Летучка с сотрудникми позволила раскрыть то, что Бель и Гаррет уже знали. Эмили очень любили, и, как и Люмен, с ней не было проблем. На месте происшествия не было никаких улик, за исключением тех, которые убийца намеренно подкинул им, и пока детективы ехали по лесистой дороге к особняку Реале, разочарование свернулось в животе Бель, как колючие ветки, ранящие ее органы.

‒ Ситуация с убийцей ухудшается, ‒ сказала Бель.

‒ Что ты имеешь в виду?

Гарретт вел машину побелевшими костяшками пальцев.

‒ Он хвастается. Не только демонстрацией, но и мастерством, ‒ объяснила она. ‒ Люмен был убит в воскресенье, и график предоставил ему почти целый день, чтобы отточить сцену. Если Эмили была еще жива в два часа ночи, у нашего убийцы было всего несколько часов, чтобы вырвать ее сердце, соорудить из нее скульптуру и очистить магазин до моего приезда. Как и «Товары Люмена», «Шот эспрессо» был безупречен. Никаких следов взлома или борьбы. Никаких отпечатков пальцев, крови или остатков муки. Даже запаха сахара нет. Только запах смерти, отбеливателя и несвежего кофе, омывающего труп.

‒ Бретт Люмен был вмонтирован в сложную напольную люстру. Эмили просто сидела в ванне, ее руки были обернуты металлической резьбой. На нее потребовалось значительно меньше времени, чтобы изобразить сделанное, ‒ сказал Гаррет.

‒ Я знаю, но так тщательно вычистить магазин, чтобы судебно-медицинская экспертиза не нашла даже случайных кофейных зерен? Как это возможно всего за несколько часов?

‒ Если только мы не вернемся к теории нескольких убийц.

‒ Этот сценарий выглядит все более и более многообещающим… ‒ Бель сделала паузу. ‒ И где они берут эти нестандартные детали? Керамическая ванна, похожая на чашку? Резьба по дереву и металлу. Они похожи на творения Люмена. Он был единственным в городе, кто умел делать сложную мебель.

‒ Это я знаю.

Гаррет резко затормозил на гравийной дороге и припарковал машину.

‒ Может быть, Люмен действительно разработал эти предметы.

‒ Что ты имеешь в виду?

Бель практически могла видеть, как колеса в голове ее напарника вращаются с дымящейся скоростью.

‒ Эймон Стоун ‒ чужак. Он переезжает на окраину города, старается не попадаться на камеру, а в сообществе, неспособном хранить тайну, о нем никто не слышал. Вскоре после его прибытия начинаются убийства, и он был последним клиентом Люмена. Что, если люстра в его холле была маскеровкой настоящей люстры, которую он заказал?

‒ Думаешь, он нанял Люмена, чтобы тот спроектировал себе посмертный саван?

Бель поерзала на своем месте и посмотрела на своего напарника.

‒ Возможно.

‒ Какой мотив?

‒ Он сумасшедший?

Гарретт пожал плечами.

‒ Что, если он заказал люстру для своего ремонта, чтобы изучить детали с места преступления, которые он заказал? Возможно, Люмен был незавершенным концом, который ему нужно было связать. Что, если он здесь не из-за Люмена? Или Эмили? Что, если кто-то из Байки стал причиной того, что Эймон Стоун переехал сюда, и он устраивает спектакль, чтобы заставить нас бегать кругами, чтобы мы не увидели его истинных намерений?

Страх, как пауки, полз по коже Бель, когда краем глаза она заметила движение. Ощущение того, что за ней наблюдают, тяжелым бременем пронзило ее тело, и она повернулась как раз вовремя, чтобы уловить темную тень, покидающую одно из окон верхнего этажа. Она медленно вдохнула, пытаясь вытеснить страх из своего тела на выдохе. Что, если Гаррет прав? Что, если Эймон Стоун здесь ради кого-то другого, а убийства ‒ отвлекающий маневр для его истинных планов?

‒ Это имело бы смысл… если бы это был сюжет триллера.

Бель дернулась, как будто собираясь сбить сотни невидимых ног, покрывающих ее руки, и Гарретт выглядел удрученным ее отказом.

‒ Нет никаких доказательств в поддержку этой теории.

Она положила на него руку, чтобы смягчить удар.

‒ Однако мы не будем ее отбрасывать. Возможно, ты и прав, но заказ мебели и ссора не делают тебя убийцей. Подозрительным? Да. Но нам нужно нечто большее, чем просто совпадения.

