Риэль

Эвандер обманул меня. Он пообещал, что останется со мной во время течки. Я понимала, что он несет ответственность перед королем, но было бы неплохо, если бы хоть кто-нибудь сказал его величеству, что они об этом думают.

Я усмехнулась про себя, потому что даже если альфы ему не сказали, я могу гарантировать, что он получил нагоняй от Зилины.

Эвандер намекнул, что ему не нравится слепо следовать за королем, и я бы хотела спросить его, почему он это делал. Но я была омегой, и подвергать сомнению действия своего короля было государственной изменой. Каралось смертью. И не быстрой, и легкой. Это было больше похоже на то, чтобы убедиться, что никто никогда не повторит это снова.

Но, что касается течки, она не была ужасной. Я не впадала в состояние, чтобы потерять всякий контроль. Это была худшая часть течки — чувствовать себя животным, но запертым в своей человеческой шкуре. Я все еще чувствовала себя собой, просто с гораздо большими потребностями. Возможно, такой я себя не чувствовала с тех пор, как очнулась в клинике Эвандера.

И вместо какого-то темного и грязного бункера я находилась большую часть времени в мягкой постели Эвандера. Пахло им, и как только я разделась и завернула свое измученное тело в прохладные простыни, я смогла представить, что он здесь, со мной. Что моя рука была его, и он заботится о каждой волне потребности. Когда это становилось невыносимым, я шла в его огромный душ, который был в его спальне. Я включала воду, и она лилась на меня часами. В бункерах мы всегда делали все возможное, чтобы смыть запах, чтобы защитить себя от нежелательных вторжений. На этот раз мне стало тоскливо. Эвандера не потянет ко мне самым первобытным образом, если он не сможет учуять мой запах. Он никогда не поставит под сомнение свою честь ради страсти.

Я так долго мечтала жить в замке, а теперь я мечтала разрушить его. Я больше этого не хотела. Я хотела покоя. Но больше всего на свете я хотела Эвандера. Пока что мне придется довольствоваться своими фантазиями, где границы между ним и моим принцем размыты. Где у них одинаковые глаза. Одинаковая честь. И неоспоримое желание только ко мне.

Поскольку он нарушил данное мне обещание, у меня также не возникнет проблем с тем, чтобы отказаться от своего слова. Я оставалась в запертой спальне. Выходить в гостиную было опасно, если какие-то волки враги или люди следили за домом Эвандера. Если они наблюдали за клиникой, зная, что омегу почти вылечили от пристрастия к соку, просто ожидая момента, чтобы нанести удар. Так же верно, как и то, что луна войдет в свое полное сияние, если у волчицы начнется течка.

Я не делала это назло ему. Я просто рассуждала. На кухне было полно вкусной еды, а я умирала с голоду. Я должна оставаться сильной, потому что скоро меня призовут сражаться. Мне не было места в этом прекрасном форпосте на холме, окруженном только комфортом и роскошью. Я должна носить военную форму Луксории, сражаясь бок о бок со своими омегами.

Это все еще звучало так странно. Не имело значения, что на мне надето. Я была воспитана, чтобы защищать себя. Мне не нужно было оружие или новые бронежилеты. Утолив голод фруктами, я направилась обратно в мягкую постель, надеясь, что Эвандер скоро вернется. У меня была сейчас течка, и я подумала, что мне действительно понравится быть с ним. Раньше это было всегда страшно. Ему было бы интересно. Из-за исследований, конечно. Если мы могли выяснить, как контролировать течку у омеги и сделать так, чтобы неспаренные женщины так не боялись ее, это было бы революционно. Каждый месяц мы тратили много сил и времени для защиты самих себя. Возможно, нам больше не придется беспокоиться о нападениях альфа-мужчин, но из-за нашей течки мужчины теряли всякий рассудок.

Еще один взрыв сотряс город. Я затаила дыхание, зная, что Эвандер где-то там. Сражался ли он или был в безопасности в замке, руководя битвой? Я не знала точно, что он делал для его величества, кроме того, о чем его просили. Эвандер был альфой, правой рукой короля Аделая, и он бы не стал подвергать его опасности.

Он слишком важен, чтобы его потерять.

И для короля также.

Я чуть не выпрыгнула из своей шкуры, изменившись в свою волчицу, когда раздался стук в дверь. Моим первым побуждением было зарыться поглубже в одеяло. Почувствовать себя маленькой и незначительной и все то, что мне точно не нравилось, чтобы быть в безопасности.

