БРИДЖИТ

Утренний свет, льющийся в окна пентхауса Цезаря, сегодня кажется другим. Каким-то более мягким. Более золотистым. Я стою перед зеркалом в полный рост в комнате, которая раньше была гостевой спальней, а теперь снова официально является только гостевой спальней, и в сотый раз за последний час разглаживаю руками шёлк своего свадебного платья.

Это не то платье, которое я бы выбрала полгода назад. Чёрт возьми, полгода назад я и представить себе не могла, что вообще выйду замуж, не говоря уже о том, что выйду за такого человека, как Цезарь Дженовезе. Но вот я здесь, в платье, которое, вероятно, стоит больше, чем я зарабатывала за три месяца в мастерской, и готовлюсь пройти к алтарю перед самыми влиятельными семьями Майами, чтобы выйти замуж за мужчину, который похитил меня, держал в плену и каким-то образом умудрился заставить меня влюбиться в него без памяти.

Платье прекрасное. Шёлк цвета слоновой кости, который струится, словно вода, по моим изгибам, с тонкими бретельками и скромным вырезом, который, тем не менее, идеально подчёркивает мою фигуру. Я знаю, Цезарю оно понравится.

Дженни заканчивает закреплять последнюю заколку в моих волосах.

— Ты выглядишь сногсшибательно, — уверяет она меня, улыбаясь через плечо. — И тебе лучше никогда больше не исчезать от меня.

Первое, что я сделала после того, как Цезарь снова сделал мне предложение, это позвонила своей лучшей подруге и попросила её приехать. Как только она оправилась от первоначального шока при виде пентхауса, Цезарь исчез, а мы с ней проговорили несколько часов, и я рассказала ей обо всём, что произошло.

Я сама с трудом верила в то, что говорила. И я переживала, что она может не понять, почему я после всего выбрала Цезаря. Но Дженни, которая всегда была более эксцентричной, чем я, решила, что он идеально мне подходит, несмотря на наше непростое начало. На самом деле она, вероятно, была к нему более снисходительна, чем я.

— Ты выглядишь потрясающе, красавица.

Я оборачиваюсь и вижу Цезаря, стоящего в дверях, уже одетого в свой чёрный свадебный костюм. У меня перехватывает дыхание, как всегда, когда я его вижу. Даже сейчас, после всего, через что мы прошли, он по-прежнему способен заставить моё сердце биться чаще. Его тёмные волосы идеально уложены, голубые глаза тепло смотрят на меня, и на его лице появляется улыбка, та самая, которая раньше выводила меня из себя, а теперь заставляет таять.

— Ты не должен был видеть меня до церемонии, — говорю я ему, но тоже улыбаюсь. — Это не хорошо.

Он входит в комнату, сокращая расстояние между нами с той развязной уверенностью, которая впервые привлекла моё внимание в гараже много месяцев назад.

— Я не верю в приметы, — бормочет он, кладя руки мне на талию. — Я верю в то, что нужно брать то, что я хочу, и держаться за это. И к слову… ты уже моя жена.

— О, — Дженни отступает на шаг. — Я просто... встречусь с вами двумя внизу.

— Так вот что ты со мной сделал? — Шепчу я, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на него, пока она закрывает за собой дверь. — Взял то, что хотел?

Его лицо становится серьёзным, и он обхватывает мою щёку ладонью.

— Нет, красавица. Ты отдалась мне. Это совсем другое.

Он прав, и мы оба это знаем. Когда мы поженились в первый раз, на той короткой церемонии после того, как на меня напали, я делала это по необходимости. Для защиты. Для нашего ребёнка. Но на этот раз обновляя наши клятвы, я выбираю его. Выбираю нас. Выбираю жизнь, которую мы строим вместе, какой бы сложной и опасной она ни была.

— Ты готова к этому? — Тихо спрашивает он. — Как только мы пройдём по тому проходу, пути назад уже не будет. Ты станешь миссис Бриджит Дженовезе в глазах всех, кто имеет значение в этом городе. Моей женой. Моей партнёршей. Матерью моего наследника.

Я протягиваю руку и поправляю его галстук, хотя в этом нет необходимости.

— Я была готова с той ночи, когда мы остались у меня дома, — тихо говорю я. — Я просто не могла заставить себя поверить в это.

Он улыбается, и его взгляд смягчается.

— Моя упрямая, прекрасная жена. — Он наклоняется и нежно целует меня в губы, стараясь не испачкаться помадой. — Я люблю тебя, Бриджит.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу я в ответ и снова нежно целую его.

Из-за двери доносится голос Дженни.

— Бриджит? Один из тех здоровяков снаружи говорит, что машина здесь.

Я фыркаю от смеха, а Цезарь сдерживает смешок, глядя на меня.

— Готова, миссис Льюис-Дженовезе?

Я делаю глубокий вдох и, положив руку на живот, смотрю на него.

— Готова.

