— Мы не можем оставаться с ней, — заявил Фай, осторожно касаясь гигантской шишки под волосами, слипшимися от крови. В его тоне звенела сталь, и эта категоричность Эверу не нравилась, потому что он не мог бросить Иданн одну. Не после того, как видел ее плачущей, нуждающейся в его поддержке.

Сейчас слезы на щеках Иданн высохли. Она сидела в конце пещеры, отстраненная, заледеневшая в своем несчастье, и равнодушно слушала их разговор.

— Плевать, что она обещала вернуть нас домой, — продолжал распаляться Фай, морщась от боли. — Она опасна. Она может задушить нас во сне.

— Могу, — согласилась Иданн, и в ее взгляде, в ее голосе не было ни капли эмоций.

Эвер мысленно застонал: своим поведением эйхарри совсем не помогала ему убедить Фая продолжить путь вместе. Солгала бы, что способна себя контролировать. Чего ей стоило!

Собственные размышления шокировали Эвера не на шутку. Неужели он, всегда презиравший лжецов, осудил человека за честность? А сам он не боялся быть убитым во сне? Вот этими изящными на вид, но такими сильными руками.

— Ее вторая личность может проявиться в любой момент. — Взгляд Фая упал на его шею. Эвер знал, что он видит: багровые пятна синяков — следы, оставленные пальцами Иданн, ожерелье боли, подаренное ему этой ночью. Саднящее горло ни на миг не давало забыть о случившемся.

Она его душила. Едва не отправила на тот свет.

— Мы будем связывать ее на ночь. — Ему показалось, что он нашел выход, но Иданн рассмеялась в своем углу.

— Серьезно? Нет, ты серьезно? — с минуту она хихикала, как умалишенная, заставляя Эвера покрываться ледяным потом, а затем резко замолчала и отвернулась к стене.

«Не поможет. Связывай не связывай — не поможет», — повисло в тишине невысказанное.

Фай скрестил руки на груди, всем своим видом давая понять, насколько непреклонен в этом вопросе: оставаться с Иданн опасно, Чудовище из Сумрака вырвалось на свободу и готово снова показать оскал.

— И куда ты пойдешь один? — спросил Эвер, уже зная, какое решение примет и нисколько в нем не сомневаясь. — Как будешь выживать в одиночку?

— Не знаю, но… — Фай осекся и уставился на него с подозрением: — В смысле один? Что значит в одиночку?

Воздух в пещере сгустился, стал плотным, заискрил. Затылком Эвер ощутил направленный на себя взгляд: Иданн смотрела на него, буквально прожигала взглядом дыру в черепе.

— Ты решил, что не пойдешь с нами, — сказал Эвер, наблюдая, как шире распахиваются глаза Фая, а челюсть медленно отвисает. — Вот я и спрашиваю, как ты планируешь выживать в Сумеречных землях в одиночку.

— Что? — Фай часто-часто заморгал. — Ты останешься с ней? Рехнулся?

Эвер пожал плечами.

Рехнулся? Пожалуй. Как иначе объяснить это нелогичное желание защитить Иданн от самой себя? Это чувство ответственности по отношению к женщине, которая взяла его в плен, а потом чуть не задушила.

Что, если он совершает трагическую ошибку? Что, если ночная незнакомка со взглядом, обещающим смерть, вернется и Эвер не сможет ей противостоять? Вдруг темная личность победит, а та Иданн, которую он знает, исчезнет навсегда? Способен ли вообще убийца встать на путь исправления?

Захватчица, монстр, чьи люди изнасиловали Эвера, чьи пальцы всего час назад перекрывали ему дыхание. И он ей сочувствует. Ну не глупец ли?

Похоже, именно так Фай и называл его в мыслях, потому что, покрасневший, открывал и закрывал рот, не в силах выразить свое возмущение.

— Ты… ты, — захлебывался он в гневе. — Ты что, не понимаешь?

— Понимаю. — Эвер надеялся, что действительно осознает всю ужасающую степень риска. Если они отправятся дальше вместе, то не смогут расслабиться ни на секунду: рядом всегда будет враг, готовый напасть, и никакие веревки от него не спасут.

А с другой стороны, куда им податься без Иданн в Сумеречных землях?

