам, где было его ухо.

Ужас отступил.

Август удержал мой взгляд, не мигая. «Мы были созданы Кроносом, чтобы быть твоими мужьями — мы одна душа, разорванная на три части. Не бойся нашей любви».

Я отшатнулась, фарфор впился в мою спину. «Ты… любишь меня?»

Август дышал поверхностно, его глаза — гипнотизирующие лужи чернил, непостижимый оттенок греха. «Я понял это, когда смотрел, как ты сражаешься с Титаном, твое лицо решительное — умиротворенное — когда ты жертвовала собой, чтобы помочь каким-то жалким людям, которых ты даже не знала».

Воздух вырвался из моих губ.

«Я понял это —» сказал Харон. «Когда проснулся на следующий день после нашей свадьбы. Ты ушла, мир был бесцветным, а мое сердце отсутствовало, вырванное из моей кровавой груди».

Шум отдался эхом в моих ушах.

Почувствуй страх и действуй, несмотря на него.

Я отпустила колени. «Я готова». Я выпрямила позвоночник, надеясь, что если скажу это, это станет правдой. «Трахаться».

Харон встал выше. «Мы… не будем заниматься любовью», — сказал он тихим голосом. «Пока ты не переживешь свои раунды на арене».

Август смочил свою нижнюю губу.

«Но», — сказал Харон, увидев уныние на моем лице. «Мы дадим тебе вкус того, что будет после того, как ты успешно победишь в своих подвигах».

«Ты доверяешь нам?» — тихо спросил Август.

Я не должна.

«Да».

«Встань», — приказал Харон. «Сейчас».

Воздух наполнился порочностью.

Я поставила ноги и поднялась во весь рост, запрокинув голову, вызывая его на действие.

Медленно, с сантиметрами между нами, я стянула лямки своей спортивной тоги. Прохладный воздух подул на мою голую спину, кожа покрылась мурашками — материал упал на пол.

Харон издал хриплый, голодный звук.

С опущенными ресницами Август стянул свою тогу, открывая бесконечные плоскости твердой бронзы — я посмотрела вниз — его толстый член колебался у его нижней части живота, металл поблескивал на кончике.

Август протянул мне руку, чтобы я взяла.

Он провел меня в паровой душ.

РРРРР.

Харон разорвал свою тогу и последовал за нами.

Тепло излучалось по моей спине, когда длинные фортепианные пальцы проводили по синим бриллиантам. Они протягивались по моему позвоночнику, по каждому ребру, как будто он рисовал мои кости.

Мои нервы кричали от его нежных прикосновений.

Август стоял лицом ко мне под горячим душем, широкие плечи и едва сдерживаемая сила — робко я провела пальцами по сети выступающих вен, которые покрывали его предплечья. Они были более гладкими, шелковистыми, чем я думала. Опьяняюще.

Август издал звук и дернулся.

Осмелев, я исследовала твердые гребни его груди, протягиваясь ниже по его прессу, наслаждаясь тем, как они сжимались и напрягались под моим прикосновением.

Я провела ниже, скользя по металлу и гладкой, плачущей головке — его член колебался у его живота.

Август яростно выругался, когда обхватил мои груди, его мозоли были абразивными против моих чувствительных сосков — белое горячее удовольствие пронзило мой центр.

Я сжала бедра.

Харон осыпал поцелуями мою спину, нежно кусая, затем лизал нежную кожу.

Август ласкал мою грудь.

Он остановился, когда провел по тонкому шраму между моими грудями — я покачала головой, не сейчас — его выражение лица обещало, что мы вернемся к этому позже.

Август провел по моему животу, задержавшись на следе ожога, затем подвинулся ниже к моим бедрам.

Харон провел ладонями по шарам моей задницы, затем сжал, пока Август небрежно проводил вокруг пучка локонов между моими бедрами.

Похоть заставила все помутнеть.

Ужасно захватывающая, нелепая идея осенила меня.

С дрожащим дыханием я положила руки на теплую, покрытую водой грудь Августа и собрала свое мужество.

«Вы могли бы научить меня, как… доставлять удовольствие мужчине?» — прошептала я, любопытство росло.

Харон замер позади меня, его зубы замерли посреди укуса на чувствительной коже, где моя шея встречалась с моим плечом.

Август схватил мои бедра, ногти впились в мою кожу. «Ты уверена… что это то, что ты хочешь?» — хрипло спросил он.

Харон отвел рот от моей шеи и отступил.

Я открыла рот, чтобы пожаловаться.

Он схватил мой подбородок — сильно повернул мою голову в сторону — и вонзил свой язык в мой рот, заставляя меня замолчать. Он не целовал; он пожирал.

Когда его раскаленные губы наконец оторвались, его рука сжала мою челюсть сильнее, лицо нависло достаточно близко, чтобы сосчитать каждую ресницу.