Церемония проходит в бальном зале одного из самых эксклюзивных отелей Майами, принадлежащего Константину. Зал превратился в сказочную страну: повсюду белые розы и гипсофила, в хрустальных подсвечниках мерцают свечи, а охраны здесь достаточно, чтобы защитить небольшую страну. Я вижу Константина Абрамова в первом ряду, рядом с ним Валентину, которая наконец-то выглядит довольной, и Тристана О'Мэлли рядом с ним и его женой Симоной. Изабелла заметно отсутствует, за что я ей благодарна.

Но когда я иду по проходу к Цезарю, который отделился от меня, чтобы мы могли всё сделать как следует, я вижу только его. Он ждёт меня у арки, заложив руки за спину, с напряжённым выражением лица, полностью сосредоточенный на мне. От его взгляда я чувствую себя единственной в комнате, самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел.

Как будто он считает меня идеальной, даже зная все мои недостатки.

Сама церемония проходит как в тумане. Я слышу, как произношу клятвы, которые мы написали вместе, обещая любить, чтить и поддерживать друг друга, что бы ни случилось. Я слышу голос Цезаря, сильный и уверенный, когда он обещает защищать меня и наших детей, никогда не пытаться изменить меня, любить меня такой, какая я есть, до конца наших дней. Я чувствую, как он надевает мне на палец новое обручальное кольцо: потрясающий бриллиантовый круг, который отражает свет и переливается радугой на белом шёлке моего платья, рядом с моим помолвочным кольцом.

А потом Цезарь целует меня, и зал взрывается аплодисментами. Но я могу думать только о том, как его губы касаются моих, как его руки обнимают моё лицо, как он шепчет мне на ухо «моя», так тихо, что слышу только я.

— Твоя, — шепчу я в ответ, и это правда, я чувствую это каждой клеточкой своего тела.

Приём проходит элегантно и роскошно, как и тот гала-ужин, на который мы ходили, и я стараюсь получать от него удовольствие, несмотря на то, что чувствую себя не в своей тарелке. Я улыбаюсь, поддерживаю светскую беседу и принимаю поздравления, но мысленно считаю минуты до того момента, когда мы сможем остаться наедине. Когда мы снова будем только вдвоём, я буду самой счастливой.

Цезарь, кажется, чувствует моё беспокойство, потому что в середине ужина он наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

— Как насчёт того, чтобы уйти отсюда?

— А как же твои гости? — Я оглядываю переполненный зал.

— Они переживут без нас, — говорит он, накрывая мою руку своей под столом. — Кроме того, я хочу тебе кое-что показать.

В его голосе звучит что-то такое, что вызывает у меня любопытство, нотка волнения, которую я нечасто от него слышу.

— Что?

— Увидишь. — Он встаёт и протягивает мне руку. — Ты мне доверяешь?

Я даже не раздумываю.

— Всегда.

Мы извиняемся перед Константином и другими важными гостями, и Цезарь объясняет, что его беременной жене нужен отдых. Это не совсем ложь, я действительно устала, и у меня начинают болеть ноги, несмотря на то, что я настаиваю на обуви без каблука, но я вижу, что дело не только в этом. Он буквально вибрирует от предвкушения, пока мы выходим из отеля и садимся в ожидающую нас машину.

— Куда мы едем? — Спрашиваю я, когда водитель отъезжает от тротуара.

— В одно особенное место, — вот и всё, что он говорит, но он крепко держит меня за руку и большим пальцем рисует круги на моих костяшках.

И только когда мы сворачиваем на знакомую дорогу, ведущую из города, я начинаю догадываться, куда мы направляемся. А когда машина останавливается перед гаражом, я чувствую, как в уголках глаз наворачиваются слёзы.

— Цезарь, — выдыхаю я, глядя в окно на свой дом, свою мастерскую, место, которое всегда будет для меня домом.

— Пойдём, — тихо говорит он, помогая мне выйти из машины. — Я хочу тебе кое-что показать.

Первое, что я замечаю, это то, что парковку заново заасфальтировали. Грубый гравий заменили на гладкое асфальтовое покрытие. Фасад здания покрасили, и выцветший синий сайдинг теперь сияет чистотой белого цвета с тёмно-синей отделкой. Новые окна сверкают в лучах послеполуденного солнца, а у двери висит вывеска, от которой у меня замирает сердце.

«Автомастерская Льюис. Основана в 1972 году.»

— Ты сохранил моё имя, — шепчу я, и мой голос дрожит от волнения. — Имя моего отца.

— Твоё наследие так же важно, как и моё, — просто говорит Цезарь. — Это твоё наследие и его наследие. Я бы не стал отнимать это у тебя.

Он достаёт из кармана ключ и открывает дверь моего кабинета, жестом приглашая меня войти первой. Я захожу и ахаю. Он отремонтирован: новый пол, свежая краска, новый компьютер и система считывания карт. Но он по-прежнему выглядит как то самое место, где отец учил меня вести бухгалтерию и справляться с трудными клиентами. На стенах висят фотографии: некоторые из старых, на которых мы с отцом вместе работаем над машинами, и некоторые новые, на которых мы с Цезарем. Сама мастерская тоже полностью отремонтирована.

