Риэль

Просыпаться рядом с моим принцем… моей парой… моим альфой было слишком хорошо, чтобы это было правдой. Мы провели большую часть ночи в тумане вожделения, и когда явные признаки течки покинули мое тело, я испугалась, что все это мне почудилось. Я похлопала себя по груди и плотнее прижалась к Эвандеру, когда обнаружила, что кулон действительно там. Его глаза распахнулись, а тело задрожало. Именно тогда я поняла, что он проснулся очень готовым к новому дню.

И я более чем готова сделать все, чтобы у него было потрясающее начало.

— Риэль, — его голос был хриплым, — мне нужно измениться.

— Тогда тебе следует измениться.

Мы уже были обнаженными, так что было намного проще. Затем я вспомнила кое-что очень важное.

— Ты когда-нибудь раньше был в своей волчьей форме?

Он покачал головой. На его лбу выступили капельки пота.

Я откинула одеяло и еще раз взглянула на его красивое, закаленное в боях тело. Все те часы, что я простояла по ту сторону стены, наблюдая за его тренировками, я так и не поняла, кем он станет. И я, наконец, смогла пожать плоды его тяжелой работы и моего терпения.

Я никак не могла подготовить его к этому опыту. Я не знала, каково это — быть без своего животного. Но я хотела помочь ему.

— Доверяй своим инстинктам. Твой волк знает, что делать.

Эвандер потянулся ко мне, притягивая к себе. Жар опалил мою кожу, когда он завладел моими губами в горячем, голодном поцелуе. Если бы я не знала, что он был в нескольких минутах от того, чтобы покрыться шерстью, я бы скользнула на его твердый член и скакала на нем, пока он не будет снова заперт во мне.

— Ты не можешь изменяться по желанию? — спросил он, отодвигая меня на край кровати, а затем поднимаясь с нее сам.

Его волосы были в беспорядке после нашей совместной ночи. Казалось абсурдным думать, что он очарователен, учитывая все то, что он сделал с моим телом, и что он собирался превратиться в волка, но мое сердце наполнилось радостью от этой мысли.

Я обдумала его вопрос.

— У меня никогда не возникало желания изменяться. Я делаю это только потому, что, либо так, либо умереть человеком.

Его рот приоткрылся.

— С тех пор, как я был маленьким мальчиком, я мечтал о двух вещах. Каким-то образом найти тебя… и превратиться в своего волка. Почему бы тебе не измениться в свое животное?

Я скрестила руки на груди.

— Ты знаешь, альфа. Потому что изменение ассоциировалось с тем, что мы были дикими и слабыми, чем наши соседи в Луксории.

— Нет.

Он уже встал с кровати, направляясь к двери.

— Превращение — это сила. Обещай мне, что ты больше никогда не откажешь своему животному.

Мое сердце ныло из-за того, что омеги всегда имели доступ к этой силе, и все же мы были наказаны за это.

— Я обещаю.

Я последовала за ним через весь дом, оставив свой кулон на прикроватном столике. Мне не нравилось снимать его, это была частичка меня, символ того, что любовь действительно может победить все.

Эвандер упал на колени, как только добрался до внутреннего двора. Кэтрин выбежала, когда увидела нас там, но на его коже расцвел мех, прежде чем она успела возразить. Она пристально посмотрела на меня. Я все еще была человеком, все еще обнаженной, и все еще чувствовала, что меня осуждают за то, что я обладаю этой удивительной способностью. И я понимала, что делать это в присутствии беты может иметь неприятные последствия. Даже для альфы.

Изменение Эвандера было быстрым, что было хорошо, потому что это было больно, когда длилось слишком долго. Он поднялся на лапы, запрокинул голову и завыл.

По моему телу разливалось тепло, но это не было сигналом об опасности. Мое животное шло добровольно, наслаждаясь возможностью побегать со своей парой. Я никогда не делала это, если меня не накрывала паника, или страх, без того, чтобы кто-то был слишком близко, чтобы причинить мне боль.

Я никогда не думала, что мое животное может быть таким красивым.

«Мой альфа».