Стук продолжался, становясь все настойчивее. Что, если это был Эвандер? Мог ли он стоять перед запертой дверью? Нет, альфы использовали передовые технологии, такие как распознавание лиц и коды, чтобы обезопасить себя. Но Эшла, Шарлет и я легко проникли в оружейную перед нашим приключением в крепости людей, и Солен сказал, что ее снова взломали. Так что вполне возможно, что система была взломана или замок отключил ее, чтобы защитить от дальнейших атак. Ни один из вариантов не помог мне почувствовать себя лучше.

Я должна пойти проверить, на случай если Эвандер ранен и нуждается во мне. Но была также вероятность, что тот, кто там стоял, хотел заполучить меня в качестве приза. Что-то, что принадлежало альфе.

Так ли это? Волна тепла пробежала по моему телу при мысли об этом.

— Риэль!

Голос, который я узнала бы где угодно, заставил меня подскочить в постели. Эшла.

— Риэль, если ты там, открой эту чертову дверь!

Черт, Эшла попала в беду. Солен что-то говорил об оружейной. Она там больше не работала, но после нашего собственного проникновения, ее могли заподозрить в причастности к этому. Я подбежала к двери, мои руки дрожали, когда я попыталась открыть ее. Дверь не поддалась.

— Код, — крикнула я, чтобы она услышала меня через стекло. — Какой код?

— Я уже пробовала его. Но он не такой же самый, что в замке, — сказала она.

Я поняла, что Кэтрин находилась с ней. Это имело смысл, потому что ей нужно было пройти через клинику, чтобы попасть во внутренний двор.

Эвандер будет в бешенстве, после моей просьбы.

— Возьми камень и разбей стекло.

Рот Эшлы сложился буквой «О», а Кэтрин замахала руками за ее спиной, словно приказывала мне остановиться.

— Разбей стекло!

Внутри меня поднялся жар, и я теряла рассудок. Если мой дорогой друг попал в беду…

Они ничего не делали.

Рядом с диваном стоял приставной столик. У меня дрожали руки, когда я осторожно поставила лампу, которая стояла на нем, на пол и подняла столик. Мои мышцы протестовали против его веса, но это сработало.

Женщины закричали, когда битое стекло дождем посыпалось на бетон во дворе.

Только тогда я осознала все последствия битвы. Постоянный свист выпущенных пуль, крики агонии и дым. Я не заметила, что он висел над городом, как одеяло.

Я прикрыла рот рукой, оплакивая потерю стольких вещей, которые никогда мне не принадлежали.

— Рири, тебе не следовало этого делать. Теперь ты не будешь в безопасности, — сказала Эшла, пригибаясь и заходя в дом Эвандера, Кэтрин не пошла за ней.

— Тебе нужно вернуться в клинику, Риэль.

— Нет.

Я, наверное, сказала это слишком поспешно. Никто из них не заметил, что у меня течка — пока. Время покажет, смогу ли я полностью скрыть ее. Но в этой дурацкой клинике без окон, вероятно, было множество аппаратов, которые пищали бы как сумасшедшие, оповещая всех о моем состоянии.

— Я чувствую себя лучше. Сильнее.

Все еще поспешно, но логично. Два дня назад я едва могла самостоятельно стоять на ногах, а теперь могла швырнуть приставной столик в окно с двойным стеклом. Возможно, это не так логично. Мне нужно было, чтобы Кэтрин ушла отсюда, пока она не заметила связь. Я хотела бороться. Откуда это взялось?

Медсестра нахмурилась, глядя на меня.

— Эвандер здесь?

Я покачала головой.

— Он хочет, чтобы ты была в безопасности.

Еще один взрыв. Мы все подпрыгнули, и мне не понравилось выражение лица Эшлы. Я никогда не видела ее такой подавленной. О да. Она попала в беду, и мой долг, прежде всего, был перед ней.

— Любой, кто попадает сюда должен сначала пройти через клинику. Так что, пока это место закрыто, технически я здесь в большей безопасности.

Я указала на внутренний двор и двери с другой стороны этого прекрасного сада. Наверное, мои глаза сыграли со мной злую шутку. Цветы были покрыты тонким слоем сажи, образовавшийся от взрывов. Мне не нравилось, что насилие коснулось даже этой личной красоты. Самой нежной части моего альфы.

