На пике Каменного Медведя все было тихо. Калеб Риджмен окинул взглядом заснеженный мир территории своего клана, все земли до далекого горизонта, линии бледно-желтого света, сияющего над снегом, и снова удивился, почему он не проспал весь день. Зимнее солнцестояние, самый короткий день в году, когда солнце едва поднималось со своего ложа, прежде чем снова погрузиться в темноту. Клан Калеба впадал в зимнюю спячку в течение суровых зимних месяцев, они спали до 23 часов в сутки, и сон во время солнцестояния был для них традицией. На самом деле это была не просто традиция — суеверие. История, которая передавалась из поколения в поколение, что темные духи просыпались в самый короткий день, и если вы выйдете на улицу, они могут заколдовать вас и заманить во всевозможные неприятности.

Все хижины членов его клана были погружены во тьму, ни в одном из окон не горел свет. Калеб вздохнул. Он был снаружи, потому что что-то вырвало его из сна, как удар молнии, и он вскочил с кровати и встал посреди комнаты, уставившись в темноту в замешательстве. Он решил выйти на улицу и подышать свежим воздухом, чтобы выяснить, что это такое.

Когда солнце скрылось за горизонтом, вытягивая из облаков последний желтоватый оттенок и возвращая им сланцево-серый цвет, он потер голову, напряженно размышляя.

«Что же это было?».

Это было похоже на полу сформировавшуюся идею или на один из тех снов, которые вы вспоминаете на секунду, когда просыпаетесь, но затем они исчезают, будто призраки.

Ночная птица издала долгий гортанный крик, приветствуя темноту, и Калеб вскрикнул, осознав, он должен покинуть пик Каменного Медведя.

«Вот оно что!»

Голос говорил с ним во сне, заверяя, что он должен покинуть свой дом, чтобы исполнить свое предназначение.

«Ого. Неудивительно, что я вскочил с кровати, как будто кто-то устроил пожар», — подумал он.

«Это самая безумная мысль, которая у меня когда-либо появлялась».

Затем он встряхнулся. Калеб никогда не жил нигде, кроме пика, черт, он почти не бывал в других городах. Маленькая община была центром его мира. Как он мог даже подумать о том, чтобы покинуть клан?

Но правда смотрела ему прямо в лицо. Он не нашел свою пару и с каждой прошедшей зимой все больше и больше осознавал, что вряд ли найдет ее здесь. Становился все более и более подавленным, все более уверенным, что этого не случится. Все остальные члены его клана были либо женаты, либо на несколько лет моложе его. Никто не мог понять, почему он до сих пор не женат, не в паре. Он всегда слышал, какой он замечательный парень, и что любая медведица была бы счастлива быть с ним, но Калеб просто не нашел ту единственную. Это было особенно тяжело для него, так как он был общительным парнем и жаждал разделить свою жизнь с кем-то особенным. Но он уже начал привыкать к жизни в одиночестве, и именно поэтому Калеб понимал, что уезд из города станет правильным решением. Он открыл свою огромную пасть и издал рев, который пронесся через лес и снежные равнины. Птицы взлетели с деревьев, а в полумиле от них мелкие млекопитающие бросились обратно в свои норы. Это был звук потрясения, радости и боли, все в одном флаконе. Впервые за долгое время он не знал, есть ли у него цель. Ему не нужно было ждать, пока жизнь сама все устроит, когда один год сменится другим. Ему не нужно надеяться, что кто-то новый переедет на пик и волшебным образом окажется его парой. Он собирался взять судьбу в свои руки!

В ста метрах от него раздался громкий скрип, и Калеб повернул голову на звук. У соседней хижины двери распахнулись, и оттуда высунулась черная мохнатая голова. Его сердце подпрыгнуло при виде его лучшего друга, Доминика. Доминик вопросительно хмыкнул, и Калеб ответил ему тем же, заверяя, что все в порядке. На него не напала стая волков или друг враг. Доминик раздраженно хмыкнул, покачал головой и ушел обратно в хижину, захлопнув за собой дверь. Калеб бросился за ним. Ему нужно было рассказать кому-нибудь о своем открытии, прямо сейчас. Но... он опустил взгляд на свои огромные лапы, утопающие в глубоком снегу, этот разговор был бы намного легче в его человеческом обличье. Он бросился обратно в свою хижину, чтобы переодеться.

* * *

Доминик долго открывал дверь, поэтому Калеб стучал так, что у него заболели костяшки пальцев. Наконец дверь распахнулась, и оттуда высунулась длинная черная морда с заспанными глазами. Калеб оттолкнул его и ворвался в хижину.

— У меня было откровение! — объявил Калеб громче, чем намеревался.

Доминик быстро закрыл дверь. В этих северных краях было так холодно, что сохранять тепло в хижинах нелегко. Доминик заерзал и ковырял лапами пол, и Калеб мог сказать, что ему не хотелось прилагать усилия, чтобы превратиться в человека.

— Я покидаю пик Каменного Медведя! — продолжил Калеб.

