Удивительно, но на этот раз я не ревела. На меня напал какой-то необъяснимый ступор. Я лежала в кровати, смотрела в потолок и вообще ничего не понимала. Ничегошеньки.

Под утро я все-таки смогла заснуть. Мне снились беспокойные нервные сцены, я постоянно от кого-то убегала, проснулась с квадратной головой и пожалела, что сама себе не могу сделать нормальный массаж.

Холодный душ принес небольшое успокоение. Утром голова работала более трезво и я решила, что поступок Габриэля был единственным верным решением, и отчасти была благодарна ему, хоть на душе и остался небольшой осадок.

К восьми утра нам всем нужно было собраться возле гостиницы, откуда мы отправлялись в Турин на финальную фотосессию в Палаццо Кариньяно. Я, Джулия, Даниэлла и наши поющие партнеры должны были ехать в небольшом микроавтобусе Мерседес, остальная съемочная группа — в большом автобусе с реквизитом и костюмами.

Я успела собраться пораньше, а потому решила выпить чашечку кофе перед дорогой. Спускаясь по лестнице на первый этаж, я столкнулась с сонным Конте. Увидев меня, он аж засветился.

— Привет, сокровище! Как ты?

Если до этого у меня в душе были хоть какие-то сомнения и обиды, то после слова «сокровище» я тут же обо всем позабыла.

— Почти не спала.

— Я тоже.

Габриэль поцеловал меня в макушку и, взяв за руку, повел в обеденный зал. Мы выпили по чашечке кофе, и я почувствовала прилив бодрости.

— Сегодня нас ждет очень насыщенный день, — Конте сидел напротив и так внимательно разглядывал меня, словно я бесценный музейный экспонат, который он видит впервые в жизни. — Была когда-нибудь в Турине?

— Нет, не довелось.

— Жаль, что нам не удастся там погулять. Я бы показал тебе несколько замечательных мест.

— Будет повод вернуться, — улыбнулась я.

— Наверное, уже пора выходить к автобусу?

Я кивнула, и мы направились к месту сбора. На улице уже прогуливался нетерпеливый Алессандро.

— Ты снова не пришел утром в бассейн! — с обидой бросил Алекс, глядя на Конте.

— Полночи не мог уснуть, а потому с утра было уже не до бассейна, — извинился Габриэль.

Алессандро смерил нашу парочку подозрительным взглядом и сделал свои предположения о том, почему его друг не мог до утра спать.

Из гостиницы послышался смех, и вскоре в дверях в сопровождении Джулии и Даниэллы появился Антонио, рассказывавший девчонкам какой-то итальянский анекдот.

— Этот нигде не пропадет, — обреченно вздохнул Алессандро. — И чего в нем девчонки находят? Мелкий, щуплый, еще и с французскими кровями…

Как раз в этот момент к гостинице подъехал наш микроавтобус, и Габриэль, открывая для меня дверь, шепнул:

— Забирайся на заднее сидение, там удобнее всего дремать в дороге.

Я зашла в микроавтобус и послушно села на заднем сидении ближе к левому окошку, Конте расположился рядом. Привыкший к длительным переездам, Габриэль с максимальным комфортом развалился на кожаном кресле.

— Нам ехать часа полтора всего, а ты так укладываешься, словно впереди три дня на поезде, — не смогла не прокомментировать я его умилительную позу.

— Вот покатаешься с мое и не будешь смеяться.

— Я люблю путешествовать. И не важно на чем. Мне нравится дорога, новые места и новые впечатления.

— Значит, тебе нужно было пойти в стюардессы, а не в актрисы, — донеслась до нас реплика Алессандро. Я посмотрела вперед и увидела, что Алекс устроился на кресле возле водителя, оставив Тони с его дамами наедине.

— А Филиппо с Витторией не с нами едут? — спросила я, так как в микроавтобусе еще было несколько свободных мест.

— Нет, они рано утром уехали вдвоем на машине, чтобы к нашему приезду решить какие-то организационные моменты, — ответил Габриэль.

