Я вышла из номера без четверти двенадцать. Чемодан был достаточно тяжелым, но я справилась с ним своими силами. В холле толпились члены съемочной группы в ожидании транспорта.

За окошком разошелся сильный дождь, он все лил и лил так, как может лить только в Италии — словно из ведра. Ко входу гостиницы подъезжали машины и микроавтобусы. Вся группа стояла в холле с чемоданами. Вот уехали Джулия и Даниэлла. Их такси повезло в Турин, откуда они на поезде должны были отправиться во Францию. Мы расцеловались, обнялись и пообещали писать друг другу в соцсетях.

— Такси до Мальпенсы!

— Это за мной.

Вот и все. Как приговор. Я махнула рукой парням, стоящим кучкой вместе с Морелли и Витторией, обнялась и расцеловалась с теми из съемочной группы, с кем успела подружиться.

— Счастливо, красавица! Не забывай меня, — подмигнул мне Франческо.

— Счастливо! Увидимся.

— Мы с тобой еще станцуем! Мне понравилось! — крикнул мне в спину смеющийся Алессандро.

Взгляд Габриэля я чувствовала спиной. Но не оглянулась и пошла, высоко подняв плечи.

Машина шла как сквозь аквариум. До рейса было еще полно времени, и я не боялась опоздать. Говорить мне не хотелось. В салоне бормотало радио.

Уткнувшись носом в холодное стекло автомобиля, я смотрела на дорогу и плакала. И казалось, Италия тоже плачет, плачет, поливая дорогу этим скучным дожем, от которого даже зеленые луга и виноградники казались серыми. Постепенно трасса перестала петлять, выпрямилась, на ней появилась вторая полоса и отбойники. Терракотовые домики убежали вдаль, рельеф стал более равнинным. Стали появляться указатели. Вот будки въезда на федеральную трассу. Пункт оплаты, шлагбаумы. Дорога пошла совсем скучная — склады, какие-то предприятия, ангары. Ни жилья, ни садов. Дорожный указатель показал, что Мальпенса уже рядом, такси ушло с платной трассы и через десять минут вежливый водитель вытащил мой чемодан из багажника у зала вылета аэропорта.

Мальпенса по итальянским меркам достаточно большой аэропорт, но по сравнению с мегалитическим Домодедово или бестолковым Шереметьево он очень компактный. Обычное здание из стекла и бетона, спокойные зеленые тона внутри. Свой рейс на табло вылета я нашла сразу и отправилась на регистрацию. Впервые после недельного перерыва, если не считать звонки домой, я слышала родную речь. Удивительно, но она меня не радовала. Вот и моя очередь. Я поставила чемодан на резиновую дорожку транспортера, девушка-регистратор навесила на ручку специальную ленту с маркировкой. Я залезла в сумку за паспортом, и вдруг моя рука наткнулась на что-то твердое и непривычное, лежащее на дне. Не имея времени копаться в сумке, я достала паспорт из бокового кармашка, получила посадочный талон и талончик на багаж, и пошла на паспортный контроль по указателю, спустившись по эскалатору на один этаж. Вот и стойки. Дальше провожающим нельзя, но меня никто не провожал. Я поставила сумку в специальный лоток, сняла часы, вынула и положила в другой лоток мобильник. Офицер знаком показал мне, что надо разуться. Я сняла кроссовки, поставила их в следующий лоток и натянув бахилы прошла сквозь арку — обычные действия любого пассажира. На ленте с другой стороны приняла лотки со своими вещами, прошедшими через специальный аппарат. Мне поставили штамп на посадочный талон. Все. Осталась только граница. Я пошла дальше, к залам вылета, читая указатели и определяя, где расположен мой выход. Многочисленные магазины DUTY FREE зазывали блеском витрин. Сумки, перчатки, одежда, обувь, парфюмерия, косметика, итальянские деликатесы — все, чем славится Апеннинский полуостров. Я зашла и купила домой пармезан и горгондзоллу, палку салями, кусок пармской ветчины и бутылку хорошего вина. Будет, чем порадовать родных. Для себя мне ничего не хотелось. Оставалось пройти границу. Перед кабинками пограничников народу было мало. Окинув мое лицо равнодушным взглядом и одновременно болтая с коллегой по соседству о результатах матча Ювентус-Рома, пограничник поставил мне в паспорт штамп о вылете. Все. Я уже не в Италии.

Вот и мой выход. Табло над дверью сообщило, что посадка начнется через тридцать минут. Я присела на свободное кресло. Рядом со мной было панорамное окно, выходящее на серое взлетное поле, заливаемое таким же серым дождем. Дождь не прямой, он хлестал в стекло и его струи текли, как текли слезы по моему лицу. Меня никто не видел, но мне было совершенно все равно. Тут я вспомнила, что наткнулась на что-то на дне сумки. Запустив руку в ее недра, я вынула на свет плотный тканевый мешочек и достала из него красные очки, те самые, с первой фотосессии в Америке. Сердце забилось чаще. На них следы носки, дужки чуть потерты, на одной небольшая царапинка. Мне казалось, что они еще хранят тепло его лица. Незаметно я прижала их к губам. Хоть это у меня будет. Я так и не поняла, когда он успел положить их в мою сумку.

По привычке большой палец левой руки потянулся к безымянному потереть кольцо с молитвой, но наткнулся на пустоту. Плакать хотелось все сильнее. Но вот наконец-то объявили посадку на рейс. Я с остальными прошла по лестнице, нас посадили в автобус и отвезли к самолету. При входе в самолет нас поприветствовала милая улыбчивая стюардесса. Я села на свое место, пристегнулась и закрыла глаза. Предполетная суета в салоне меня не совершенно не волновала. Дождь также хлестал по иллюминатору рядом с моим лицом. Стенка самолета была холодной и шершавой. Дали сигнал на взлет. Крылатая машина быстро набрала скорость, разбегаясь по взлетной полосе, и оторвалась от земли. В иллюминаторе мелькнули уменьшающееся взлетное поле, здание аэропорта, дороги. Самолет продолжал набирать высоту, пробивая облачность. Вот над нами вдруг засветило солнце, а внизу серой грязной ватой все так же клубились дождевые тучи. И рефреном звучали в моей голове строчки из старой забытой песни:

«Как же эту боль

Мне преодолеть

Расставанье — маленькая смерть...»

Шуя, 2015 г.