‒ Я знаю, ‒ вздохнул Гаррет, отстегнул ремень безопасности и открыл дверцу машины. ‒ Но я не могу избавиться от ощущения, что Эймон Стоун каким-то образом в этом замешан.

‒ Я тоже, ‒ призналась Бель, пока они шли к особняку.

Именно поэтому они приехали допросить незнакомца прямо из «Шот эспрессо». Лина Тум взяла под контроль тело Эмили. Место преступления было сфотографировано и зарисовано, а окончательный сбор улик и допросы находились под контролем шерифа. Если мистер Стоун замешан в этом, они не хотели давать ему больше времени, чем он уже имел, чтобы успел сочинить ложь и алиби.

‒ Полиция Байки!

Гарретт постучал во входную дверь, и она широко распахнулась, защелка оказалась незапертой.

‒ Мистер Стоун, вы дома?

‒ Слышишь, ‒ указала Бель на заднюю часть особняка. ‒ Это пила?

Гарретт замер, его рука переместилась на пистолет.

‒ Полиция Байки! ‒ скрипящий звук продолжился.

‒ Мистер Стоун? ‒ перекричала Бель зловещее пение металлических зубов, и пила мгновенно замолчала от ее голоса.

‒ Задний двор, ‒ грохочущий голос Эймона эхом разнесся по разрушающимся комнатам. — Смотрите под ноги, проходя. Я бы не хотел, чтобы вы упали и сломали себе шею во время моего ремонта.

Детективы обменялись настороженными взглядами, прежде чем нырнуть в логово зверя. Пила продолжала оглушать дом, и они следовали за призывом ее сирены, пока не нашли владельца дома на траве возле задней двери.

‒ Добрый вечер, детективы, ‒ в приветствии Эймона прозвучала низкая угроза, и Бель вздохнула с облегчением, обнаружив, что на этот раз высокий мужчина был полностью одет.

Не то чтобы черная футболка, опасно обтягивающая его скульптурную фигуру, не придавала ему какой-либо скромности. Он был грехом, завернутым в совершенство, и в тот момент, когда Бель оказалась в поле его зрения, его темные глаза встретились с ее глазами. На секунду они существовали только вдвоем, когда он опустил электроинструмент, сопротивляться его тяге было невозможно. А затем Эймон глубоко вздохнул, почти незаметно наклонившись к ней, словно пытаясь уловить ее запах. Бель отпрянула, когда выражение его затравленных глаз изменилось с угрожающего на хищническое, их интенсивность создавала у нее впечатление, что богоподобный мужчина перед ней хотел убить ее на месте. Разрезать ее и носить ее кровь. Или он хотел ее поцеловать. Поцелуй, который оставит ее слепой к его недостаткам, который прижмет ее трясущееся тело к стене и не ослабнет, пока она не перестанет существовать, кроме как в его объятиях.

‒ Детектив Эмерсон, ‒ произнес он ее имя, как острие клинка, как вкус вина. ‒ Детектив Кэссиди. Чем я могу вам помочь, уважаемые офицеры?

Эймон выпустил из своей хватки Бель, пригвоздив Гаррета своим смертельным взглядом, и воздух хлынул обратно в ее легкие.

‒ Мы хотели бы задать вам несколько вопросов об Эмили Каффе, владелице «Шот эспрессо», ‒ сказал Гаррет, слегка подвигаясь перед Бель, как будто заявляя о своих правах на нее.

‒ Я не могу себе представить, почему, ‒ Эймон сложил мускулистые руки на груди, и это движение показало вдалеке пик цвета над его плечом. ‒ Я не знал эту женщину. Я заходил к ней в магазин всего раз или два, чтобы запастись кофе… с ней что-то случилось?

‒ Вчера в пятнадцать двадцать четыре вас видели на камере в переулке за «Шот эспрессо», ‒ продолжил Гарретт, игнорируя вопрос мужчины.

‒ Ох, боже, с ней что-то случилось, ‒ взгляд Эймона метнулся к Бель, жар обжигал их бездушную черноту. ‒ Кто-то убил ее? Было ли это похоже на смерть бедного мистера Люмена? Какой позор. Я думал, что жизнь в маленьком городке должна быть безопасной и мирной.

‒ Вы спорили с женщиной.

Бель шагнула вперед, ее голубые глаза встретились с его взглядом, вызов на вызов.

