Война — это не только и не столько великие битвы, это тяжелый труд, бои за каждую пядь земли. Так называемые «бои местного значения». В этих боях больше всего было раненых и погибших.
Из воспоминаний А. Т. Шагалова: «16 апреля 1943 года я был тяжело ранен на минном поле. Опростоволосился. Взял мину правой рукой, хотел ее снять и произошел взрыв. Оторвало руку и лишился глаз. Была сильная контузия, оглох на левое ухо. Долго лечился в госпиталях, сначала в Серпухове, затем в Кирове, в Молотове (Перми). Думал, чем заниматься после выписки, ведь ослеп. В госпитале судьба свела меня с профессором Коваленко, который рассказал о педагогических курсах для незрячих воинов. Из госпиталя сразу поступил на эти курсы, а в 1945 году стал студентом исторического факультета пединститута».
А. Т. Шагалов. 1970-е гг.
Из воспоминаний И. В. Гилева: «В марте 1942 года в районе Юхново Калужской области пришлось мне отбивать со своим подразделением контратаку фашистов: 7 наших против 21 танка противника. Контратака противника была отбита».
И. В. Гилев 1943 г.
Из статьи «Танкисты» фронтовой газеты: «Старший лейтенант Иван Гилев на своей машине шел в атаку первый. Сзади двигались танки его подразделения.
Командир показывал, как нужно бить врага. Вот его боевой счет в этом сражении: на подступах к деревне он разгромил два сильно укрепленных дзота; затем на околице увидел две пушки, они вели яростный огонь по наступавшей колонне. Гилев обрушился на них, и два орудия были разбиты; потом он уничтожил уже в самой деревне еще одну пушку и еще один дзот, подавил четыре пулеметных гнезда. Гилев все время продвигался вперед. Руководя боем, он показывал образцы умения, храбрости и бесстрашия. Это настоящий советский офицер, и он получил высшую награду Родины — орден Ленина».
Из воспоминаний В. П. Олюнина: «Работал я в шахте калийного комбината начальником смены 2-го участка и был на брони до 1942 года. В армию взяли 8 марта 1942 года. Попал на Северо-Западный фронт в район города Крестцы (Калининская обл.), сначала — в Отдельный минометный дивизион 144-й Особой стрелковой бригады. Стояли мы в обороне на озере Ильмень, в деревне Льзень. Бывало так: днем мы на огневой позиции, а ночью — в траншею, так как пехоты было мало, и нам приходилось держать оборону. Спали урывками, прямо в траншеях.
С Ильменя нас перебросили под Старую Руссу на переформирование. 30 сентября 1943 года нас переформировали из минометчиков в артиллеристы.
Лошадей мы сдали, минометы — тоже. Вместо них дали нам немецкие трофейные гаубицы и трактора, чтобы их тянуть. Вот мы воевали и били немцев из их пушек их же снарядами. С ними и Берлин брали. Я был сначала заряжающим, потом наводчиком орудия».
В. П. Олюнин. 1950-е гг.
Электротехник калийного комбината Павел Поротников был призван на службу в 1939 году и зачислен краснофлотцем на Тихоокеанский флот. Вскоре стал известным во Владивостоке спортсменом, чемпионом флота по прыжкам в высоту. С началом войны Поротников рвался на фронт, требовал перевода на Северный или Балтийский флот. Несколько раз получал отказ. В конце 1942 года в команде сотни краснофлотцев-добровольцев был отправлен в действующую армию и стал разведчиком стрелкового полка.
П. П. Поротников. 1940 г.
Из письма командира разведвзвода младшего лейтенанта Базарова матери П. П. Поротникова: «По просьбе вашего сына посылаю вам сообщение и две фотокарточки, так как он погиб в бою в ночь на 11.6.43 г. во время ночного поиска на ст. Корчаковка Сумской обл. Ваш сын храбро сражался за Советскую Родину».
Учитель физики Николай Алексеевич Баранов с октября 1941 года — боец батальона связи. Воевал в Крыму и в Ростовской области.
Из писем Н. А. Баранова жене: «Пишу тебе из госпиталя. Был 27–28 февраля в Крыму в бою и попал под дождь. Стояли по колено в воде, тогда я и отморозил пальцы обеих ног, хотя в Крыму снега нет давно. Я уже поправляюсь и готов идти на погром гитлеровской своры, стереть с лица земли эту нечисть».
