Бель отшатнулась в ужасе и неверии.

‒ Вера?..

Ее взгляд метнулся к хижине, прикидывая, как быстро она сможет добраться домой.

‒ Не волнуйся. Скоро все закончится, ‒ сказала Альцина с кривой усмешкой, когда детектив бросилась на поляну.

Ей стало плохо, ее разум кружился. Вера? Альцина? Это один и тот же человек? Ее настигло головокружение, и она больно ударилась плечом о ствол дерева. Как это возможно? Что происходит? Неужели Эймон накачал ее наркотиками? Не существовало реальности, где женщина могла преобразить свою внешность. Это волшебство, но волшебство существует только в сказках.

‒ Мне очень жаль, моя дорогая, ‒ успокоила Альцина, и внезапно все тело Бель напряглось.

Она закричала, когда ее ноги перестали работать, ее руки перестали трястись.

‒ Но я не могу позволить тебе уйти, ‒ продолжила блондинка, когда ноги Бель оторвались от земли.

Она извивалась и дергалась, плывя назад, останавливаясь только тогда, когда ее летающая фигура зависла перед Альциной.

‒ Не сопротивляйся, моя дорогая, ‒ сказала Альцина, протягивая руку и сжимая ее, как будто она держала Бель в воздухе, а не эта странная невидимая сила.

‒ Поставь меня! ‒ рявкнула Бель.

‒ А может, тебе стоит побороться, ‒ засмеялась женщина. ‒ Он получит больше удовольствия от убийства.

‒ Что ты?

Бель билась в своих невидимых путах, а Альцина сжала кулак. Тело Бель болезненно сжалось, заставляя ее мышцы замереть.

‒ Так? ‒ сплюнула Бель, боясь, что, если невидимая хватка затянется еще сильнее, ее ребра сломаются и проткнут легкие.

Давление было уже почти невыносимым.

‒ Вот как ты их убила? ‒ прохрипела она. ‒ Никаких наркотиков, никаких защитных ран.

У Бель началась гипервентиляция, боль в груди усилилась.

‒ Вот почему они не сопротивлялись. Магия.

‒ Как жаль, что тебе придется умиреть. Ты невероятный экземпляр.

Альцина покачала головой.

‒ Великолепная, умная, выносливая, но это надо сделать.

‒ Почему?

Бель кашлянула.

‒ Зачем убивать всех этих людей? Зачем убивать Гаррета?

‒ Потому что, моя дорогая, он не делал того, чего я от него хотела. Мне пришлось заставить его. Толкнуть тебя на его путь. Все это пролило кровь. Увидимся в твоем новом доме. Я знаю, что скоро он не сможет контролировать себя.

За спиной женщины хрустнула ветка. Инстинкт заставил шею Бель повернуться, чтобы она могла видеть, но магия Альцины удерживала ее на месте, заставляя мышцы гореть, когда они сопротивлялись ее захвату.

‒ Пришло время, ‒ сказала Альцина с болезненной улыбкой на губах. ‒ Будет больно, но скоро все пройдет.

‒ Помогите! ‒ закричала Бель, хотя знала, что никто ее не услышит.

Только она и Вера ‒ или кем бы ни была эта ужасающая женщина ‒ жили так далеко от дороги.

‒ Кто-нибудь, помогите!

Крики Бель о помощи превратились в крики агонии, когда пронзительная острота пронзила плоть над ее сердцем. Она в ужасе посмотрела вниз и увидела, как на ее груди открылись четыре раны, кровь капала ей на живот и пропитывала рубашку. С придушенным криком Бель наблюдала, как свободная рука Альцины поднимается в воздух. Ее пальцы сжались, как когти, и боль снова пронзила Бель, когда ее кожа разрывалась еще сильнее. Кровь текла по ее груди, а ребра стонали от невидимого давления. Она кричала и от пыток, и от осознания. Они не смогли идентифицировать оружие, которым вырезали сердца жертв, потому что его не было. Это магия, невидимая сила, разрезавшая их.

Бель закричала, когда боль усилилась. Ее сердце бешено колотилось, скорость была слишком быстрой и неустойчивой, чтобы она могла продержаться дольше. Пот лился у нее со лба. Ее пальцы чесались стиснуть ребра, как бы крепко удерживая орган в груди, но она не могла пошевелиться, паря над землей, ее кровь медленно стекала по животу к штанам.

