Харлоу возвращалась домой с работы, когда по городу разнесся низкий рокочущий бас. Она остановилась как вкопанная, сердце колотилось в груди, как бешенное. Она сразу же узнала в нем голос Сойера. Как бы она ни старалась выкинуть его из головы, она думала о нем более или менее постоянно, весь день. «Это происходит! Завтра цирк!» — подумала она про себя, и волнение и страх сжали ее живот. Другие люди, спешившие домой по темнеющей улице, закутавшись против ветра, останавливались и смотрели друг на друга, удивляясь, как вдруг рядом с ними оказался цирк, рядом с их городом, где ничего не происходило и не менялось из года в год. Харлоу чувствовала, что для горожан это было так же неожиданно и нежелательно, как предупреждение о ядерной бомбе. Объявление сопровождалось взрывом веселой праздничной музыки и звуками рожков. Старая матушка Гарви подошла и схватила Харлоу за руку своими скрюченными пальцами.

— О чем это, черт возьми, зеленая земля, Харлоу? — спросила она своим хриплым надтреснутым голосом.

— Это цирк, ма! Они расположились на месте старого лагеря. Они откроются завтра вечером!

Матушка Гарви уперла руки в бока и уставилась в сторону палаточного лагеря, и Харлоу наконец заметила, что он освещен. Яркие ленты света маняще струились по небу, словно манили город бежать к ним.

— Боже мой, здесь не было цирка уже лет двадцать с лишним.

— Цирк был? — спросила Харлоу, ее внимание сразу же привлекло внимание.

— Да. Помнится, тот тоже был очень хорош. Все оборотни были так прекрасны, и все трюки, которые они проделывали…

Ее обычно суровое лицо просветлело, и на мгновение Харлоу увидела в ее лице молодость, девушку, которой она была раньше.

— Но это было до того, как все изменилось, конечно.

— Подождите, когда все изменилось?

— Из-за цирка.

— Вы хотите сказать, что все изменилось в городе из-за цирка?

— Может быть. Дай мне подумать.

Харлоу раздраженно зажужжала, а старуха закрыла рот рукой, ее глаза бегали туда-сюда.

— Да, кажется, это было в том году. Но мы не должны говорить об этом. Никогда. Мне пора домой.

— Пожалуйста, ма. Скажи мне, что произошло?

Харлоу умоляюще держала ее за руку. Но старуха выхватила ее и побрела прочь, что-то бормоча себе под нос. Харлоу стояла в центре площади и смотрела на огни, обдумывая свои мысли, пока из темноты на краю площади не появился большой темный объект, напугав ее. Он был похож на восьминогое чудовище. Харлоу сильно моргнула, когда обнаружила, что это по крайней мере четыре человека, несущие большой громоздкий предмет.

— Сойер, это ты? — позвала она, когда они вышли на свет.

Его сопровождали две кошки, устроившие накануне на нее и Ребекку засаду, и Флинт. И они несли большую сосну и несколько деревяшек.

— Мы пришли с подарком, — сказал он, ставя дерево на землю.

— Ты привез рождественскую елку в Ветреную лощину?

— Мы подумали, что это может помочь горожанам проникнуться духом рождества.

— И поощрит их прийти в цирк, — добавила Мелина.

— Это подарок, — настаивал Сойер. — Не маркетинговый ход. Но у нас их тоже предостаточно, — указал он на огромную стопку плакатов, которую несла другая девушка.

Харлоу подошла к нему ближе.

— Сойер, я действительно не думаю, что это понравится горожанам, — тихо сказала она.

— Да ладно. Что самое худшее, что может случиться? Плакаты сорвут, и никто не придет посмотреть на рождественскую елку?

— Не знаю, — сказала она серьезным тоном. — Ничего подобного раньше не делалось.

— Я возьму на себя вину за это, — сказал он с ухмылкой. — Послушай, может быть, всем нужно немного встряхнуться, чтобы проснуться от кошмара, в котором они, кажется, живут.

— Я не знаю. Сколько я себя помню, они живут так, — сказала Харлоу, нервно оглядываясь по сторонам.

