Эвандер

Риэль смотрела сквозь стекло с такой решимостью в глазах. С моей омегой все будет хорошо. Впервые в жизни я позволил себе поверить в это. Какие бы остатки зависимости в ней ни остались, я был уверен, что мы сможем превратить их во что-то хорошее и полезное.

Я позволил себе вспомнить мальчика-воина, который обычно сидел и разговаривал с маленькой девочкой через дыру в стене, но на этот раз я не испытывал к нему презрения. Я не чувствовал, что он проиграл. Не чувствовал, что он лжец.

Я чувствовал благодарность.

За мужчину, которым стал этот мальчик, за мужчину, который никогда не сдавался. За маленькую омегу, которая выросла сильной и пережила ужасные вещи, каким-то образом нашла дорогу обратно ко мне.

И, прежде всего, миру за то, что он, наконец, стал местом, где два человека по обе стороны стены могли любить друг друга без последствий.

Наш мир был далек от совершенства. На самом деле, скорее всего, стало хуже, прежде чем станет лучше

Аделай сообщил мне, что беты готовятся к чему-то грандиозному. Замок укреплялся против биологических атак. Создавалось новое оружие для борьбы с мутантами, которые без сомнения, стали союзниками восставших бет. С людьми и их экспериментами все еще нужно было разобраться. Ни в чем нельзя быть уверенным. Даже некоторые солдаты альфы задавались вопросом, не предала ли королевство омега Эшла. С благословения короля Солен спрятал ее в неизвестном месте, пока не будут предоставлены доказательства ее невиновности.

Вот на что были похожи перемены. На что было похоже продвижение. На что было похоже искоренение несправедливости. Было так же больно, когда заживало, но быть целым, черт возьми, того стоило.

Рука Риэль скользнула в мою и сжала.

— Я готова идти.

Я поднес ее руку к губам, чтобы поцеловать тыльную сторону.

— Сначала я должен тебе кое-что показать.

— О-о-о. Что это?

Выражение ее лица стало настороженным, но я был уверен, что ей понравится то, что у меня спрятано в рукаве.

Я улыбнулся, ведя ее обратно в главный коридор и на уровень замка, где проходили исследования.

— Это сюрприз.

Ее темные брови поползли вверх.

— Сюрприз?

Я кивнул.

— Ты всегда любила сюрпризы. Я не забыл.

— Конечно, нет.

Риэль усмехнулась, толкнув меня локтем.

— Одна маленькая омега, несомненно, произвела на тебя сильное впечатление, да?

— Она была запоминающейся, — ухмыльнулся я. — Никогда не видел девушку, настолько одержимую пуговицами.

Риэль вздохнула, пока мы шли.

— Я все еще одержима пуговицами. Например, я хочу расстегнуть все пуговицы на твоем пиджаке, когда мы вернемся домой.

Я зарычал из-за ее наводящего тона. Найдя первый темный проем, я затащил ее туда, прижав к стене, чтобы я мог поцеловать звук, слетевший с ее губ. Когда мы оторвались друг от друга, у нее перехватило дыхание, и с трудом сдержался, чтобы не пронзить ее на месте. Я прижался бедрами к ее бедрам, позволяя ей почувствовать мое желание.

— Ну, альфа, — выдохнула она, — я знаю, что ты также неравнодушен к пуговицам.

— Да…

Я уткнулся лицом в ее шею и впитал ее запах.

— Я хочу посмотреть, как они разлетаются по полу, когда я буду срывать с тебя это платье.

Я мог бы взять ее прямо сейчас, здесь. Никто бы не увидел. Не так далеко от главных событий жизни замка. Но то, что я хотел ей показать, было важно.

Я отстранился и увидел, что она надулась. Это было очаровательно и напомнило мне юную Риэль. Мне нравилась эта ее сторона, которую никому, кроме меня, не удалось увидеть.

— Сначала сюрприз, — грубо сказал я.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не сдаться.

Взяв ее за руку, я повел ее обратно в коридор и вниз по лестнице в лабораторию, где была проделана большая часть моей работы для короля, и где мы должны были помогать другим зависимым омегам. Проходя мимо различных рабочих мест, мы оказались перед запертой дверью. Я набрал код на клавиатуре, и мы вошли в комнату, освещенную искусственных солнечным светом. Это было не так хорошо, как настоящий, но для моих целей подходило.

В центре комнаты было множество розовых кустов, на которые я потратил годы, экспериментируя. Каждый раз, когда я не мог заснуть, когда в голове была моя омега и на меня нападали воспоминания, я работал над ними.