Полный негодования Фай сердито дернул плечом и повернулся к сидящей в углу эйхарри.

— Проводи нас к Завесе. Немедленно.

— Ну, провожу, — отозвалась та, сверкнув глазами в утренних сумерках. — Но открыть портал не смогу. Пока — нет.

Она выглядела так, будто ей безразличен исход этого разговора, все равно, какое решение примут ее спутники, — составят ей компанию в дороге или бросят в одиночестве.

Эта женщина в самом деле такая железная или умело прячет свои чувства?

— Так ты остаешься? — уточнил Фай и нервно прошелся от одной стены до другой.

Вместо того, чтобы в десятый раз повторять одно и то же, Эвер опустился на землю рядом с Иданн, посчитав свой жест достаточно красноречивым ответом.

— Безумец! — Фай поджал губы и снова прошелся туда-сюда, а потом, обреченно застонав, осел на каменный пол. Наверное, осознал, что без драконицы идти ему, собственно, некуда.

* * *

В конечном счете они решили не разделяться и отправились в путь втроем, хотя Фай демонстративно держался от Иданн поодаль, не разговаривал с ней и даже не смотрел в ее сторону. Сама Иданн тоже не жаждала общения и всю дорогу не вылезала из собственных мыслей. Эвер не знал, куда она их ведет, а задавать вопросы устал, ибо каждый раз натыкался на загадочное: «Секрет».

Во второй половине дня пустошь, кишащая голодными сквозняками, сменилась полосой сухого леса. Это был уже третий лес на их пути. Эвер представил все его голые черные деревья живыми и одетыми в листья и подумал, что когда-то Сумеречные земли были довольно зеленым краем. Что же с ним случилось?

— Зачем мы здесь? — спросил он, когда Иданн, ни слова не говоря, вывела их на берег маленького круглого озера.

В первую секунду почему-то вспомнилось, как эйхарри голышом купалась в мутной луже, оставшейся от пересохшей реки, и кожу на лице мгновенно защипало от проступившего румянца. С трепетом и страхом Эвер решил, что Иданн собирается повторить свой бесстыдный трюк, и даже ощутил предвкушение.

Неужели он снова увидит ее обнаженной? В этот раз можно не отворачиваться, не прятать взгляд. Она ведь сама тогда сказала: «Смотри». Так почему бы и нет? А Фаю лучше пойти погулять вон за теми деревьями. Ему любоваться на себя Иданн не позволяла.

Однако минуты бежали, и вскоре Эвер понял, что ошибся: эйхарри не спешила снимать одежду. Стояла на берегу и задумчиво глядела в кристально чистые воды озера. Они были такими прозрачными, что отчетливо просматривалось каменистое дно.

— Не пей!

Эвер испытал облегчение, когда резкий выкрик разбил тишину: слишком уж она затянулась, стала давить на нервы. Он перевел взгляд и заметил, что Фай опустился на колени и зачерпнул рукой немного воды.

— Не пить? Я сейчас умру от жажды.

— А так умрешь от отравления. Как ты относишься к безостановочной рвоте и болезненным судорогам?

— Вода пресная и чистая, это сразу видно.

— Ну так валяй, рискни, а мы полюбуемся на твою агонию. Зрелище, полагаю, выйдет поучительным.

Фай облизал губы и покосился в сторону озера со смесью вожделения и страха, но все-таки отошел от берега.

— Зачем тогда ты привела нас сюда?

— Можно срезать дорогу. Сэкономить сутки или даже двое.

— Каким образом? — спросил Эвер.

— Озеро — портал, — объяснила Иданн, продолжая гипнотизировать взглядом камешки и ракушки на дне.

— Портал? — переглянулись эльфы.

— Да, рукотворный. Созданный моей матерью. Она была могущественной колдуньей и любила такие штучки. Разбросала артефакты по всему королевству, а уж сколько сотворила порталов. Этот — один из многих.

— То есть надо нырнуть в озеро, и мы окажемся на несколько километров ближе к цели? — с сомнением уточнил Фай.

— На несколько десятков километров. Верно. А главное, чтобы совершить переход, совсем не обязательно пользоваться магией, — с этими словами она шагнула в озеро, но остановилась, войдя в воду по колено. — Забыла упомянуть нюанс.