«Я живу хорошо, здоровье и самочувствие прекрасное, и одно желание: разгромить фашистскую свору, и с победой вернуться домой, и снова за мирный труд».
Н. А. Баранов погиб 25 июля 1942 года под хутором Сусат Ростовской области.
Н. А. Баранов. 1938 г.
Из письма учеников хуторской школы жене Н. А. Баранова: «Хутора Сусат и Ворошилов взяли немцы. Наша воинская часть была отрезана, и двое наших солдат на лошадях в бричке с пулеметом пробирались к своим. Немецкий танк, проходивший по лугу, заметил их и открыл огонь. Оба солдата были убиты. К вечеру местные жители похоронили их за хутором Ворошилов. В настоящее время Баранов Николай Алексеевич перехоронен в братскую могилу в хутор Сусат».
Ване Юркину было всего 11 лет, когда началась война. Тогда же начались его попытки добраться до фронта. Неуемного мальчишку несколько раз ссаживали с поездов, возвращали домой. Но он убегал снова и снова. В марте 1942 года упорный Ваня, наконец, добрался до действующей части. Неизвестно, как он смог убедить отцов-командиров оставить его в расположении, но с этого времени Иван Александрович Юркин зачислен в состав Отдельной зенитно-пулеметной роты в звании воспитанника-рядового. И дата зачисления указана в красноармейской книжке — март 1942 года.
И. А. Юркин. 1947 г.
Юркин служил связным-наблюдателем, не раз отправлялся в разведку по окрестным деревням, занятым фашистами. Им и в голову не могло прийти, что этот шустрый мальчишка — боец Советской Армии.
«Фамилия у тебя подходящая, шибко ты юркий», — шутили товарищи. Много ценных сведений добыл Иван и по праву с гордостью носил на груди медаль «За победу над Германией». Он вполне мог стать прообразом Вани Солнцева из знаменитой книги В. Катаева «Сын полка».
Красноармейская книжка И. А. Юркина. 1942 г.
Учитель начальной школы Нина Анатольевна Вотякова окончила курсы санитаров и воевала санинструктором в составе стрелкового полка. Под Воронежем она получила боевое крещение и первую награду — медаль «За отвагу».
Из воспоминаний Н. А. Вотяковой: «Было это летом 1942 года. Боевые действия развернулись на правом берегу Воронежа. Район, где находился полк, все время обстреливали немецкие минометы. И новичку трудно было определить, где немцы, а где свои. Очень было много раненых. Одного вынесешь, тут же за другим ползешь.
Нас с двумя санитарками вызвал начальник санроты и приказал: «Необходимо с поля боя вынести тяжелораненого командира. И не медлите. Он находится в окопе, который вот-вот захватят фашисты». Вышли мы из блиндажа, огляделись: на пути, куда нам предстояло ползти, много воронок было. Вот мы от одной воронки до другой по-пластунски и отправились. Кругом все взрывается, грохочет! Вражеские орудия не прекращают огонь. Мы доползли до первой линии окопов, а оттуда и до командира. Положили его на плащ-палатку и потащили. До реки дотащили, кое-как переправили в медсанбат на другой берег. А потом снова вернулись на поле боя, потому что там еще остались раненые, кому нужна была помощь».
Секретарь Соликамского райисполкома Александр Максимович Шеин направился в военкомат в числе первых. Ему отказали: много дела и в тылу, особенно при его должности. Только после своего третьего заявления в начале 1942 года Шеин был отправлен на фронт, воевал политруком пулеметной роты, сначала под Сталинградом, затем — в Ростовской области. Погиб 4 января 1943 года.
А. М. Шеин. 1930-е гг.
Из газетной статьи: «У слободы Большинка Миллеровского района Ростовской области разгорелся жаркий бой. Фашисты окружили высоту, на которой закрепилась пулеметная рота Шеина. Отбивая вражеские атаки до подхода наших основных сил, многие бойцы роты пали геройской смертью. После боя штаб подразделения разместился в хуторе Колесницкий.
