Изначально воинам, дождавшимся окончания поединка, было обещано представление — сцена бурного секса с пленником, да только королям позволено нарушать правила, так что я увела Ильди в шатер. Там опустилась на стул и скрестила руки на груди.

— Мерида солгала, — сказала я в тишину палатки. Ильди смотрел на меня пристально, но ни о чем не спрашивал. Фай на кровати с головой завернулся в одеяло — не было видно даже белобрысой макушки — и притворялся спящим. А может, действительно спал.

Я помолчала немного и продолжила, ни к кому, собственно, не обращаясь, просто испытывая потребность высказать мысли вслух.

— Она утверждает, что я не умею драться на мечах, но это неправда. Я… умела. Раньше. Время от времени в голове всплывают обрывки воспоминаний. Вот я закрываю глаза — и картинка перед внутренним взором такая яркая: в руке меч и я веду солдат в бой. Это же не моя фантазия. Все это было на самом деле.

Ильди прищурился. Голубые глаза блеснули в полумраке шатра. Запоздало я сообразила, что никто, кроме Мериды, не в курсе моих проблем с памятью. Проклятие! Только что я выдала свою тайну. И кому? Пленнику. Сопротивленцу. Идиотка!

Пока я мучительно пыталась придумать, как выкрутиться, в голове эльфа усиленно вращались шестеренки.

— Что с тобой случилось? — спросил он, сложив все кусочки мозаики воедино.

Желание врать и увиливать почему-то пропало, да и какой в этом был смысл, если собеседник догадался о главном и теперь интересовался только деталями.

— Колдовство. Я лишилась изрядной части своих воспоминаний, а моя личность словно раскололась пополам. Я больше не та Иданн Окайро, которую все знают. Не Чудовище из Сумрака.

Эльф нахмурился. Он слушал внимательно, не перебивая, но по лицу было непонятно, верит или нет. В амнезию — бесспорно. В то, что кровожадный монстр чудесным образом изменился, — не факт.

Глупая, глупая Иданн. Зачем ты откровенничаешь с врагом? Разве жизнь не научила тебя, что лучшая тактика — держать язык за зубами. И я честно собиралась следовать этой тактике, но вдруг обнаружила, что не могу остановиться, просто не в состоянии заставить себя замолчать. Что-то случилось со мной после поединка с Меридой. После того как советница показала, насколько я уязвима. Я словно осталась без одежды. Да что там без одежды! Без кожи! Одинокая и потерянная. С чувством будто заблудилась в лесу или угодила в топкое болото.

— Порой мне кажется, что внутри меня спит чудовище, — шепнула я, хотя не хотела этого говорить. — Что моя личность раздвоилась. Не могу избавиться от ощущения…

— Какого?

— Что забыла нечто очень важное.

Некоторое время мы оба слушали тишину. Увязли в ней, напряженной, как в трясине. Фай под одеялом лежал совершенно неподвижно, и я окончательно уверилась: притворяется. Спящие — не мертвые, они вздыхают и хотя бы изредка меняют позу. Интересно, многое ли услышал этот белобрысый слизняк? Разговаривали мы шепотом, но не самым тихим, да и до кровати, где он затаился, было рукой подать.

— Значит, в любой момент прежняя Иданн Окайро может вернуться? — задумчиво произнес Ильди и посмотрел на меня с опаской, так, словно боялся, что этот «любой момент» наступит прямо сейчас.

— Надеюсь, нет

— Или это вопрос времени, — он кивнул каким-то своим мыслям.

Мы еще немного поварились в котле собственных тайных страхов, а потом эльф сказал то, что заставило меня удивленно вскинуть на него взгляд.

— Спасибо.

Я не ослышалась? Он меня поблагодарил? Или это усталость сыграла со мной злую шутку?

Под моим взглядом Ильди покраснел и отвернулся. Следующие слова он прошептал, разглядывая тени на стене палатки.

— Спасибо, что заступилась. Хочется верить, что ты не причинишь нам зла. По крайней мере, до тех пор пока монстр не возьмет над тобой верх.

Откровение за откровение? Сначала я неожиданно обнажила перед пленником душу, потом он выбил почву у меня из-под ног ответным признанием.

— Чем бы не закончился поединок, я бы не позволила своим людям тебя обидеть. И впредь не позволю.

— Это если Чудовище из Сумрака не проснется.

Возражать было глупо. Все мы ходили по тонкому льду, балансировали на краю пропасти, жили как на вулкане. Возвращение прежней Иданн станет для пленников катастрофой. Страшно подумать, что способна сотворить она с беззащитными эльфами. Каким пыткам и унижениям их подвергнуть. Просто из прихоти. Ради развлечения. Не она — я.

Я посмотрела на свои руки и зябко поежилась, представив их сжимающими горло Ильди. Или держащими рукоятку кинжала, воткнутого ему в живот.

Что, если это и есть я настоящая, а милосердная адекватная Иданн — временное явление? Что, если вечером я лягу в кровать, а утром проснусь другим человеком?

Я попыталась убедить себя, что дрожь — от холода, не от страха. И мне действительно было холодно, так холодно, как никогда в жизни, словно я погрузилась с головой в северное море, под лед.

— Как я могу тебя отблагодарить? — спросил Ильди неохотно, словно желание отдать долг боролось в нем со страхом услышать слишком высокую плату за спасение.

«Ничего не надо», — собиралась ответить я, но посмотрела на его губы — твердые, с четким контуром, с маленькими подживающими ранками в уголках.

И дело не в том, что этот рот был красив, а его обладатель будил во мне вполне конкретные желания. А в том, что одиночество сжималось вокруг удушливым коконом и в эти минуты я отчаянно, до боли нуждалась в близости, пусть даже в ее иллюзии. В чужом тепле.

Чтобы почувствовать себя настоящей. Чтобы не замерзнуть насмерть.

— Поцелуй. В благодарность я хочу поцелуй. Можно?