— Харлоу, я вижу, ты боишься, что тебя увидят с нами. Как насчет этого. Мы все сделаем здесь сами, так что никто не подумает, что ты имеешь к этому какое-то отношение. Тогда я найду тебя позже. Думаю, мне может понадобиться твоя помощь кое в чем, — его голос стал очень мягким, а в глазах, сверлящих ее взгляд, отражалось желание.

— Хорошо. Может быть, я приду в лагерь, если смогу уйти от папы. Нам небезопасно встречаться здесь.

Они уже привлекали взгляды, и ей было неловко. Не оборачиваясь, она быстро пошла домой.

* * *

Харлоу начала готовить обед, но время от времени не могла устоять перед тем, чтобы украдкой выглянуть из-за входной двери. Площадь виднелась вдалеке, и вскоре начали вспыхивать огоньки, поднимаясь от земли на несколько футов вверх.

— Хорошо. Дерево установлено, — пробормотала она.

Но ее ладони вспотели, а под ложечкой поселилось беспокойство. Она вернулась к помешиванию кастрюли на плите, и через несколько минут в дверь ворвался ее отец.

— Что, черт возьми, там происходит? — закричал он, гораздо более оживленный, чем она когда-либо видела его раньше.

— Не знаю, папа, — спокойно сказала она. — Что происходит?

— Какие-то хулиганы бегают по городу, оскверняя его. Вот что!

Она подавила фырканье.

— Папа, город в таком плохом состоянии, что все, что меняет его внешний вид, является улучшением.

— В этом городе нет места для улучшения! Вот как есть! И ты не слышала эти объявления? Вторжение в сам воздух, которым мы дышим.

— О, цирк! Разве это не хорошо?

Он смотрел на нее, сжимая и разжимая кулаки.

— Никакой цирк здесь не нужен! Все нормально и так!

Харлоу отложила деревянную ложку и посмотрела на него.

— Папа! Ничего не нормально. Вы все в своем цирке, со своей постоянной сварливостью и мрачным настроением, и никто из молодого поколения не знает, что происходит!

Снаружи был большой переполох. Харлоу открыла дверь и вышла. Люди кричали и размахивали листами бумаги. И дерево уже не сверкало, а светилось ярко-оранжевым. Оно было охвачено пламенем.

— Они подожгли дерево! — выдохнула она.

— Хорошо, — сказал отец через плечо. — Я рад, что кто-то проявил инициативу.

Харлоу побежала к площади, расталкивая толпы людей. Она никогда раньше не видела столько людей на улице одновременно, и все они что-то скандировали. Она не могла разобрать слов, но они звучали мрачно и угрожающе.

Дойдя до края площади, она остановилась как вкопанная. Дерево превратилось в пылающий ад. Был запах бензина. Кто-то облил его и поджег. Она зажала рот рукой. «Почему? Как они могли так ненавидеть Рождество, что подожгли подарок, огни и все такое?» Так не хватало человечности. Внезапно ей показалось, что она совсем не знает свой народ.

— Скатертью дорога! — сказал отец откуда-то сзади.

Она обернулась.

— Это дерево было чем-то прекрасным, папа. Единственное красивое, что город знавал за всю свою жизнь. Что не так с нашим народом? Почему все хотят убить что-то хорошее и доброе?

Когда она сердито посмотрела на отца, его губы начали двигаться, но не издали ни звука. Она издала звук отвращения.

— Ты даже не знаешь, да?

Внезапно мимо них пронеслись четыре высокие фигуры в капюшонах. Она заметила панику в их глазах. Прежде чем она успела подумать, она бросилась за ними.

— Следуйте за мной! — закричала она.

— У них оружие! — закричал Сойер.

— Что?

Она прибавила скорость и подбежала к своей входной двери.

— Входите! Здесь вы будете в безопасности.

Как только все четверо вошли в дверь, она закрыла ее и заперла на засов. Они опустили капюшоны, тяжело дыша.

— Что, черт возьми, там произошло?