Однажды бойцы во главе с Шеиным вновь отправились на передовую. Было их в машине одиннадцать человек. На соседнем хуторе попали в засаду. Сражались воины храбро, но слишком неравны были силы. Лишь один остался в живых, он был тяжело ранен. Шеин бился до конца и пал, зажав пистолет в руке. Когда из его замерзшей руки стали вынимать пистолет, раздался выстрел. Выстрелил последний патрон (пистолет был на боевом взводе). Он и мертвый, политрук, был готов сражаться. Хутор наши освободили. Восьмерых бойцов схоронили прямо на месте боя, а двоих — лейтенанта Криницына и младшего лейтенанта Шеина — привезли в хутор Колесницкий. Спустя десять лет останки их всех перенесли в братскую могилу слободы Большинка».
Братская могила на месте захоронения А. М. Шеина.
Колхозник деревни Попово Василий Степанович Москалев был призван в армию в 1942 году. Служил артиллеристом и всю войну вел дневник. Страницы этого дневника — бесхитростное повествование солдата о военных буднях.
В. С. Москалев у знамени части. 1944 г.
Из «Дневника Великой Отечественной войны» В. С. Москалева: «Полк наш формировался в Молотовской области в селе Вознесенка с 25 марта до 28 апреля 1942 года. Погрузились на поезд и 5 мая прибыли на фронт в район города Старый Оскол, село Лукияновка. Приняли оборону в городе Тим Курской области.
В июне переехали в район железнодорожной станции Щигры.
Первая страница дневника В. С. Москалева
28 июня в 4 часа немец пошел в наступление, пустил большое количество танков и самолетов по всему фронту. Прямым попаданием бомбы в орудийный окоп разбил пушку. В 10 часов мы получили приказ отойти с пушками.
Противник с танков прямой наводкой подбил несколько тракторов-тягачей, зацепило и тракториста Ивана Черепанова. Трактора загорелись, тягачей у нас больше не было. Пушки пришлось подорвать гранатами, и мы с боем отступили. При отступлении потеряли 50 % личного состава батареи и группами вышли на станцию Касторная, где 30 июня заняли оборону.
До 2 июля шли бои, после чего мы стали отходить. Дороги все были перерезаны, и на Воронеж пришлось идти лесом и ржаными полями. Переправы через Дон оказались взорванными. Вышли лесом на северную окраину Воронежа, немец обстреливал Дон из орудий. Не умея плавать, мы нашли маленькую рыбачью лодочку и стали по четыре человека переправляться в ночь на 4 июля. Продуктов питания нет, 4 июля день пробыли на окраине Воронежа в лесу и достали 2 мешка сухарей в другой части. Вечером комполка привез продукты.
Ночью на 5 июля вышли из Воронежа. Шли всю ночь, с нами шло и гражданское население.
В районе Маклаковки стояли 10 дней. Тут был сбор выходивших из немецкого окружения людей нашего полка. В дивизионе осталось 2 пушки, сформировали из них батарею. Заняли оборону севернее Воронежа у деревни Чертовиц. Вели активную оборону по задержанию противника и 28 июля перешли для формирования полка в Горинские Выселки Рождественско-Хавского района, где получили пополнение. До 20 августа проводили учебу с вновь сформированными батареями.
20 августа выехали на автомашинах под Воронеж, заняли оборону в с. Александровка. По 20 сентября были в районе Дуброво. Октябрь, ноябрь и декабрь стояли в д. Ольховатка. 12 января 1943 года наступление. 23 февраля форсировали реку Дон по тонкому льду, пушки прицепляли к тросам. Закончили разбитие группировки противника, выехали под Старый Оскол. Ст. Оскол взяли 6 февраля 1943 г… Ранило комбата Милашкевича, принял Озеров. Много было трофеев.
10 февраля выехали в г. Белгород, жили на квартирах. Жить было неплохо. 29 февраля выехали в гор. Обоянь. Стояли три дня. 1 марта выехали в Долгие Буды и жили до 22 марта, выехали на хутор Степки. В Степках стояли 4 дня. Из Степков выехали в Дарьино. Прибыли 29 марта и пробыли до 10 апреля, переехали в Обуховку Курской области (Кореневский р-н). Были до 27 июля 1943 года».
За этими обычными словами: «были», «стояли», «жили» — бои, смена огневых позиций, ранения и смерть товарищей. Военные будни самой жестокой войны. Буднично относились фронтовики к боевым действиям.