Я снова это сделала. Я объявила его своим, даже после того, как Солен так легко увел его от меня.

В моей жизни было много раз, когда я чувствовала чистую ненависть по отношению к королю, но еще никогда так сильно, как сейчас.

Эшла обняла меня и не отпускала.

— Они думают, что это сделала я, Рири. Они думают, что я вступила в сговор с бетами, чтобы проникнуть в оружейную.

Я ненавидела себя за то, что должна была спросить.

— А ты?

— Нет.

В ее глазах было так много страха.

— Большинство бет сражаются против того, что омеги получили свои права, что отвратительно. Но среди них есть одна сумасшедшая фракция, которая пытается разрушить замок и создать новое государство.

— Никто не в безопасности.

Она покачала головой.

— Я очень волнуюсь за Зилину. Она беременна. Ребенок должен родиться со дня на день. Эти коды были ненадежными. Вот как беты их вычислили. Я бы никогда не выдала секреты врагу.

— Но мы же смогли заполучить военную машину.

Никто из нас не выглядел по-настоящему хорошо во время этого инцидента.

Она опустила голову, и по ее щекам потекли слезы.

— Мы должны помочь Зилине. Я пришла сказать тебе, потому что ты должна знать, что происходит. Ты так расстроилась из-за того, что мы не рассказали тебе всего, что произошло, поэтому я не могла оставить тебя в неведении.

Дело было не только в этом. Она пришла одна. Тавия и Шарлет определенно были из тех, кто сначала надерут задницу, а потом уже будут задавать вопросы, но, если ситуация была ужасной, как утверждала Эшла, они бы не оставили ее одну. И поэтому я задумалась, не вызвало ли это обвинение раскол среди королевского двора.

Нет. Мы никому не позволяли вставать между нами. Мы не сдадимся в разгар какого-то нелепого бунта бет.

Она ничего не упомянула о моей течке. Возможно, она слишком напугана, слишком погружена в свои проблемы, чтобы заметить. Но женщины-омеги никогда не пропускали течку.

Мы определенно могли поработать с этим… позже, конечно, когда битва закончится и возобладают более холодные головы.

Прямо сейчас мои омеги нуждались во мне больше, чем когда-либо.

— Пойдем, защитим Зилину.

Я потянула ее за руку и пригнулась, чтобы не поцарапать кожу о битое стекло.

— Риэль, нет, — запротестовала Кэтрин. — Ты не можешь пойти в таком состоянии.

Она все еще считала меня инвалидом. Если Эшла не почувствовала мою течку, то и она не почувствовала. Она бета, и это давало ей право голоса в этой борьбе. Люди, которых она любила, также были в опасности. Я не могла доверять ей, даже если бы она утверждала, что все еще работает на Эвандера.

Я посмотрела на себя. На мне все еще был тонкий халат, в котором я покинула клинику. Ничто из того, что было у Эвандера дома, мне бы не подошло.

— У тебя есть что-нибудь, что я могла бы надеть?

Это было не идеально, но все же лучше, чем это.

— Несколько дополнительных вещей.

После того, как я месяц провела в клинике, я должна быть похожа на медика.

Кэтрин открыла рот, чтобы возразить, но Эшла решительно шагнула к ней.

— Когда все будет закончено, ты не захочешь быть одной из бет, которые бросили вызов королеве и подвергли ее опасности.

Медсестра развернулась, что-то бормоча, но через несколько мгновений она вернулась с чистым комплектом медицинской одежды и самыми уродливыми туфлями, которые я когда-либо видела. Но мне было все равно, потому что так я была бы в безопасности.

Так будет до тех пор, пока кто-то не поймет, что у меня течка. Но эта одежда пахла, как в клинике, и это значительно замаскирует мои симптомы.

Эти женщины видели меня в гораздо меньшем количестве одежды, так что у меня не возникло проблем с переодеванием перед ними.

— Ты позволишь мне выйти через клинику? — спросила я.

— Эвандер был бы против.

Кэтрин собралась с духом, скрестив руки на груди.

— Моя королева нуждается в моей помощи. Возможно, ты готова игнорировать это, но я нет. Я отвечаю за королеву.

Кэтрин глубоко вздохнула.

— Что я скажу Эвандеру, если он вернется?

Если. Я не могла позволить себе думать о том, что на самом деле означает это слово.

— Скажи ему, что я вернусь к нему.