Хруст трескающегося стекла заставляет меня истошно взвизгнуть. Я сжимаюсь в комок на пассажирском сиденье, закрыв голову руками. Машина, подпрыгнув, с глухим стуком замирает. Лобовое стекло сплошь усыпано паутиной трещин. Испуганно ахнув в пугающей тишине, я перевожу взгляд на водительское кресло, до одури боясь увидеть самое страшное.

— Вадечка, миленький! Живой! — отстегнув ремень, бросаюсь на шею другу, который сидит с вытаращенными глазами, бледный как мел, мертвой хваткой вцепившись в руль.

Коротко, но крепко, обнимаю его, а затем осторожно открываю дверь. Кошусь на лобовое стекло и холодею: кажется, на капоте лежит чей-то труп. Пригнувшись и используя дверцу как щит, я боязливо вытягиваю шею... но тут же забываю про всякую осторожность и вскидываюсь во весь рост. На капоте лежит Скважина, а впереди машины, раскинув руки, валяется мой Диков.

— Сереженька! — срываюсь с места и бросаюсь к нему. Споткнувшись обо что-то, падаю и оборачиваюсь.

Лицом вниз, наполовину под нашей машиной, лежит бандит. Его руки вытянуты, а пистолет валяется неподалеку. Испуганно отползаю от него на карачках и ползу к мужу.

— Сереженька... — сажусь рядом с ним на колени и трясущимися руками аккуратно трогаю его за плечи.

Диков без сознания. Ощупываю его, и рука натыкается на что-то влажное.

— Нет... ну пожалуйста! — всхлипываю, распахнув его куртку. Живот в крови.

— Вадя! Звони в скорую! — ору, не узнавая собственный голос, и судорожно скидываю с себя куртку.

Стянув футболку, комкаю ее и прижимаю к ране.

— Диков! Не смей умирать! — рычу, вытирая глаза от слез. — Не вздумай оставлять меня одну! Я хотела умереть с тобой в один день! Но не сегодня!

— Срочно! У нас тут трупы... — доносится голос Вади. — Сколько? Э-э-э... Раз, два, три... Четыре, кажется.

— Нет, Сережа живой! — обиженно реву я, оборачиваясь к нему. — Скажи, пусть едут быстрее!

— Один труп живой, — повторяет следом за мной Вадя, — но я не знаю, надолго ли.

— Я тебе язык оторву! Быстрее неси аптечку из машины! — кричу, стирая окровавленной рукой слезы, и снова переключаю внимание на Сережу. — Диков, ну пожалуйста! Не оставляй меня одну... Иначе я выйду замуж за Вадю, и твоего сына будет воспитывать тормоз! — рыдаю.

Склоняюсь к его лицу и вою в голос, поглаживая его по мягким волосам.

— Вась, я аптечку принес, чем еще помочь? — раздается сзади спокойный голос Вади.

— Поверни время вспять, — выхватываю коробку из его рук и судорожно открываю ее непослушными пальцами.

— Вась, ничего, что ты голая? — друг тактично смотрит в сторону.

— Диков, если ты сейчас не придешь в сознание, я буду светить сиськами на всю округу и умру от холода! — ставлю ультиматум, глядя на мужа.

Достав перекись, щедро лью на рану. Сережа неожиданно вздрагивает, отчего я едва не подпрыгиваю.

— Боже... — хрипло выдыхает он и, распахнув глаза, смотрит перед собой, в ночное небо.

— Нет, еще рано, Сереж, — умоляюще всхлипываю, нависая над ним. — Останься со мной, пожалуйста!

— Где этот Шумахер? — хмурится он, фокусируя на мне взгляд.

Бредит, наверное.

— Сереженька... — выдыхаю и, обхватив его лицо ладонями, склоняюсь ближе и взволнованно вглядываюсь в его глаза. — Какой Шумахер?

— Тот, который, блядь, Вадя, — слабо усмехается Диков и, скорчив гримасу от боли, пытается сесть.

— Сережа, нельзя, у тебя пулевое ранение! — пытаюсь его придержать, но он, взяв меня за руку, отводит ее в сторону от раны и ощупывает свой живот.

— Да это я просто кожу содрал, — отмахивается и медленно садится, пока я растерянно замираю. Быстро окинув взглядом место происшествия, останавливается на мне. — Заболеть хочешь?

Судорожно заметавшись глазами по сторонам, я подхватываю куртку и натягиваю на себя.

Диков, пошатнувшись, встает и прихрамывая идет к Ваде, который топчется недалеко от машины и настороженно смотрит на него.

— Ты меня сбил, — угрожающе рычит Диков, но почему-то тянет Ваде руку и оборачивается на капот, из-под которого торчит половина похитителя. — Но спасибо, что не задавил.

Вадя несмело жмет его руку в ответ и тоже поглядывает на похитителя.

Осознание того, что тут, возможно, мертвых примерно столько же, сколько и живых, заставляет мой желудок судорожно сжаться. К горлу подступает комок. С трудом сглатываю тошноту и, покосившись на бездыханное тело неизвестного мужика в светлой куртке неподалеку от меня, отворачиваюсь от него, но так и сижу на коленях, не в силах подняться на ватные ноги.

— Так, — деловито хмыкнув, Сережа со стоном присаживается на корточки и щупает пульс на шее у бандита. — Этот, кажется, готов.

Затем он встает и аккуратно осматривает Скважину, мешком валяющуюся на капоте.

— Эта в отключке. Неси ее в машину, чтобы не замерзла, — кивает он Ваде.

Затем разворачивается и, хромая, быстро возвращается ко мне.

— Вася, тебе плохо? — хмурится и, кажется, забывая про боль, падает передо мной на колени.

— Нет, — всхлипываю и начинаю выть сквозь плотно сжатые губы.

— Ну ты чего, малыш? — стальной командный голос мужа тут же смягчается.

Он притягивает меня к себе одной рукой, утыкаясь лицом в мою шею.

— Я думала, что ты умираешь! — рыдаю, вцепившись в него мертвой хваткой.

— Да с тобой хрен умрешь, — усмехается Диков нарочито сердито, крепко сжимая меня в объятиях. — Я сказал дома сидеть, а ты тут целую операцию провернула!

— Я нечаянно... — всхлипываю. — Я очень за тебя волновалась.

— Спасибо, моя родная, — ласково шепчет Сережа, усаживаясь поудобнее и прижимая меня к себе, а затем весело хмыкает. — Ураган Василиса.