Из воспоминаний М. Ф. Шешукова: «После лечения в госпитале я был направлен во вновь формируемую 232-ю стрелковую дивизию, которая в апреле 1942 года выехала на Западный фронт и 20 мая прибыла в г. Воронеж, где наша Отдельная зенитная батарея разместилась в корпусах эвакуированного завода «Электросигнал». По соседству завод «Коммунар» работал по-прежнему, и казалось, город жил обыкновенной мирной жизнью.
Линия фронта проходила в 100–200 км. В городе было много лазутчиков, во время налета фашистской авиации они осветительными ракетами показывали объекты, которые нужно бомбить. Так был разбит штаб нашей дивизии. 28 июля 1942 года сотни самолетов бомбили Воронеж в течение нескольких часов. Город был объят пламенем, горело, рвалось, рушилось все. Когда прекратились налеты, на улицах слышны были крики о помощи, стон и плач.
М. Ф. Шешуков. 1942 г.
1 июля враг подошел к городу и р. Дон. В течение месяца шли ожесточенные кровопролитные бои. Отдельные деревни переходили из рук в руки по нескольку раз в день, и воздух был напоен трупным запахом. Как-то во время налета немецкой авиации был сбит самолет, летчик выбросился и был взят в плен. Военный трибунал нашей дивизии судил этого летчика, и мне пришлось присутствовать на суде, где он выкрикивал: «Мы все равно вас победим и уничтожим!» Вот как самоуверенны и наглы в то время были немецкие фашисты.
Вскоре меня направили на курсы политработников Воронежского фронта, по окончании которых я был назначен на должность зам. командира батареи по политчасти гаубично-артиллерийского полка 305-й стрелковой дивизии. В батарею прибыл мой земляк из Соликамска (что бывало на фронте очень редко) — младший лейтенант И. Ванюков, окончивший артиллерийское училище в г. Красноярске. Жили мы с ним дружно, как родные.
2 января 1943 года войска Воронежского фронта перешли в наступление, и наша дивизия освободила районный центр — с. Красное, где были взяты в плен немцы, мадьяры и румыны. Заниматься ими было некому, слонялись они по селу в поисках пищи, натянув на себя разнообразную одежду, чтоб не замерзнуть.
В деревне Афанасьевке мне пришлось участвовать при взятии в плен итальянских и румынских солдат. Итальянский унтер-офицер достал из кармана фотокарточку своей семьи, совал ее всем и просил нас, чтоб мы его не расстреливали. Наша армия, как правило, пленных не расстреливала, и мы их отправили своим ходом в тыл.
Наступление 1943 года было трудное, зима снежная, бездорожье, пурга постоянная, враг всеми силами сопротивлялся. Во многом нам помогало наше население, находившееся более полутора лет под оккупацией. Когда в г. Белгороде у тракторов-тягачей, тянувших пушки-гаубицы, кончилось горючее, горожане принесли свой керосин, взятый ими с баз после отступления фашистов.
22 февраля 1943 года при налете немецкой авиации мы с мл. лейтенантом И. Ванюковым получили ранения. Кроме нас много бойцов тогда было ранено. Ванюкова отправили в эвакогоспиталь, а я был доставлен в городскую больницу Белгорода. Население города помогало медперсоналу ухаживать за больными, приносили продукты.
В начале марта фашистская армия перешла в контрнаступление, заняла Харьков и подошла к окраинам Белгорода. Была объявлена эвакуация раненых и больных. Начальник госпиталя сообщил, что транспорта нет, и велел всем, кто может стоять на ногах, идти на восток. Город горел, все было затянуто дымом. Следуя по шоссе на г. Корочу, я встретился с И. Ванюковым в последний раз. Переночевав в г. Короче, мы сели в разные грузовики, следовавшие на станцию Н. Оскол, и так потеряли друг друга.
12 марта комендант станции посадил нас на товарный поезд. В теплушке стояла печка-буржуйка, но дров не было, так как все мы, раненые, из вагона на станциях за дровами выходить не могли. Нас спасло, что в теплушку посадили военных корреспондентов газет «Правда» и «Известия», вот они и были истопниками и заготовителями дров — подполковники Советской Армии.
Прибыли в г. Елец, но в госпитали нас не приняли, т. к. они были переполнены. Нам пришлось ночевать в доме на окраине города. Ночью был налет фашистской авиации, и мы отсиживались в овощной яме вместе с хозяйкой дома. Утром оказалось, что вокзал разбит, и мы пешком пошли на разъезд в 8 км от вокзала, где нас комендант посадил на пассажирский поезд. Так мы прибыли в г. Мичуринск Тамбовской области, где нас разместили в эвакогоспитале».