Вот и все. Огромное тело Доминика сложилось пополам, кости хрустнули, мех отступил, обнажив загорелую кожу, последовал резкий рывок, и он уже стоял на двух ногах, в обличии мужчины. Мужчины, чье лицо выражало абсолютное недоумение, его глаза были открыты широко.

— Что ты сказал? — переспросил он.

— Я только что спал. И проснулся, и… не могу объяснить это, но… просто знаю. Я должен уехать из города и отправиться туда, где есть женщины, которые могли бы стать моей парой.

Доминик поднял руки и снова опустил их. Он выглядел как человек, который только что обнаружил, что все, что он думал, что знает о мире, было ложью.

— Но... брат... ты же мой лучший друг. Ты не можешь уйти! — заикаясь, пробормотал он.

Калеб встретился с ним взглядом. Доминик тоже был холост и это, вероятно, было одной из причин, почему они были так близки. Но он был на шесть лет моложе его. У него было на шесть одиноких зим меньше, переходящих в одинокие весны.

— Я должен, Доминик. Никогда не найду здесь свою пару. Я так старался. Ходил на каждую вечеринку, на каждое собрание. Заставил себя преодолеть свою неотесанность и научился разговаривать с женщинами. Но все это мне не помогло. Я все еще не нашел пару. Просто хочу найти свою пару и завести детенышей. Как и все медведи. Неужели я так много прошу?

Глаза Доминика сузились, когда он прокрутил в голове слова Калеба.

— Нет, конечно, нет, — ответил он, наконец. — А как же мы? Ты нужен клану.

— Я очень серьезно отношусь к своей ответственности перед кланом. Ты же знаешь, Доминик. Но я не уеду навсегда. Просто уезжаю, чтобы найти свою пару. Надеюсь скоро вернусь и привезу ее сюда.

Доминик расплылся в улыбке.

— Ты серьезно? Ты привезешь сюда свою пару?

Калеб пожал плечами.

— Абсолютно. Если она захочет.

Доминик замолчал, размышляя.

— Тогда все в порядке, — сказал он, наконец. — Думаю, что клан сможет некоторое время обойдется без тебя, пока ты будешь пополнять наши ряды.

Калеб улыбнулся, тронутый прямотой и великодушием своего друга. Он хлопнул его по спине.

— Конечно, брат. Мы все несем ответственность за то, чтобы наш клан продолжал расти в этих дебрях.

Доминик кивнул. Выживание клана было тем, что часто обсуждалось. Их территория была одной из самых суровых и отдаленных среди всех медвежьих кланов в стране, и всегда существовали опасения, что члены клана переберутся в теплые края, и старинный клан прекратит свое существование. Мысль о том, что он один из этих перебежчиков, наполнила Калеба чувством вины, но если он найдет себе пару и привезет ее сюда, он пополнит клан, а не разрушит его, напомнил он себе.

— Когда ты уезжаешь? — Доминик прервал его размышления.

— Думаю, в ближайшие несколько недель.

— И куда же ты пойдешь? — Калеб рассмеялся.

— Я только сейчас понял, что мне нужно уехать. У меня еще не было времени подумать обо всем!

— О, конечно, — Доминик на мгновение задумался. — Так что тебе, наверное, стоит поехать туда, где живет много оборотней.

— Да. В этом есть смысл.

— А разве у тебя нет двоюродного брата в Грин-Филдс?

Калеб нахмурился, размышляя.

— Да! Джейк. Кажется, он мой троюродный брат. Он прожил там всю свою жизнь.

— Он может познакомить тебя с некоторыми женщинами?

— Конечно, может. Там большое, влиятельное сообщество медведей.

Губы Доминика скривились, словно он боролся со своими эмоциями, разрываясь между грустью, что его друг уезжает, и счастьем, что они вместе нашли решение по поиску его пары.

— Я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться, — сказал Калеб.

— Ты можешь пообещать мне только одну вещь?

— Да?

— Может, ты дашь нашему городку еще один шанс на рождественской вечеринке? В городе наверняка появятся новые девушки. Может быть, ты найдешь там свою пару.

— Конечно, — со смехом ответил Калеб. — Если я увижу там свою пару, то буду на седьмом небе от счастья. Я ни за что не отпущу свою синичку, и не буду тащить свою задницу через всю страну в погоне за журавлем в небе!

— Хорошо, — сказал Доминик, и напряжение покинуло его плечи. Затем он открыл рот и широко зевнул.

— Я все понял, здоровяк. Снова хочу спать. Увидимся на вечеринке?

— Конечно, брат, — Доминик шагнул вперед и крепко обнял Калеба. — Я буду твоей свахой. Чего бы это ни стоило, чтобы удержать тебя здесь.

— Ладно, договорились, — ответил Калеб и вышел из хижины, посмеиваясь про себя.

Недолгое бодрствование вызвало у него сильный голод, и он снова обратился и пошел в лес за едой, прежде чем вернуться в свою хижину и проспать все время до Сочельника.