«Не сдерживайся», — сказала я с задыханием. «Я хочу настоящего тебя».

Глаза Харона были полностью черными, его зрачки расширились. Он оскалил зубы.

«Он более порочно склонен».

«Carissima…» — тихо сказал он. «Встань… на колени».

Артур Миллер прошептал мне на ухо: «Пока не прошло и часа, как Дьявол пал, Бог считал его прекрасным на Небесах».

Август нежно обхватил мои груди — большие пальцы протягивались по моим соскам. «Будь хорошей девочкой, моя милая carus».

«Я склонен хвалить».

«Повинуйся мне», — мрачно сказал Харон. «Или мы покинем душ, и этому конец».

Я опустилась на колени.

«Такая покорная», — тепло прошептал Август. «Такая идеальная».

Харон двинулся вокруг меня, протягивая кончики пальцев вдоль синих бриллиантов, пока не встал рядом с Августом.

Вода лилась по ним; пар тянулся вдоль их плеч; они были злобными, неземными существами.

Харон смотрел на меня с оскорбительной усмешкой; Август улыбнулся.

Они оба были обнажены передо мной.

Там, где член Августа был толстым с металлом, проколотым через головку, член Харона был длиннее и венистым. Один был бронзовым с темным кончиком, другой — красноватым и бордовым.

При слабом свете свечи на обоих их левых бедрах был написан алый шрифт.

Я прищурилась на слова, пытаясь прочитать их — недели назад я думала, что это полосы крови.

У них были одинаковые татуировки.

Свет свечи мерцал, смешиваясь с водой, скрывая то, что говорили чернила.

«Открой рот». Харон выговаривал каждое слово.

Я повиновалась.

Харон схватил свой член и потянул его вниз, держа его над моими приоткрытыми губами.

Я наклонилась вперед и уперлась на его бедра — рубцовая ткань на его правой ноге, гладкая кожа на его левой.

Харон аккуратно собрал мои мокрые локоны в хвост правой рукой. Он держал его подальше от моего лица, крепко сжимая свой член своими татуированными пальцами — он наклонился вперед и провел плачущим кончиком по моим губам.

Едва заметное прикосновение — мы оба застонали от удовольствия.

«Соси. Сделай щеки полыми — используй язык. Без зубов». Бледный живот Харона сжался, когда он напрягся.

Это был не вопрос.

Харон протолкнул себя в мой рот с нежной осторожностью.

Держась за его бедра, я взяла его глубже, задыхаясь от размера, когда пыталась повиноваться. Судя по его восторженному выражению лица, он не возражал против моего отсутствия искушенности.

«Ты так потрясающе справляешься», — похвалил Август, когда стоял рядом с Хароном, наблюдая за мной, пока он сжимал основание своего члена и медленно гладил по толщине.

Мой центр затрепетал.

Харон терпеливо ждал, держал себя неподвижно, пока позволял мне исследовать. Лизая, я проводила по шелковистой вене на нижней стороне. Дразня взад и вперед языком, я наслаждалась бархатистой мягкой поверхностью.

Вода текла по моему лицу, как слезы.

Я попыталась всосать его глубоко, но снова задохнулась.

Очевидно, мой рвотный рефлекс был ОЧЕНЬ развит.

Харон мрачно засмеялся, когда я не смогла всосать его целиком. «Не делай себе больно».

Я посмотрела на него сквозь воду, удерживая его взгляд.

Его бедра дернулись, и он прошептал себе под нос: «Ты разрушаешь меня», как будто молился.

Отпрянув, я лизнула склон вокруг его головки.

«Ты берешь его так идеально», — похвалил Август, вены выступали на его предплечье, когда он запрокинул голову, V-образный ремень Адониса напрягался.

Глаза Харона наполнились багровым, когда он задействовал свои хтонические силы.

Волны невообразимого удовольствия прокатились по мне.

Его эмоции были перепутаны, вульгарны и эротичны — моя женщина, колени, доминировать, контролировать, трахать, клеймить, владеть, заявлять, лелеять.

Жар скопился между моими ногами.

Я передвинула правую руку к основанию его твердости, нежно обхватывая ниже — бедра Харона дернулись, когда он издал гортанный стон.

Одно чувство горело ярче всего — любить ее.

Я застонала вокруг его горячей твердости, когда удовольствие усилилось.

«Ты так идеальна для нас». Август гладил быстрее.

Они оба были разрушены передо мной.

Святые Покровители Греха.

Харон отпустил мои локоны, медленно выходя из моего рта с истерзанным стоном.

«Покажи Августу, что ты узнала, carissima», — приказал он, но его голос был хриплым. Он потерял свою остроту. Его щеки были раскрасневшимися, глаза блестящими.

Пьянящая волна женского удовлетворения нахлынула на меня.

Я разрушила Харона.