— Ну, конечно, как же без нюансов, — нервно усмехнулся Фай и скрестил руки на груди. — И какой?

Эвер поймал себя на том, что среза́ть дорогу ему совсем не хочется. С каким удовольствием он бы вернулся на привычный маршрут и не ввязывался в сомнительные авантюры.

— Нюанс, — прошептала Иданн и склонила голову набок, словно роясь в чертогах памяти. — Если хочешь что-то получить, надо чем-то пожертвовать.

В тишине леса, на берегу озера, окруженного мертвыми деревьями, фраза прозвучала зловеще.

— Пожертвовать? — воскликнул Фай и от возмущения шлепнул себя по бедрам.

— Расслабься, — губы Иданн сложились в знакомую ироничную улыбку. — Жертва символическая. Никаких кровавых ритуалов. Разве что кое-кто очень сильно меня разозлит.

— И что за жертва от нас требуется? — В груди Эвера тугим узлом закручивалась тревога. Кожа на руках покрывалась мурашками.

Иданн снова склонила голову набок и задумалась, вспоминая.

— Страх. Мы должны отдать озеру свой страх.

— Пожалуйста, перестань говорить загадками, — Эвер повернулся к Фаю и увидел на его лице такое же непонимание, какое испытывал сам.

Иданн встрепенулась, будто выходя из транса.

— Да чего вы нервничаете? Всего-то и надо, что рассказать о своем главном страхе. Чего вы боитесь больше всего? Фай? — она протянула руку, приглашая эльфа войти к ней в воду.

— Почему я первый? — заупрямился тот. — Не хочу ничего рассказывать. И вообще никуда я не спешу. День пути роли не сыграет.

Глаза эйхарри угрожающе прищурились, губы поджались, на руках выросли когти.

— Фай, дорогуша, — протянула она вкрадчиво, — не спорь. Поведай нам, что приводит тебя в наибольший ужас, иначе твоим главным страхом стану я. Хочешь?

Фай нервно сглотнул и все-таки ступил в озеро, но предложенную руку проигнорировал. Отвернулся, рассматривая деревья на берегу, и надолго замолчал.

— Ну?

— Я боюсь, что…

— Давай, смелее.

— Боюсь, что случившееся той ночью повторится.

Взгляд его стал пустым, лицо превратилось в маску. Эльфы не привыкли обнажать душу перед посторонними. Да и кому понравится делиться чем-то настолько личным, открывать свои постыдные тайны?

Иданн уставилась на воду, будто что-то высматривая или чего-то ожидая, а спустя минуту покачала головой.

— Нет. Подумай лучше. Есть то, что страшит тебя сильнее.

И снова над поляной повисла напряженная тишина.

Эвер нахмурился. Не то, чтобы он очень хорошо знал своего боевого товарища, но был уверен: Фай сказал правду, ничто не пугает его так, как угроза очередного надругательства. Это не столько боль, сколько унижение, которое не вынести. Да и боль тоже. Ему было больно той ночью. Очень. Особенно, когда… Нет, об этом лучше не вспоминать.

Эвер тряхнул головой, прогоняя призраков прошлого.

— Ну? — поторопила Иданн. — Принеси жертву озеру и закончим с этим. Чего ты боишься больше всего?

Эвер хотел заступиться за сородича, сказать, что эйхарри ошибается и Фай озвучил свой главный страх, но тут заметил, что эльфа трясет, и осекся.

Стоя по пояс в воде, Фай опустил голову, прижал подбородок к груди и крепко-крепко зажмурился. Его спина сгорбилась, плечи несколько раз дергано приподнялись.

— Я не хочу об этом говорить, — сдавленно прошептал он. — Я не буду выворачивать душу наизнанку. Не собираюсь.

— Ты скажешь, — спокойно ответила Иданн. — Тебе придется.

— Нет. — Всхлипнув, эльф отвернулся. С ужасом Эвер понял, что он плачет. Догадался по тому, как судорожно вздрагивала его спина.

Неужели есть что-то более ужасное, чем групповое изнасилование? То, что пугает Фая сильнее?

— Что это? Смерть? Увечье? — бесцеремонно допытывалась Иданн. — Ты боишься умереть?