Я толкнула его мордой.

«Куда нам бежать?»

«В замок», — сказал он. — «Там мы будем в безопасности».

— Генерал Эвандер! — заплакала Кэтрин. — Ты не можешь выйти в город в таком виде.

Он зарычал, и она попятилась, в благоговении, страхе или чем-то еще, и набрала код, чтобы выпустить нас.

Эвандер помчался по улицам Луксории. Битва за ночь утихла, но после того, что я увидела вчера, я поняла, что война далека от завершения. Нам нужно было сделать Луксорию безопасным местом для процветания всех — альф, бет и омег. У меня не возникло проблем с тем, чтобы не отставать от него. Стражники, охранявшие королевские ворота, взвели курки своих ружей, пока не поняли, кто приближается, а затем опустились на одно колено.

Даже для меня. Они позволили мне пройти, потому что мое место здесь, в замке, с Эвандером.

Он повел меня в ту часть замка, где я никогда раньше не была, даже будучи дамой при дворе королевы. Здесь было не так роскошно, как жилые помещения или места, куда королевские особы приглашали своих посетителей. Здесь было гораздо более практично.

Эвандер постучал в огромную деревянную дверь с вырезанным символом Луксории. Я была удивлена, что его величество сам открыл дверь. Я позавидовала ему из-за того, что он чувствовал себя в безопасности в своем собственном доме, даже когда на него напали. У него хватило наглости думать, что он никогда не потеряет свою корону. Это было восхитительно, но глупо.

Беты проникли в оружейную. Неизвестно, какие еще королевские секреты были раскрыты.

Пристальный взгляд короля Аделая переместился с Эвандера на меня, а затем обратно на Эвандера. Улыбка, наконец, расцвела на его губах.

— Немного драматично, Эвандер, тебе не кажется?

У короля было чувство юмора? Это, наверное, дело рук Зилины.

«Вовсе нет», — ответил Эвандер. — «Чертовски приятно быть тем, кто я есть».

Король собрался с духом, и у меня возникло ощущение, что я упускаю какой-то важный контекст, о котором мне нужно будет спросить Эвандера, как только мы останемся наедине. Если мы сможем держать руки подальше друг от друга достаточно долго, чтобы сделать это.

— Зилина, — сказал его величество, не отворачиваясь от нас. — Отведи свою фрейлину в ее покои и проследи, чтобы она изменилась.

О. Значит, короля не позабавило, что мы появились в мехах. Напряжение было сильным, и небольшой старый страх вернулся. О том, как Эвандер получал выговор от своего тренера, и о том ужасном избиении. Но теперь он был мужчиной и мог постоять за себя даже против короля.

Зилина появилась в дверях позади своей пары.

— Ты виляешь хвостом. Это очаровательно.

Я раздраженно выдохнула.

«Я не милая. Я жестокая».

— Пошли, эти двое хотят поговорить об альфа-вещах, и я не против. Нам нужно обсудить омега-вещи.

Она помахала мне рукой, но больше ничего не сказала, пока мы не завернули за угол, затем она опустилась на одно колено и обняла меня.

— Так приятно видеть тебя такой.

Она зарылась лицом в мой мех.

— Мы так боялись за тебя.

«Настолько мне было плохо?»

Я никогда не рассматривала возможность того, что я не поправлюсь, но, судя по слезам, которые появились на глазах Зилины, она определенно так считала.

— Мы думали… — рыдание заглушило ее слова, — мы думали, что ты изменилась навсегда. Словно ты стала полноценным мутантом. Сначала твое состояние ухудшилось. У нас в замке есть несколько омег, которые так и не поправились. Вот почему мы ввели тебя в кому. Некоторые другие врачи считали, что нам следует бросить все попытки вылечить тебя…

«Что ты имеешь в виду, бросить попытки вылечить меня?»

— Они предложили эвтаназию.

Она вздрогнула.

— Но Эвандер сказал мне верить, и он тебя вылечит. Я надеялась, что это не только из-за его гордости. Я хотела, чтобы у вас двоих была связь.

Она провела пальцами по моему меху.