Раздался телефонный звонок, водитель снял трубку и, выслушав собеседника, спросил у нас все ли на месте и можно ли отправляться, так как нас уже ждут. Алессандро дал добро, и мы поехали. Мерседес словно плыл по дороге, а на заднем сидении и в самом деле оказалось очень удобно.

Я любовалась пробегавшими за окошком живописными итальянскими домиками, когда почувствовала руку Габриэля за своей спиной. Он обнял меня за талию и опустил голову мне на плечо. Это был очень милый теплый жест, но неожиданно на меня напало игривое настроение, поэтому я, вздохнув поглубже, сильно подула горячим воздухом на макушку Конте, а потом поцеловала ее.

Габриэль поднял голову и удивленно посмотрел на меня, а потом вперед, не видел ли кто нашей игры. Но всем было не до нас. Антонио развлекал девчонок историями о своих приключениях в Соединенных Штатах Америки, а Алессандро слушал музыку в наушниках и следил за дорогой.

В кармане сиденья, расположенного перед нами, торчала большая газета. Конте достал ее и, развернув, сделал вид, что читает новости, тем самым отгородив нас с ним от остального микроавтобуса. Я поняла тонкий намек и продолжила свою игру, спрятавшись от наших попутчиков за внушительным листом бумаги.

Конте снова был в своей умопомрачительной черной рубашке, застегнутой лишь на три пуговицы. Я решила, что и этого сегодня будет лишку и начала медленно расстегивать одну пуговку за другой. Габриэль не мог мне помешать, так как обе его руки были заняты, удерживая развернутую газету.

— Ты же на меня вчера насмотрелся, — шепнула я на ухо Конте, демонстративно добираясь до ремня на брюках. — Теперь моя очередь.

Нужно было видеть глаза Конте, когда он услышал мою последнюю реплику. Бедный Габриэль громко закашлял, давая мне понять, чтобы я сильно не самоуправствовала, а я лишь хитро подмигнула ему и поцеловала в шею, оставив на ней яркий красный след. Было приятно хоть чуточку отомстить несносному сицилийцу за вчерашнее. Конте прикусил губу, чтобы не застонать на весь микроавтобус.

Мне безумно нравилось это ощущение власти. В этот миг Габриэль принадлежал только мне. Весь целиком. И никто не мог нам помешать.

— Натаааааш, — прошептал Конте, чтобы привлечь мое внимание. Я подняла голову и поцеловала его подбородок, давая понять, что внимательно слушаю, но останавливаться не собираюсь. — Что ты творишь?

— Забираю то, что по праву мое, — прошептала я Габриэлю на ухо, а потом стала играть с этим ухом точно так же как он вчера играл с моим.

— Неужели ты не понимаешь, как все это действует на меня? — простонал Конте.

— Прекрасно понимаю, — ответила я, принимаясь за второе ухо. — Это моя маленькая месть за вчерашний вечер.

— Это же все ради тебя… — Габриэль умудрился поймать мои губы и поцеловал меня.

— Вот уж не знааааааю…

— Ты просто не представляешь, чего мне стоило остановиться вчера и вернуться к себе в номер. Я до утра не мог потом уснуть.

— И я не могла, — ответила я, обнимая Конте за шею и покрывая поцелуями его небритые щеки. Чмокнув напоследок Габриэля в кончик шикарного носа, я застегнула три его фирменные пуговицы на рубашке и отсела к окошку. Габриэль выдохнул и стал складывать уже ненужную газету.

— Что пишут? — поинтересовался Антонио, повернувшийся в это время в нашу сторону.

Мы с Конте переглянулись и, не сговариваясь, громко засмеялись на весь микроавтобус. Тони ничего не понял, махнул рукой и вернулся к общению с Джулией и Даниэллой.

Всю оставшуюся дорогу мы с Габриэлем дремали, восполняя ночные часы, проведенные без сна. Конте не выпускал из своих рук мою ладонь, выписывая на ней кончиками пальцев немыслимые узоры, чем доставлял мне невероятное удовольствие. Мне было так хорошо, что я старалась не думать о том, что ждет нас завтра. А завтра с каждой минутой становилось все ближе и ближе.