Ее зрение затуманилось, а слух притупился. Разрыв продолжался клетка за клеткой, и когда она была уверена, что не сможет терпеть агонию ни секунды, из тени с нечеловеческой скоростью выскочила огромная масса. Тело с крепкими мускулами врезалось в нее, и они оба рухнули на землю, тела перекатились по конечностям. Они резко ударились о ствол дерева, но Бель почти не почувствовала боли от удара из-за пыток в груди.

‒ Вот и все, ‒ успокоила Альцина. ‒ Я подготовила ее для тебя. Сделала это легко. Пришло время закончить то, что мы начали.

Эймон навис над Бель, его черные глаза почему-то стали еще темнее, когда они смотрели на нее. Все следы человечности исчезли с его великолепного лица, сменившись чистым, неподдельным голодом. Он был животным, свирепым хищником, а она ‒ его раненой добычей. Бель никогда не видела человеческого лица, столь лишенного жизни, и именно его бездушный взгляд пугал ее больше, чем жестокая магия Альцины.

‒ Сделай это, ‒ голос Альцины стал жестоким. — Сейчас же.

Словно одурманенный видом ее крови, Эймон провел пальцем по одной из ран Бель и поднес его к губам. Он высосал алую жидкость со своей кожи, его глаза закатились в экстазе, когда он попробовал ее на вкус, и когда его взгляд снова нашел ее, в его радужках бушевал жгучий голод. Он крепко схватил ее за бицепс и сильнее прижал ее к земле, его тело нависло над ней с угрозой, а затем он опустил голову к ее окровавленной груди, его острые клыки были готовы разорвать ее в клочья.

‒ Эймон.

Бель кашлянула от боли, когда она слабо схватила его за лицо.

‒ Тебе не обязательно этого делать. Однажды ты сопротивлялся. Ты снова сможешь.

Она помнила каждую деталь, как будто магия разблокировала цепи, сковывающие ее воспоминания. Эймон Стоун был тем человеком, который чуть не убил ее в Нью-Йорке, но он также остановил себя. Она не понимала истинной серьезности своего положения, но, если он боролся с какой-то кровожадностью раньше, возможно, он мог и сейчас.

‒ Пожалуйста, ‒ рыдала она, ее слезы смешивались с кровью. ‒ Не делай этого.

Эймон остановился, изучая ее пустыми глазами, прежде чем усилить хватку.

‒ Пожалуйста, остановись.

Бель толкнула его в лицо, но он был слишком силен.

‒ Он не остановится, моя дорогая, ‒ засмеялась Альцина. ‒ Не в этот раз. Ты можешь сражаться сколько хочешь. Это ничего не изменит, хотя борьба, возможно, ему понравится. Хищники любят охоту.

‒ Эймон, пожалуйста.

Бель попыталась ударить его коленом в пах. Она не могла умереть вот так. Это уничтожит ее отца.

‒ Я не хочу умирать, ‒ воскликнула она, и на ее душераздирающую мольбу Эймон поднял глаза.

Часть его человечности вернулась, как будто он вдруг понял, что делает. Его хватка на ней слегка ослабла, но, прежде чем он успел ее отпустить, Альцина рванула вперед, схватив его за шею.

‒ Достаточно! ‒ взревела Альцина, врезав лицо Эймона в окровавленную грудь Бель, удерживая его там с неизмеримой силой.

В течение бесконечной секунды Эймон колебался, отказываясь уступить жестокости женщины, но затем потерял всякий контроль. Его зубы вонзились в плоть Бель, и она закричала от мучительной агонии.

‒ Пей.