‒ Почему вы были в «Шот эспрессо»?

‒ Конечно, покупал кофе.

‒ Вы не заходили внутрь, мистер Стоун.

Бель скрестила руки на груди, подражая его позе, и наклонилась вперед, как будто забавляясь его неповиновением.

‒ Хотите внести поправки в свою историю?

‒ Я планировал пополнить запасы кофе, но вы правы, я так и не добрался внутрь, ‒ ответил ей Эймон так, как будто только они стояли в саду, а Гаррет ‒ далекое воспоминание. ‒ Меня отвлек мой… друг.

‒ У этого друга есть имя?

‒ Альцина Магнус.

‒ Каков был характер вашего разговора?

‒ Ничего важного, детектив Эмерсон. Просто беседа двух старых приятелей.

Бель заскрипела зубами от его уклончивых ответов, но она и сама это говорила. Не соглашаться не запрещено.

‒ Где вы были вчера между часом ночи и шестью часами утра? ‒ спросила она.

‒ Дома в постели. А что, где вы были, детектив? ‒ спросил он с выражением лица, которое намекало, что он точно знает, где она была.

‒ Кто-нибудь может подтвердить ваше алиби? ‒ взял разговор под свой контроль Гаррет.

‒ Только мой ремонт, детектив Кэссиди. А теперь, если вы меня извините, мне хотелось бы закончить это, прежде чем стемнеет.

Эймон вернулся к своему проекту, фактически уничтожив допрос.

‒ Я сочувствую семье Каффе. Такая трагедия, но я новичок в Байке, помните? Зачем мне в это вмешиваться?

Зачем кому-то это делать ‒ вот в чем вопрос, и руки Бель напряглись. В ее городе что-то происходило. Что-то зловещее, а она не могла увидеть лес сквозь деревья. Эти смерти не имели смысла. Жертвы не имели смысла. Этот человек перед ней не имел смысла.

‒ Мы свяжемся с вами, мистер Стоун, ‒ сказал Гаррет, как будто это была его идея закончить разговор. ‒ Не покидайте город.

‒ И в мыслях не было.

Эймон уставился на Бель, когда слова сорвались с его губ, и его горячий взгляд скользнул по ее шрамам к ожерелью с подвесками в виде книги, изящно покоившейся на ее груди.

‒ Какое чудесное ожерелье, детектив Эмерсон, ‒ произнес он ее имя как угрозу.

Он сказал это как стон удовольствия.

‒ Тот, кто подарил вам это, должно быть, очень о вас заботится.

Убийственный голод снова проскользнул в его глаза, пока он изучал ее шею, и Бель пришлось напрячь каждый мускул, чтобы удержаться от защитного сжимания кулона в кулаке.

По правде говоря, она не знала, кто подарил ей его. Оно появилось рядом с ее больничной койкой, когда она очнулась после нападения без записки и коробки. Она не была уверена, что ей понравилось в простой книге на тонкой цепочке, но она нацепила его себе на шею и никогда не снимала. Но от взгляда на лицо Эймона у нее свело желудок. Это было слишком знакомо, слишком голодно, слишком резко.

‒ Хорошего вечера, детективы, ‒ сказал Эймон, отпуская их и возвращаясь к пиле.

‒ Спокойной ночи.

Гарретт положил ладонь на спину Бель и повел ее обратно тем же путем, которым они пришли. Они молча и нервно шли через хаотичный дом, но Бель замерла на полпути к входной двери, ее напарник наткнулся на ее внезапно обездвиженное тело.

‒ Подожди, ‒ прошептала она, что-то терзало ее память.

Она заметила лестницу и побежала вверх по ступенькам, прежде чем Гаррет успел ее остановить.

‒ Бель?

Он бросился за ней, но она не остановилась, пока не нашла комнату с окном, выходившим в сад.

‒ Что ты делаешь? ‒ спросил он, следуя за ней туда, где она стояла неподвижно.

‒ Я их почти не заметила. Это была одна-единственная полоска цвета, прятавшаяся прямо за его головой, ‒ сказала Бель, глядя на закат.

‒ Что не заметила?

‒ Розы, ‒ указала Бель, и Гаррет резко вздохнул.

Кусты были скрыты от глаз там, где они стояли внизу, но с этой высоты их яркое цветение было очевидно. За полуразрушенным особняком Эймона Стоуна раскинулся кроваво-красный сад.