Из воспоминаний И. В. Мальгина: «С 6 февраля 1942 года мне пришлось выполнять очень сложные оперативные задания партии и правительства. И меня очень огорчало, что в нашей стране имелись такие люди, которые помогали врагу, сотрудничали с ним. Нам приходилось вести борьбу со шпионами и терять лучших бойцов и командиров. После мы воевали с бандитами на Северном Кавказе и в Прибалтике, ликвидировали националистов-бандеровцев».
На оккупированной территории во вражеском тылу действовало более 6 тысяч партизанских отрядов, в которых сражалось более миллиона человек.
Сельский бухгалтер из Смоленской области Евдокия Олиферова попала в оккупацию с 7 октября 1941 года. Деревню ее сожгли. С июня 1942 года девушка воевала в партизанском отряде «Народный мститель», входила в подпольную диверсионную группу.
Е. А. Олиферова. 1940 г.
Из воспоминаний Е. А. Олиферовой: «В августе 1942 года с целью разведки я пошла в соседнее село, где была схвачена по предательству старосты Шкапина М. Г. Просидела под арестом двенадцать часов. Была сильно избита, пробили мне голову, сломали большой палец правой руки. Наверняка повесили бы. Освободили товарищи-партизаны и отбили меня, чуть живую».
После освобождения Евдокия Олиферова ушла добровольцем с наступающими частями нашей армии. Однако на передовой была всего один день — 10 марта 1943 года, в тот же день во время обстрела была ранена осколком мины в ногу, и война для Олиферовой закончилась.
Петр Ильич Цветков командовал соединением партизанских отрядов при Военсовете ll-го Украинского фронта, координировал их действия при наступлении нашей армии, за что получил орден Красной Звезды. После освобождения территории нашей страны стал командиром стрелкового батальона. Во время штурма Будапешта в марте 1945 года капитан Цветков попал под снайперский огонь. Пуля не задела его, но пробила шинель. В этой пробитой шинели он сфотографировался на память.
П. И. Цветков в пробитой шинели. Будапешт. Март 1945 г.
Александр Васильевич Мальгин еще в 1938 году начал службу на кораблях Балтийского флота. На корабле «Октябрьская революция» участвовал в обороне Ленинграда и в морских сражениях. Однажды, после авианалета на их судно, едва не утонул. Пробоины в борту «законопатили» прямо на ходу.
А. В. Мальгин. 1939 г.
Алексей Афанасьевич Швецов в 1937 году ушел из родной деревни Канахино Соликамского района на Тихоокеанский флот. С марта 1943 года служил на Северном флоте помощником командира корабля. Он участвовал в десятках боевых операций в Баренцевом море.
А. А. Швецов. 1946 г.
США и Англия, согласно заключенным с Советским Союзом договорам, вели поставки вооружения и стратегических материалов. В английских портах формировались караваны кораблей и направлялись по Северному морскому пути в Мурманский и Архангельский порты.
За ними охотились самолеты, торпедоносцы, подводные лодки противника. К концу войны в Норвежском море сконцентрировалось до 200 немецких подлодок. Задачей советских моряков была охрана союзников. Они вели жестокие кровопролитные бои с немецким флотом и авиацией. В этих боях неоднократно участвовал А. А. Швецов. Приходилось помогать и сухопутным войскам.
При наступлении на город Петсамо — вражескую военно-морскую базу северо-западнее Мурманска — на захваченный у противника плацдарм корабль Швецова доставлял боеприпасы. Практически некуда было пристать: кругом гранитные скалы и горы с крутыми склонами и отвесными обрывами. Но Швецов мастерски подвел корабль и удерживал его, пока боеприпасы не были полностью выгружены. Во многом благодаря своевременной доставке важного груза наступление наших войск прошло успешно. За проявленное во время выполнения боевого задания мужество командованием флота А. А. Швецов представлен к награде — ордену Красной Звезды.
Орденами Ленина, Красного Знамени и Красной Звезды был награжден Павел Афанасьевич Шипулин, служивший во флоте с 1930 года. Во время войны П. А. Шипулин командовал корабельной батареей на Северном флоте. Он показывал подчиненным личный пример: был лучшим стрелком гарнизона и не раз во время боя становился к прицелу. П. А. Шипулин воевал с первого до последнего дня Великой Отечественной войны.