— Ты такая мягкая. Твой мех густой и шелковистый. Изменение может избавить от многих плохих вещей.

«Могу я их увидеть? Омег, которые здесь?»

Мне потребовалось бы некоторое время, чтобы смириться с тем, чем она только что поделилась со мной. Но, возможно, я смогла бы найти какое-то взаимопонимание с этими омегами и извлечь что-то хорошее из этой ужасной ситуации.

— Да, но не так.

Зилина с трудом поднялась на ноги. Ребенок должен был родиться со дня на день.

— Я не знаю, какой эффект это окажет на них. Ты можешь измениться?

«Да».

Два изменения за два дня были не единственным, что напугало меня. Я задавалась вопросом, имела ли тяга к соку, когда я была в постели с Эвадером этой ночью, какое-то отношение к моему изменению.

Было ли это еще одним затяжным эффектом отравления.

И столкнуться лицом к лицу с тем, что могло бы случиться со мной, было абсолютно ужасно.

Войти в свою квартиру после месячного отсутствия было нереально. Я никогда не чувствовала, что она принадлежит мне.

— Останься со мной, — умоляла я Зилину.

Она кивнула, опускаясь в кресло у окна.

— Здесь ты в безопасности. Мне не нравиться видеть тебя такой напуганной. Аделай защитит тебя, чтобы ни случилось.

Это было многозначительное заявление, потому что оно могло относиться к моему состоянию или состоянию города.

— Эвандер защитит меня.

Она улыбнулась и потерла живот.

— Да, он так и сделает.

После того, как я изменилась, я быстро приняла душ и снова оделась как дама королевского двора, словно ничего не изменилась.

— Разве нет ничего среднего между этими душными платьями и военной формой, что мы могли бы надеть?

Им обоим было ужасно неудобно.

— Носи все, что хочешь, — усмехнувшись сказала она. — Когда мы были детьми в Бесплодных землях, я всегда хотела одно из великолепных платьев, которые, как мы видели, альфы надевали на гала-концерты. Я думаю, только Эшла разделяла эту мечту, или она слишком вежлива, чтобы просить, чего она на самом деле хочет. К тому, чтобы говорить открыто, нужно привыкнуть, но оно того стоит. О чем мечтала ты?

К моим щекам прилил румянец.

— Ты не поверишь, если я тебе расскажу.

— Мы в замке, и я отзываюсь на титул «ваше величество». Поэтому я думаю, что возможно все.

Я похлопала по груди, ненавидя то, что на мне нет кулона. Я всегда делала все возможное, чтобы сохранить этот секрет от девочек, когда мы жили в хижине. Но сейчас я хотела показать ей.

— Я мечтала о Эвандере.

Ее губы приоткрылись, и она кивнула. Она подумала, что я говорю фигурально, а не буквально, и когда-нибудь я расскажу ей всю историю. Может быть, расскажу и ее ребенку тоже. У меня было предчувствие, что у нее родиться девочка, и, как ее тетя, я хотела убедиться, что она знала, что мечты сбываются.

Зилина провела меня по замку, к служебным коридорам. Они все еще казались более знакомыми, чем жилые помещения, которые я должна была назвать домом. Я чувствовала, что здесь надолго не задержусь, если только Эвандер не предпочтет назвать замок своим домом.

Я вздрогнула от знакомого запаха медчасти. Она была слишком похожа на клинику. И в ней также не было окон. Возможно, в этом был какой-то смысл в том, чтобы держать больных омег подальше от естественного света. Я задавалась вопросом, было ли это потому, что это делало нас более восприимчивыми к его теплу. Или это усилило тягу к соку.

Потому что и то, и другое случилось со мной, когда меня освободили. Конечно, когда я покинула покои Эвандера, начался сущий ад, но это было довольно обычным явлением в Луксории, а в Бесплодных землях день заканчивался на «у».

Зилина схватила меня за руку, когда мы стояли за дверью.

— Если это слишком, мы можем уйти.

— Нет. Я хочу им помочь.

— Мы все хотим.

Она прикусила губу, прежде чем повернуться к двери.