— Думаю, им все-таки не понравился этот подарок, — с кривой усмешкой сказал Сойер.

— Мы расклеивали афиши в общественных местах, и вскоре люди, заметив нас, захотели узнать, что мы там делаем, и последовали за нами, — сказала Мелина, говоря так быстро, что путала слова. — А потом несколько человек пытались поджечь дерево с помощью зажигалок. А когда это не сработало, кто-то выскочил с целой канистрой бензина и бросил ее в дерево. И, вжик! Оно просто запылало. Зачем люди по-настоящему стали злиться. Появились два парня с оружием, и мы сообразили, что пора убираться оттуда к чертовой матери. Я думаю, они на самом деле хотят нас убить.

У нее было бледное лицо, оно утратило свое обычное ироничное выражение. Остальные выглядели столь же потрясенными.

— Они не убьют вас, — сказала Харлоу. — Я буду защищать вас.

Сойер нахмурился.

— Для тебя может быть опасно прятать нас здесь.

Харлоу покачала головой.

— Они никогда ничего не сделают ни с нашим домом, ни со мной. Они очень уважают моего отца. И я уверена, что вся эта суматоха скоро утихнет. Они, возможно, решили, что вы уже уехали. И как только дерево полностью сгорит, они будут снова делать то, что считают нормальным.

Раздался стук в дверь, и все подскочили. Сойер подошел к окну и заглянул в щель в занавеске.

— Это пожилой мужчина с вьющимися седыми волосами. Э-э, с не очень добродушным лицом.

Харлоу застонала, рывком открыла дверь и за руку втащила отца внутрь. Когда он обвел взглядом четверых незнакомцев, у него расширились глаза, а лоб наморщился.

— Папа, не говори ни слова. Это хорошие люди. Они пытались сделать, что-то хорошее для города, и никому не желают зла. Они просто останутся здесь, пока вся эта суматоха не утихнет.

— Почему вы просто не можете оставить нас в покое?

Он что-то пробормотал, затем, спотыкаясь, добрел к своему стулу и сел, не переставая ругаться. Она достала его виски из-под раковины, налила большой стакан и поставила на стол рядом с ним. Казалось, это произвело желаемый эффект, он начал молча смотреть на каждого незнакомца по очереди. Но когда он увидел лицо Сойера, его глаза широко раскрылись. Он поднял руку и ткнул указательным пальцем в его сторону.

— Ты! — сказал он. — Ты вернулся.

Все повернули головы в сторону Сойера.

— Что вы имеете в виду? — в замешательстве спросил Сойер.

— Тебе не нужно было возвращаться. Это только создаст проблемы, сынок. Тебе не нужно было приводить сюда цирк. Я предупреждаю тебя — убирайся из этого места так быстро, как только сможешь.

— Папа. Говори нормальными предложениями, — вмешалась Харлоу. — Что ты пытаешься сказать? Откуда ты его знаешь?

— Убирайся! Убирайся отсюда сейчас же! — взревел ее отец.

Харлоу положила руку ему на плечо, но он сбросил ее и поднялся на ноги.

— Уходи! Убирайся из моего дома!

Взгляд Харлоу метнулся от него к входной двери.

— Ладно, значит, это все-таки не такое уж безопасное место.

Она бросилась к окну, и Сойер был позади нее, его рука легла на ее бедро, а теплое дыхание было рядом с ее ухом.

— Я думаю, что дерево полностью сгорело, — сказал он.

— Я думаю, они ушли. В кои-то веки я рада, что погода такая чертовски негостеприимная.

— Пошли, — кивнул он остальным.

Они тоже подошли к двери, затем он открыл ее, и все они выскользнули наружу.

Харлоу повернулась и посмотрела на своего отца, который сердито смотрел на нее со стаканом виски в руке. Затем она схватила свое пальто, открыла дверь и побежала за ними.