Кусты были в полном цвету, цвета варьировались от темно-красного до золотисто-желтого. Риэль прошла вперед, она любовалась прекрасными цветами. Медленно ее пальцы коснулись лепестков одного из них, оранжевого с розовыми кончиками.

Словно солнечный свет поцеловал землю.

— Ты помнишь нашу первую ссору? — спросил я.

Риэль прищурилась, наклоняясь, чтобы понюхать цветок, прежде чем ответить.

— Если я правильно помню, я была очень зла из-за того, что ты сорвал розу, чтобы мне подарить.

— Да. Ты ни в малейшей степени не была благодарна… потому что она должна была погибнуть.

— Я думала, что ты монстр, раз причинил боль чему-то такому прекрасному. Не могла поверить, что мой друг, мой альфа, мог совершить такую ужасную вещь.

Я усмехнулся.

— Это был настоящий провал.

— Пока я не пришла домой и не спросила Тавию, как долго живут цветы, если бы их не срывали ужасные альфа-мальчики… что ж, я пропустила часть про альфа-мальчиков, но ты понял суть. Она сказала мне, что цветы предназначены для того, чтобы их собирали. Что это единственный способ для них стать свободными.

Я кивнул, подойдя ближе и встав рядом с ней.

— Она была права. Но ты помнишь, что ты сказала мне в тот день?

Риэль покачала головой.

— Ты сказала, что все имеет значение, каждое живое имеет значение.

— Я так и сказала? Малышка Риэль была чертовски умна, не так ли?

Я провел большим пальцем по ее шелковистой щеке.

— Да. И маленький Эвандер никогда не забывал ее слова.

Я потянулся за цветком и осторожно сорвал его с куста.

— Я работал над этим много лет. Это было чем-то вроде моего хобби.

Риэль нахмурилась.

— Выращивать розы? Я думаю, это объясняет красивый внутренний дворик в клинике.

— Не просто розы, пара.

Я повернулся, протягивая ей розу, не в силах сдержать улыбку.

— Эти розы не погибают, когда их срывают с материнского растения.

Я видел, как у нее расширились глаза, когда она уставилась на цветок.

— Что?

— Они не вянут и не гибнут со временем. Вместо этого они процветают. Они становятся сильнее, когда подвергаются более суровым условиям, и каждое разделение фактически позволяет цветку пустить собственные корни и стать самостоятельным растением.

— Ты… ты создал розу, которая не погибает?

— Она может погибнуть, но не из-за чего-то тривиального, как ее сбор. И на самом деле, это было нелегко.

Я с трудом сглотнул, потому что следующая часть должна рассказать ей так много обо мне и о времени, которое мы провели порознь. Мое сердце было широко открыто.

— Эта роза… может жить в пустыне.

Взгляд Риэль метнулся ко мне, ее изумрудные глаза безжалостно впились в меня.

— Ты создал розу, которая может жить в Бесплодных землях.

Я кивнул, слова застряли у меня в горле.

— Ты… ты сделал это для меня? Даже когда не знал, была ли я все еще там?

Обхватив ладонью ее щеку, я притянул ее к себе.

— Ты изменила меня, Риэль. Стена, пропасть. Для меня ничто не прошло бесследно. То, через что мы прошли, было нелегко, но оно того стоило, чтобы быть здесь и сейчас.

Она прижалась своим лбом к моему.

— Ты тоже изменил меня, — призналась она. — Ты заставил меня мечтать о большем, чем я когда-нибудь могла иметь, если бы я никогда не подглядывала в ту дыру. Ты заставил меня поверить в доброту, хотя это ничего не дало тебе взамен. И… и в «долго и счастливо».

Риэль всхлипнула, и я нежно поцеловал ее в губы.

— Я дал ей имя, — пробормотал я.

Слезы заплясали в ее глазах, когда она улыбнулась мне.

— Как ты ее назвал?

— Я назвал ее… Омега Роз.

— Омега Роз, — прошептала она, с благословением глядя на нее. — Это потрясающе.

— Я хочу забрать ее домой. Ты поможешь мне посадить ее в нашем дворе?

— Да!

Ее улыбка была такой широкой, я знал, что она будет преследовать меня долгие дни, заменяя все, что было раньше.

— Пойдем домой, маленькая омега.

— Домой, — ее слова были тихими, но такими счастливыми.

Она обвила меня руками, сжимая в объятиях.

— Мне нравится, как это звучит.

Я обнял ее, чтобы прижать к себе.

— Я сделаю так, что ты полюбишь все, что связано с тем, чтобы быть моей.

— Навсегда?

— Навсегда, моя омега.

Конец.