П. А. Шипулин. 1950 г.
Лучшие стрелки гарнизона. П. А. Шипулин стоит на заднем плане в центре. 1948 г.
Немало соликамцев служило в авиационных частях — механиками и летчиками. Они участвовали во всех крупных битвах Великой Отечественной войны.
Иван Яковлевич Шишкин и Сергей Петрович Корзников, друзья из деревни Кокориной Соликамского района, призваны в армию в феврале 1943 года. Окончили Троицкую военную школу авиамехаников по вооружению. С 1944 года до конца войны служили в авиационных штурмовых полках.
И. Я. Шишкин. 1945 г.
С. П. Корзников. 1985 г.
Александр Александрович Ананьев, старший лейтенант спецсвязи, обслуживал Илы и Яки. С октября 1942 года до конца боевых действий воевал на Северо-Западном и 3-м Белорусском фронтах.
А. А. Ананьев. 1945 г.
Петр Петрович Дяйкин с 1943 года воевал на I-ом Прибалтийском фронте в составе 69-го Отдельного технического авиаполка. Техник авиаполка.
П. П. Дяйкин. 1945 г.
Борис Александрович Бочков после окончания десятилетки в июне 1942 года ушел на фронт добровольцем. Командование, просмотрев его аттестат, направило Бочкова в Ленинградское военное авиационно-техническое училище им. Ворошилова, эвакуированное в Магнитогорск.
Стажеры штурмового авиаполка. Б. А. Бочков в центре третьего ряда.
Из воспоминаний Б. А. Бочкова: «В мае 1943 года мы проходили стажировку на фронте, в действующей армии, в штурмовом авиаполку, который находился в районе города Белый. Наши самолеты Ил-2 летали оттуда на штурмовку немецких позиций в район Смоленска. На фронтовой стажировке мы были три месяца, до середины августа 1943 года, затем поехали обратно в Магнитогорск. Проездом были в Москве, задержались там на несколько дней. Запомнилось, как 23 августа мы оказались свидетелями первого в истории Великой Отечественной войны салюта, данного в честь освобождения Орла и Белгорода. В парке им. Горького побывали на выставке трофейной немецкой техники, где видели все немецкие военные самолеты. Училище я окончил с «отличием» в декабре 1943 года и в начале 44-го в составе команды из 10 человек был направлен на Дальний Восток».
Алексей Николаевич Матушкин в сентябре 1941 года добровольно ушел на фронт. Его направили в авиационную школу, по окончании которой в 1942 году зачислили в штурмовой авиаполк.
А. Н. Матушкин (справа) с товарищами. 1948 г.
Из статьи в газете «Красный сокол»: «Обеспечивая бесперебойную работу боевого самолета, молодой авиаспециалист продолжал овладевать сложной техникой. Он научился производить работы и необходимый ремонт на полевом аэродроме не только днем, но и ночью. Самолет, обслуживаемый Матушкиным, совершал до 5–6 боевых вылетов в день и всегда был подготовлен. Мотор и все агрегаты работали в воздухе безотказно. За годы войны гвардии старшина Матушкин обслужил 388 боевых вылетов, восстановил четыре самолета. Отмечен четырьмя боевыми медалями. «Люблю своего механика. Верю в него, как в самого себя», — говорит о Матушкине командир звена лейтенант Серебряков».
Павел Андреевич Загородских, окончивший Нижнетагильскую танковую школу, воевал с ноября 1942 года в качестве башенного стрелка, затем механика-водителя танка Т-34. В бою под Великими Луками был ранен и после излечения отправлен в школу авиаспециалистов.
П. А. Загородских. 1945 г.
Из воспоминаний П. А. Загородских: «В июне 1943 года я был зачислен в 19-й Отдельный авиаполк под Куйбышевом мотористом самолета Ил-2 и направлен в распоряжение 16-й воздушной армии для участия в боях Курско-Орловской дуги. С 4 июля я уже принимал непосредственное участие в подготовке самолета к боевым вылетам. После боев на Курско-Орловской дуге при выходе на пополнение нашей части в полевых условиях сдал экзамены на механика самолета Ил-2 и сразу — на старшего механика эскадрильи. За время войны я обслужил около тысячи боевых вылетов, в том числе отправлявшихся на штурм Берлина».