Сначала она не могла рассмотреть их в темноте, а потом увидела то, от чего она остановилась: все они изменялись. Двое обнаженных мужчин и две обнаженные женщины увеличились в размерах и быстро покрывались темно-коричневым и желтым мехом по всему телу. Затем они упали на четвереньки и превратились в двух гибких леопардов и двух огромных бурых медведей. Когда они подобрали своими зубами одежду, Харлоу тихо позвала. Более крупный из медведей повернул голову, а затем его челюсти раздвинулись, обнажив два ряда острых, как бритва, зубов. Он резко вскинул голову в направлении своей спины. Она поняла. Подбежав, Харлоу запрыгнула ему на спину, вцепившись в его невероятно густой, мягкий мех, и все они побежали.

Они в мгновение ока пересекли город и поднялись по склону. Харлоу все это время с тревогой оглядывалась по сторонам, но казалось, никто их не видел. Добравшись до возвышенности, они перешли на легкий галоп. Теперь, когда Харлоу преодолела странное чувство от езды на широкой спине Сойера, она начала наслаждаться этим, чувствуя, как его мощные плечи перекатываются под ее грудью, тепло его меха, которое щекотало ее лицо. Это было защитное, безопасное чувство.

Когда они добрались до большой вершины, Соейр присел на корточки, и Харлоу соскользнула на землю. А потом все они снова изменились. Харлоу уловила вспышку обнаженной плоти и опустила глаза в землю. Они снова неторопливо оделись. Сойер был всего в паре футов от нее, и ей потребовалось нечеловеческое усилие, чтобы на него не взглянуть украдкой. «В любом случае, он бы не возражал», — подумала она. Она знала достаточно о оборотнях, чтобы знать, что они не стесняются наготы. Хотя это не означало, что кто-то в ее городе разгуливал голышом. Поскольку они потеряли способность изменяться, они ввели кое-какие запреты и выработали больше человеческих привычек.

— Харлоу?

Она повернула голову к Сойеру и разинула рот. «Черт побери, он все еще был без рубашки». Он стоял в джинсах, отряхивая рукава толстовки, и у него был обнажен торс и был невероятно великолепен. Он был сложен из огромных, плотных мышц, и значительная его часть была украшена татуировками.

— Прекрасная роспись, — сказала она, восхищенно глядя на них, что дало ей возможность открыто рассмотреть его тело.

У него была загорелая кожа и красивые плоские коричневые соски, которые она просто жаждала сжать зубами.

— Ты в порядке?

— Да. Спасибо, что подвез. Я никогда раньше не ездила верхом на медведе. Но это было довольно круто.

Сойер ухмыльнулся.

— В любое время.

— Мне жаль, что в моем доме не было безопасно, и нам пришлось так резко уйти.

— Нет, не волнуйся. Я рад вернуться сюда. Я беспокоился о том, что клан останется без защиты.

— Ты же не считаешь, что горожане придут сюда?

Он посмотрел на нее.

— А ты?

— Несколько часов назад я и представить себе не могла, что они подожгут рождественскую елку или попытаются пристрелить приезжих, но сейчас я чувствую, что ничего не понимаю.

— Я думаю, нам нужно быть начеку.

— Я согласен, — вмешался Флинт. — Один из нас должен дежурить всю ночь.

— Ладно. Я пойду первым. Вы, ребята, должны пойти и отдохнуть. Это был долгий день.

— Я пойду с тобой, — немедленно сказала Харлоу.

— Ты работала весь день. И должно быть устала.

— Нет. Я хочу. Я знаю всех в городе. И я почти уверена, что они не посмеют ничего сделать, если я буду здесь.

— Если ты настаиваешь, — сказал он и одарил ее быстрой, интимной улыбкой.

— Я пойду вторым, — сказал Флинт.

— Думаю, я могу составить тебе компанию, — сказала Резия.

— Может быть, Винс сможет пойти третьим. Он и так много спит. И не умрет, если пропустит несколько часов. Но убедитесь, что вы все достаточно отдохнули перед завтрашним вечером. Вы все нужны мне бодрые.

Трое из них ушли, оставив Харлоу и Сойера стоять вместе. Когда Мелина уходила от них, Харлоу заметила выражение чистой зависти на ее кошачьем лице.