— Как давно ты над этим работал? — Спрашиваю я, проводя пальцами по краю нового стола.

— С того дня, как мы остались здесь вдвоём, — признаётся он. — Я хотел, чтобы это было у тебя, несмотря ни на что. Даже если ты решишь не оставаться.

Я поворачиваюсь к нему лицом, к человеку, который похитил меня и держал в плену… и который оказался лучше, чем я могла себе представить, несмотря ни на что.

— Цезарь…

— Я знаю, что совершал ошибки, — продолжает он хриплым голосом. Я знаю, что причинял тебе боль, пугал тебя. Я знаю, что всё делал неправильно. Но я хочу, чтобы ты знала: я никогда не хотел лишать тебя этого. Я никогда не хотел запирать тебя в какой-то башне из слоновой кости и притворяться, что ты не та, кто ты есть.

Он подходит ближе и кладёт руки мне на талию.

— Я влюбился в женщину, которую нашёл в этом гараже, перепачканную смазкой и посылающую меня куда подальше. Я не хочу менять эту женщину. Я хочу защищать её, поддерживать её, дать ей всё, что нужно для счастья. Но я не хочу её менять.

Слёзы, которые я сдерживала, наконец вырываются наружу, и я поднимаю руки, чтобы обхватить его лицо.

— Ты хоть представляешь, как сильно я тебя люблю? — Шепчу я.

— Покажи мне, — шепчет он, а затем его губы накрывают мои.

Он нащупывает позади себя дверь и, целуя меня, выходит в гараж. Мы возвращаемся к тому, с чего начали, и мне нет дела ни до моего белого платья, ни до чего-либо ещё, кроме того, что в прошлый раз, когда мы стояли здесь, я думала, что больше никогда его не увижу, а теперь он навсегда мой.

Цезарь прижимает меня спиной к стене, его язык проникает в мой рот, а руки лихорадочно задирают мне юбку. Его пальцы находят край шёлковых стрингов под моим свадебным платьем, и он отводит их в сторону, его большой палец скользит по моему клитору, когда он опускается передо мной на колени.

Я стону его имя, как только его рот касается меня, его язык порхает по моему клитору, а я зарываюсь пальцами в его волосы. Он доводит меня до оргазма, погружая пальцы внутрь меня, пока он лижет и посасывает моё самое чувствительное место, пока я не кончаю, насаживаясь на его лицо во время оргазма, который накрывает меня с головой.

Цезарь в мгновение ока поднимается на ноги, обхватывает мою ногу своим бедром, высвобождает свой член и входит в меня горячим, медленным движением, от которого у меня перехватывает дыхание. Он такой толстый, его пирсинг трётся о меня, заставляя меня стонать, и я выгибаю спину, желая большего.

— Я буду трахать тебя каждый день до конца наших дней, — рычит Цезарь, наклоняясь, чтобы укусить меня за ухо. — Ты будешь чувствовать мой член каждый миг, пока ходишь после того, как я был внутри тебя. Ты никогда не забудешь, кому принадлежишь.

Я поворачиваю голову и целую его, прикусывая нижнюю губу.

— Главное, чтобы ты тоже не забыл, кому принадлежишь.

— Никогда, — обещает он мне, толкаясь всё сильнее, грубо входя в меня с каждым движением по мере приближения к кульминации. Я сжимаюсь вокруг него, его настойчивость и потребность подстёгивают мой второй оргазм, и Цезарь страстно целует меня, когда я чувствую, как он начинает пульсировать, как его сперма наполняет меня, когда он поднимает меня за бёдра, а я обхватываю его ногами за талию.

— Ещё не закончил? — Шепчу я, чувствуя, как он всё ещё твёрд, и он качает головой.

— Никто не заводит меня так, как моя жена. И я ещё не закончил с тобой.

— Может, тогда пойдём внутрь? — Шепчу я. — Мы могли бы остаться здесь на ночь.

Он протягивает руку и убирает прядь волос с моего лица.

— Мне нравится, как это звучит. Но пока... — Он подаётся бёдрами вперёд, и я вскрикиваю от удовольствия, когда его всё ещё твёрдый член с пирсингом трётся о каждую чувствительную точку внутри меня. — А пока ты там, где я хочу тебя видеть, моя красавица.

Я снова целую его, когда он начинает двигаться, и меня переполняют удовольствие и любовь, когда он на этот раз медленно входит в меня, снова и снова. И я знаю, что никогда в жизни не усомнюсь в этом, когда он обхватывает меня за шею и шепчет, как сильно он меня любит.

Сегодня вечером он показал мне то, что я и так знала: он хочет меня такой, какая я есть, и что я та, в кого он влюбился. Женщину-механика из глухой провинции, и как ему повезло, что его новенький «Феррари» сломался.

И мне тоже повезло. Иначе я бы никогда его не нашла. Мы бы никогда не нашли друг друга.

Но теперь мы здесь. И я никогда не откажусь от того, что у нас есть.

Мы семья.

И это неизменно.

ПЕРЕВОДЧИК https://t.me/HotDarkNovels

КОНЕЦ.