Альцина обрушила на них свою силу ощутимыми волнами, и укус Эймона усилился. С каждым ударом магии его хватка крепчала. Голос Бель лился из нее от ужаса, боли, печали, и с каждым криком ее децибелы стихали, когда она умирала. Она смутно заметила руки Эймона на своих руках, прижимающиеся к ней, когда он пытался, но не смог сопротивляться доминированию Альцины, и как бы Бель ни хотела ненавидеть его за то, что он лишил ее жизни, она поняла, что в этот момент он был так же беспомощен, как и она. Он убивал ее, и по тому, как его пальцы цеплялись за ее бицепсы, она знала, что он не хотел этого. Она тоже не хотела, чтобы он этого сделал. Ей хотелось еще раз увидеть отца. И Цербера. Она хотела свою собаку. Она любила это животное и…

«Цербер?» Наверняка глаза Бель обманывали ее, потому что из темноты, словно демон, вылетел ее питбуль. Собака зарычала со свирепостью, которую она никогда от него не слышала, и он врезался в Альцину с такой силой, что от этой силы сотряслась земля. Цербер не остановился, впившись зубами в плечо блондинки, и ведьма и собака яростно покатились по лесной подстилке.

Вторая рука Альцины ослабила свою неумолимую хватку на его голове, магия испарилась, и Эймон вырвался из плоти Бель. Он дико огляделся, опьяненный кровью, но пустота в его глазах исчезла, ее место заняла ярость. Он вскочил на ноги быстрее, чем это было возможно для человека, и мощными руками оторвал Бель от земли.

‒ Беги, ‒ прорычал он.

‒ Я не могу.

Бель упала на бок.

‒ Беги! ‒ крикнул он ей так громко на ухо, что это было похоже на выброс адреналина в ее сердце, и она на неустойчивых конечностях поползла на четвереньках.

‒ Иди, ‒ приказал Эймон. ‒ Уходи отсюда.

Он не стал ждать, чтобы увидеть, подчинится ли она, и нырнул к Альцине, которая все еще боролась с разъяренным питбулем. Он оттащил от женщины семидесятифунтовое животное, как будто оно весило не больше подушки, и швырнул его в мать. Цербер тяжело приземлился рядом с Бель, и Эймон схватил Альцину за горло, прижав ее спиной к дереву.

‒ Иди, собака! Убери ее отсюда.

Словно поняв, Цербер бросился к Бель, сунув морду ей под мышку. Она обхватила его локтем за шею, и они вместе поползли к ее хижине, оставляя за собой в кустах струйку крови.

‒ Убей ее! ‒ вскрикнула Альцина, когда Эймон снова разбил ее череп о дерево.

‒ Нет, ‒ прорычал он, и это единственное слово было самым ужасающим звуком, который Бель когда-либо слышала.

Это была безудержная злоба и ненависть. Отчаяние и сожаление, но именно скрытая забота, переплетенная с его яростью, пронзила ее сердце, как стрела на поле битвы. Два сверхъестественных существа появлялись и исчезали из ее поля зрения, и краем глаза она заметила, как ведьма подняла руку, чтобы бросить магию.

‒ Эймон!

Предупреждение Бель было слабым, но он услышал и поймал ведьму за запястье. Он так сильно ударил им о дерево, что Бель вздрогнула, когда кости со звуком сломались пополам.

‒ Ты должен убить ее! ‒ вскрикнула Альцина.

Чем дальше ползла Бель, тем темнее становился мир. Звуки приглушены. Кожа перестала болеть. Она почти не чувствовала, как Цербер подталкивает ее.

‒ Никогда.

Эймон швырнул блондинку на землю, но Альцина нанесла ему в лицо магический удар, и он полетел через поляну и врезался в дерево.

‒ Ты не сможешь сопротивляться ее крови!

Альцина стояла, прижимая к себе сломанное запястье, но Эймон был быстрее, обхватив ее кулаком за шею и поднимая ее с земли.

‒ Ты не должен быть в состоянии бросить мне вызов.

‒ Я же говорил тебе, что найду способ, ‒ сказал он, а затем, когда зрение Бель затуманилось до слепоты, он боролся со скоростью, которую не смогла бы пережить даже ведьма.

Цербер толкнул Бель, пытаясь заставить ее пошевелиться, но она не смогла. Она потеряла слишком много крови. Вот он. Конец. По крайней мере, ее собака рядом с ней. По крайней мере, Эймон нашел какое-то искупление в сопротивлении этому монстру, и последнее, что она увидела перед тем, как потерять сознание ‒ Эймон Стоун, сражающийся с жестокой атакой магии, которая ворвалась в его тело, чтобы дать ей шанс сбежать.