— Если кто-то и явится, то только с этой стороны, — сказал Сойер. — Если только нет другого пути?

— Я думаю, они могли бы прокрасться через парковку. Но я действительно не думаю, что они настолько находчивы.

Они начали медленно ходить по кругу, Харлоу всю дорогу с тревогой вглядывалась в темноту. Она все еще до конца не могла поверить в то, что произошло.

— Ты молчишь, — сказал он.

— Извини. Наверное, это просто шок. К сожалению, это мой родной город, и, к сожалению, именно здесь вы решили отпраздновать Рождество, но это правда. У моего народа черные сердца.

Сойер протянул руку и легко положил ее на плечо. Она подалась к нему, пока ее тело не прижалось к его. Это было приятно. Более чем хорошо. Прямо сейчас она хотела, чтобы он взял ее на руки, посадил их обоих на ковер-самолет и улетел далеко-далеко от этого места.

— Я думаю, они чувствуют страх и угрозу. Они нервничают из-за того, что это может быть вызов их убеждениям.

— В городе есть пожилая леди. Она немного сумасшедшая. Она всегда много говорит, что-то типа мумбо-юмбо, накладывает заклинания на людей и тому подобное. Но сегодня она сказала мне кое-что очень странное, что здесь был цирк, и что город такой, какой он есть, благодаря цирку. Я понятия не имею, что она имела в виду, я пыталась заставить ее, чтобы она все объяснила, но она не захотела.

Сойер рукой сжал ее плечо, и внезапно она вспомнила кое-что, что вылетело у нее из головы из-за событий последних часов.

— Сойер, — она остановилась и встала прямо перед ним, — почему мой отец вел себя так, как будто знал тебя?

Он глубоко вздохнул.

— Я не уверен, но подозреваю, что он знал меня, когда я еще был маленьким ребенком.

У Харлоу приоткрылись губы.

— Но как?

— Это долгая история. И я только сейчас сам собираю все воедино.

— Расскажи мне, что ты выяснил.

— Ладно. Но давай продолжим ходить.

Он снова взял ее под руку. «Так естественно, как если бы они были супружеской парой», — подумала она.

— С тех пор, как я стал руководить цирком, много лет назад, я отчаянно пытался найти свою семью. Я всегда бронирую места в маленьких городках, потому что верю, что именно там они могут находиться. Но я также забочусь, чтобы это были хорошие маленькие городки для цирка, потому что я несу ответственность за своих людей, и я очень серьезно к этому отношусь. Клан был моей семьей с тех пор, как я себя помню, и я их очень люблю. Но мои приемные родители забрали меня у моих настоящих родителей, когда я был маленьким. Они всегда мне говорили, что я — дар. Они погибли в результате несчастного случая, когда мне было десять лет, и с тех пор клан растил меня. Но никто не расскажет мне правду о том, что произошло, вот почему я иногда думаю, что мои родители, должно быть, украли меня. Я знаю, что они любили меня, и, если они действительно украли меня, я уверен, что у них была очень веская причина. Они никогда не причиняли кому-либо боль. Но мне просто нужно знать, откуда я родом. Тоска, которую я чувствую, глубоко засела в моих костях. Я хочу знать, откуда у меня такие голубые глаза. Являются ли оба моих родителя бурыми медведями. И узнать, что с ними случилось. Мне снятся кошмары о маленьком городке, пожаре и кричащих людях, но я не могу вспомнить чтобы когда-нибудь оказывался в подобной ситуации. Но этот повторяющийся кошмар, после которого я просыпаюсь взволнованным, что после больше не могу заснуть. Так что иногда я думаю, что это, должно быть, было на самом деле. Может быть, это то, что я пережил в детстве.

— Мне жаль, Сойер. Ты через многое прошел, — пробормотала Харлоу, поймав его руку в свою и сжав ее.

— Все в порядке. В моей жизни также было много любви. Теперь я просто хочу увидеть своих родителей и, надеюсь, наконец-то во всем разобраться.