— Но я знаю, через что они проходят, — запротестовала я, следуя за ней.

У них не было отдельной комнаты, как у меня. Первые несколько человек были огорожены раздвижными шторами. Подключены к проводам и аппаратам, как и я, их глаза были закрыты.

В коме.

Меня пробрал озноб, и Зилина погладила меня по руке.

— Все хорошо.

Именно тогда я услышала крики. Наверное, я была слишком напугана, слишком погружена в свои переживания, чтобы заметить их раньше. Они звучали так знакомо.

— Вот так это было в замке, — сказала я.

Воспоминание было таким четким, словно я была там.

— Так много омег, жаждущих сока. Они не были животными, но они больше не были людьми. Но звук…

— Я знаю.

Зилина покачала головой.

— Как трудно это слышать. Но мы не можем их бросить.

Осторожно мы пошли дальше по помещению. Увидев нас, медик присела в реверансе.

— Пожалуйста, дайте мне знать, если захотите узнать последние новости о наших пациентах, — сказала она.

Я покачала головой, приложив ладони к стеклу. Эти омеги, те, которые просили сока, были заперты в боксах, словно они представляли опасность для всего, что их окружало. Были ли они уже изменены, как назвал это Эвандер? Способен ли их мозг к исцелению?

— Можно мне понаблюдать за ними некоторое время?

— Конечно, — сказала медик.

Я не знала, что искала. Знак того, что они похожи на меня, или, может быть, проблеск надежды на то, что они могут излечиться. Я знала некоторых людей за стеклом, но они не узнали меня.

Я задавалась вопросом, снятся ли им все еще сны.

Вошел Эвандер, который выглядел таким красивым в своей военной форме. Я не двигалась с места, наблюдая, надеясь установить какие-то связи, которые помогли бы избавиться от этого ужасного беспорядка. Он обнял меня за талию и поцеловал в макушку.

— Некоторым из них стало лучше. Некоторым повезло меньше, — мягко сказал он. — А некоторые оставались такими все это время. Тебе повезло, моя маленькая омега. Ты справилась.

Я повернулась к нему, наслаждаясь теплом его тела сейчас больше, чем когда-либо.

— Мы можем у них поучиться.

Он кивнул.

— Я поняла, что ты был единственный, кто учуял мою течку, — сказала я. — Кэтрин была совершенно невежественна, а Эшла не почувствовала, пока не прикоснулась ко мне. Там, в Бесплодных землях, течка была похожа на цепную реакцию. Как только у кого-то из нас она начиналась, в бункерах безопасности не было свободных мест. И Солен что-то подозревал, но не потерял контроль.

Эвандер сжал губы, обдумывая это.

— Моя течка была вполне терпимой. Возможно, потому что я лежала в мягкой постели, а может быть, потому что у меня был доступ к горячей воде в душе. Но это могло быть также из-за сока.

Я разволновалась.

— Я хочу помочь этим омегам. Всем омегам. Возможно, небольшая доза сока может предотвратить течку у омеги и сделать ее менее опасной для неспаренных женщин.

— Это возможно.

Он отошел от меня, чтобы взять планшет. Его взгляд был прикован к цифрам.

— Я хочу, чтобы ты поработала здесь со мной, маленькая омега. Все, через что ты прошла, сделало тебя сильнее. И теперь у нас есть шанс подарить то, чего я не мог. Надежду. И поскольку ты была в такой же ситуации, у тебя есть уникальный опыт, которым не может обладать целая армия врачей.

— С удовольствием.

Для меня было честью, что он верил в меня, что я смогу помочь спасти жизнь этих омег.

— Так много омег нуждаются в нашей помощи.

Возможности выходили далеко за рамки этой медчасти. Я мысленно перебирала все, что мы могли бы теперь сделать, когда у нас был доступ к финансированию исследований. Даже простое удовлетворение основных потребностей изменило бы мир к лучшему. Когда я мечтала, я мечтала о большем. И я не сдавалась.

— Я знаю, что они есть.

Он еще раз поцеловал меня.

— И ты поможешь мне сделать их жизнь лучше.