— Не мучай его. — Слова вырвались сами собой. Эвер даже не сразу сообразил, что принадлежат они ему. Понял, только когда оказался нанизан на яростный взгляд эйхарри. Та смотрела на него в бешенстве.

— Не мучай? Мы тут что, в игры с вами играем? Впереди опасный участок дороги. Знаешь, какие твари обитают в Сумеречных землях? А о гиблой долине слышал? Только задумайся: в стране, где ничегошеньки не растет, есть место, которое называют гиблым. Представляешь, что это за место? Если оно даже по сравнению с этим, — она обвела руками мрачную поляну, мертвые деревья, ядовитое озеро, — гиблое. Поверь, лучше немного помучиться сейчас, но обойти опасность, чем умереть от голода вместе со всеми своими драгоценными тайнами.

— Я боюсь потерять ребенка. — Слова Фая разрезали воздух, словно выпущенная из арбалета стрела. И Эвер, и Иданн уставились на него в потрясенном молчании. — Я боюсь, — прорыдал Фай, сжав кулаки, — что у меня будет ребенок, и я его потеряю. Что он умрет. Как умерла Элари.

Что-то щелкнуло в голове Эвера. Он смутно припомнил слухи, ходившие по городу незадолго до войны. У Фая была младшая сестра, и она погибла в возрасте то ли пяти, то ли десяти лет. Просто легла спать, а утром мама не смогла ее добудиться. Эта беспричинная смерть потрясла весь «Воль’а’мир» и, похоже, оставила в душе Фая незаживающую рану. Эльфы обожали детей, даже чужие вызывали у них нежность и умиление, а уж своих они и вовсе боготворили.

Фай плакал, повернувшись к ним спиной. Эвер не знал, что сказать. Что касается Иданн, уже не впервые в неловких ситуациях она предпочитала делать вид, будто ничего особенного не случилось. Сейчас все ее внимание занимала порозовевшая вокруг Фая вода.

— Теперь моя очередь, — сказала драконица и вошла глубже в озеро.

Фай и его трагедия тотчас отступили на задний план.

О, Светлоликая! Скоро Эвер узнает, чего боится сама железная эйхарри. А потом настанет и его черед быть предельно откровенным.

Он задумался о том, что может поведать озеру, какие вещи и мысли заставляют его покрываться ледяным потом и чувствовать приближение паники. Перебрав в голове с десяток вариантов, Эвер понял, что неспособен остановиться на чем-то конкретном. У каждого эльфа и человека полно страхов, но не всегда есть главенствующий. И тем не менее, чтобы продолжить путь, надо дать ответ. Правильный ответ.

— Я боюсь…

Эвер подобрался и напряг слух, приготовившись ловить каждое слово. Сейчас он узнает об Иданн еще немного больше. Вот-вот ему откроются ее тайны. Что пугает эту сильную женщину?

— Я боюсь… — Их глаза встретились, взгляды скрестились, будто своими страхами Иданн делилась не с озером, а лично с ним, Эвером, — снова стать ею. Чудовищем из Сумрака.

— Я тоже боюсь этого больше всего на свете, — отозвался он, вряд ли понимая, что говорит вслух.

«Боюсь потерять тебя».

Мысль осталась невысказанной, но, кажется, Иданн поняла, что Эвер имел в виду. Не страх погибнуть от ее рук, не ужас перед новой встречей с безумной злодейкой. Горе разлуки. Что может быть хуже, чем лишиться человека, который стал тебе дорог, понять, что он исчез и не вернется, что его убила тьма, живущая внутри, что Иданн больше не Иданн? Вернее, не та Иданн, которую он знает, в которую влю… Нет!

Последние звуки растаяли в воздухе, и озеро, приняв их жертвы, изменило цвет. Оно будто наполнилось кровью — стало алым и пошло волнами.

Отходя от берега все дальше и дальше, погружаясь в воду все глубже и глубже — по грудь, по плечи, по горло, — Иданн улыбалась Эверу легкой загадочной улыбкой.

«Я знаю, — говорили эта улыбка и ее взгляд. — Я поняла. А ты? Ты понял? Разобрался в собственных чувствах?»

Эвер застыл, полный молчаливого осознания.

Нет! Невозможно! Неужели он… Как это случилось? Когда? Почему?