— Значит, теперь ты считаешь, что они из Ветреной лощины?

— Считаю. Когда я приехал сюда, я что-то почувствовал. Это трудно выразить словами. Может быть, я понял это из-за своих самых ранних воспоминаний, или, может быть, это скорее инстинкт, но я думаю, что я родом отсюда. И я подозреваю, что цирк, о котором рассказывала тебе пожилая леди, был моим цирком. И если действительно цирк стал причиной того, что этот город стал таким, какой он есть, тогда, возможно, все это как-то связано.

— Я думаю, ты прав, или может быть это очень большое совпадение.

— Я не верю в совпадения.

— Я тоже. К тому же, мой отец узнал тебя.

У Харлоу расширились глаза, и она уставилась на Сойера.

— Боже мой, Сойер! Я ничего не знаю о своей семье! Возможно, что мы родственники?!

Он издал звук, нечто среднее между смехом и вздохом.

— Нет, это невозможно, Харлоу. Если бы ты была моей сестрой или даже двоюродной сестрой, я бы сразу почувствовал это в тебе.

— Ты уверен? Может быть, мы только наполовину родственники или что-то в этом роде.

— Я совершенно уверен. И я не испытывал бы к тебе желание, если бы ты была моей родственницей. Мой медведь не позволил бы это.

Харлоу повернула к нему лицо и прикусила нижнюю губу.

— Ты желаешь меня?

Он провел пальцем по ее щеке.

— Очень.

Сойер наклонил голову к ее губам и поцеловал ее. Она обняла его за шею обеими руками и притянула к себе, пока ее груди не прижались к его груди. Его рот был самым сладким и пряным на вкус, а язык — бархатным. Тонкое пламя зажглось внутри нее, полностью согревая.

— Ты такая красивая и совершенная, — выдохнул он.

Наконец они отстранились и снова пошли. Он прижал ее к себе еще крепче, заключая в свои объятия.

— Теперь, когда ты знаешь, что представляет из себя город, ты уверен, что все еще хочешь найти своих родителей?

— Именно эта мысль крутилась у меня в голове весь день. Но я зашел так далеко, что мне нужно знать

— Да…

— Что это?

— Я думаю, что просто все это так странно. Как может ваш цирк иметь какое-то отношение ко всей этой тьме в городе? Это место настолько прогнило, и должно быть, в нем пережили много горя. Но как может такое случиться из-за цирка? Я просто не понимаю.

— Ты права.

— И я знаю, кто может все объяснить! Мой отец должен знать ответ. Я должна пойти и поговорить с ним прямо сейчас.

— Нет, не уходи. Это может подождать, — его голос был тихим, как ласка. — Останься здесь со мной. Сейчас нет никакой спешки.

— Хорошо, — ухмыльнувшись, сказала она. — Можно подождать до завтра.

Они патрулировали несколько часов. Через некоторое время, пугливая женщина по имени Милдред принесла им тарелку вегетарианской еды.

— Она кролик-оборотень, — объяснил он. — Я обычно тоже беру что-нибудь с барбекю. У мужчины должен быть свой белок.

Наконец Флинт и Резия сменили их.

— Пока все тихо, — сказал Сойер. — Я не думаю, что сегодня вечером что-то произойдет.

Они с Харлоу пожелали друг другу спокойной ночи и отошли от двух других.

— Может, мне проводить тебя домой? — начал он.

— Да. Эм, нет. Я имею в виду, ты можешь проводить меня до дома Ребекки. Я останусь с ней сегодня вечером, я думаю, моему отцу нужно еще немного времени, чтобы остыть, — сказала она, прежде чем он закончил фразу.

— О. Ты также можешь оставаться здесь, если хочешь? Уже довольно поздно, и тебе не нужно будить свою подругу.

Харлоу посмотрела на него, не в силах сдержать улыбку, расползающуюся по ее лицу.

— Ты уверен? — прошептала она.

— Безусловно!

Они подошли к ступенькам трейлера.

— Заходи, мой прекрасный маленький медвежонок, — ошарашил он ее.