Август протолкнул свой гораздо более толстый член, металлические украшения на кончике поблескивали предэякулятом. «Ты так потрясающе справляешься, дорогая».

Он смотрел на меня с чистым обожанием, что я действительно ценила, потому что была довольно уверена, что на самом деле не делаю это хорошо.

Я приоткрыла губы.

Август отвел волосы от моего лба с невероятной нежностью.

Я схватила его бедра, его кожа намного теплее, чем у Харона, когда я обернула рот вокруг его бархатистой мягкости, напрягаясь, чтобы взять его ширину.

Прохладный металл его пирсинга коснулся моего языка.

Мои губы горели.

Это казалось порочным.

Август запрокинул голову и выругался, руки сжались в моих волосах, когда он задрожал подо мной, член пульсировал в моем рту. «Я не смогу продержаться», — сказал он со сдавленным вздохом. «Такой изысканный, такой, черт возьми, идеальный».

Я сосала, впиваясь ногтями в его бедра, нуждаясь в том, чтобы увидеть, как он распускается. Он толкнул в мой рот, предэякулят соленый, его движение становилось более хаотичным.

Он отстранился со стоном — бархатистая твердость выскочила из моих губ.

Я задыхалась, сбитая с толку его внезапным отсутствием.

«Трогай себя», — резко приказал Харон, но эффект был испорчен его одержимым выражением лица.

Мои пальцы пошли между моими болящими ногами — я потерла свой промокший, уже трепещущий клитор — белое горячее удовольствие нарастало.

Харон и Август подвинулись ближе.

Они ласкали мои груди, щипали мои соски, ногти скребли мою лихорадочную плоть, когда они каждый гладили себя быстрее.

Я трогала себя сильнее, когда они осыпали меня вниманием.

Август смотрел на меня, выражение лица мягкое. «Ты так прекрасно справляешься, радуя своих мужей вот так. Я так горжусь».

Трепет нарастал, когда я приблизилась к падению.

Шлепающая плоть отдавалась эхом непристойно под горячим душем.

Харон издал гортанный звук, когда выругался, зубы оскалены, челюсть напряжена. Он запрокинул голову, гладя себя сильно и быстро. «Я тебя испорчу», — пообещал он.

Слишком поздно.

«Ты моя, любовь», — сказал Харон со сдавленным задыханием. «Навсегда».

Волны удовольствия рухнули на меня, и моя спина выгнулась, дрожа, когда мой центр сжался и отпустил.

Харон и Август подошли ближе к моему лицу, стоная в унисон, когда они кончили вместе на мои приоткрытые, задыхающиеся губы.

Их сперма смешалась, капая по моему подбородку, на мою грудь.

Повторные толчки трепетали во мне.

Харон провел большим пальцем по смеси, заталкивая ее в мой рот. Это было соленым и резким против моего языка. Я скривилась и выплюнула это — на вкус это было по-настоящему отвратительно. Я никогда больше этого не сделаю.

Оба мужчины засмеялись.

«Люблю тебя». Август собрал сперму, когда она капала с моего подбородка, протягивая жидкость вниз, по моим грудям, втирая ее в мою кожу.

Я наклонилась вперед, расслабленная и истощенная.

Их бедра были в дюймах от моего лица — крошечные слова, татуированные на обоих их левых ногах курсивным шрифтом, стали видны.

«Alexis Hert» было написано римской цифрой — дата нашей свадьбы.

Мой взгляд метнулся к их.

Я попыталась говорить, но не смогла.

Август поднял меня и прижал к своей груди.

Харон высушил меня полотенцем, пока Август держал меня. Он сосредоточился на моих локонах, осыпая мое лицо поцелуями-бабочками, когда аккуратно выжимал из них воду. С решительным выражением лица он завернул мои волосы в пучок.

Наконец, когда Харон был удовлетворен, что я сухая, Август отнес меня в комнату и осторожно уложил на кровать.

Харон принес мокрую мочалку между моими ногами, и он нежно вытер меня, когда шептал слова любви. Он провел ею по моему лицу и груди, глаза сияли эмоциями.

Когда он закончил, Август потратил некоторое время, заправляя одеяло вокруг моих плеч, ног и ступней.

Он продолжал подтягивать одеяло выше на моем лице, и мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он делает. Поко любит, чтобы торчали только его уши.

Мое сердце таяло в груди, когда мои страшные мужья суетились.

Наконец, они оба забрались в постель, обернув себя вокруг меня, как еще один слой постельного белья.

Харон нежно поцеловал меня в лоб. Август поцеловал сторону моей шеи.

Я сонно улыбнулась, когда закрыла глаза, чувствуя тепло внутри и снаружи.

Почему мы не сделали этого раньше?

Я была так довольна, что забыла спросить, когда они навсегда разместили мое имя на своей коже.

Сон увлек меня.