Боль. Сильная всепоглощающая боль разливалась по всему телу. Я боялась пошевелиться и лежала с закрытыми глазами. Тошнота накатывала волнами, и было такое чувство, словно я вот-вот потеряю сознание. Я слушала, как вокруг меня бегают люди, но не могла ничего ответить.

Я поймала себя на мысли, что не понимаю половины слов, произносимых возле меня. Кто-то наклонился надо мной и раскрыл мои веки, вероятно, чтобы проверить зрачки. Я застонала.

— Она в сознании! Наташа, слушай меня, не отключайся! Позовите же кто-нибудь врача!!!

Я прищурилась в попытке разобрать что-то в пятнах, плывущих надо мной. Но мне не обязательно было видеть. Я узнала его одеколон. Я попыталась поднять голову, но тут же почувствовала мягкое, но уверенное прикосновение, не дававшее мне пошевелиться.

— Подожди. Не двигайся. Скажи мне, где болит?

— Везде…

— Боже, у нее кровь носом пошла!

Это было последнее, что я запомнила.

Я очнулась в больнице, лежа в просторной палате, обставленной в лучших традициях американских сериалов про медиков. Первая попытка пошевелиться принесла мне невыносимую боль, от которой на глазах выступили слезы. Мое невнятное мычание привлекло внимание человека, дремавшего в кресле возле кровати. Я не видела кто это, лишь краем глаза различила мужской силуэт.

— Наташа?

Конте. Ну, конечно, это ты. Я смогла лишь хмыкнуть в ответ.

— Ничего не говори, я сейчас позову доктора.

Конте вышел из палаты и через пару минут вернулся с доктором. Доктором оказался мужчина средних лет, проверивший показания приборов и поставивший капельницу, даровавшую мне ясность ума. Задав несколько контрольных вопросов о самочувствии, доктор сделал пометки в медицинской карте и велел отдыхать.

— Ты всех нас так напугала, — когда доктор вышел, Конте пододвинул кресло поближе к кровати и взял меня за руку. — Я боялся, что скорая никогда не приедет. Время словно встало. Какие-то доли секунды и ты уже на земле. Ты что-нибудь помнишь?

Я попыталась сфокусировать зрение на его лице, но ничего не выходило. Я видела лишь темный силуэт его фирменной челки на фоне окна.

— Я упала с лошади?

— Да, во время финального дубля Снежинка напугалась пиротехники и встала на дыбы. Я не видел, как ты упала, я подбежал, когда ты была уже на земле. И эта скорая… Она так долго ехала. Ты несколько раз теряла сознание.

— Я ничего этого не помню.

— Мы договорились дежурить по очереди. У меня есть еще пара часов, а потом я должен буду уйти на интервью, и меня сменит Джулия.

— Зачем сидеть возле меня?

Вместо ответа Конте сжал мою ладонь своей горячей рукой.

— Ничего не говори. Просто отдыхай.

Я закрыла глаза. Все мои чувства сосредоточились на руке, которую так нежно сжимал Конте. Не удержавшись от соблазна, я тихонько провела большим пальцем по его мизинцу, и тотчас почувствовала, как он вздрогнул. Этот невинный жест, вызвавший столь незамедлительную ответную реакцию, заставил меня улыбнуться.

Казалось, все мое существо сейчас сосредоточилось в этой ладони. Я готова была еще трижды упасть с лошади, лишь бы продлить этот момент. Трудно объяснить словами, но это невинное касание рук было для меня сродни полного слияния с Конте в единое целое.

Я не знаю, сколько времени мы так провели вместе. Временами я ненадолго засыпала, но потом просыпалась от того, что чувствовала, руку Конте на своей руке. Проснувшись в очередной раз, я почувствовала, что мне стало значительно лучше.

— Габриэль…

— Да?

— Можно мне воды?

— Конечно, подожди секундочку.

Конте встал с кресла и отошел к противоположной стене, где на столе стояло несколько небольших бутылок с минеральной водой. Взяв одну и из них, он вернулся ко мне и помог немного приподняться, поудобнее подложив мне под спину подушку.

— Подожди, я помогу тебе.

Как нянька со стажем, Конте наклонил ко мне бутылку минералки и проследил, чтобы я не облилась водой.

— Спасибо!

— А ты говоришь, зачем с тобой сидеть, — усмехнулся Конте.

— Мне просто тебя жалко. Что за интерес несколько часов провести возле спящей раненой девчонки?

— Поверь мне, лучше уж так. По крайней мере, я точно знал где ты и, что ты под присмотром врачей. А вот когда мы однажды потеряли Алессандро, все было гораздо страшнее. Я успел мысленно несколько раз его похоронить.

— Да ты что? Когда это случилось? Как?

— Пару лет назад в Майами. Не хочу об этом вспоминать. Главное, что сейчас все хорошо. Но еще раз пережить подобное врагу не пожелаешь.

— У тебя еще осталось немного времени?

— Да, а что бы тебе хотелось?

— Только обещай не смеяться.

— Обещаю, — ответил Конте самым серьезным голосом.

— Спой мне про ласточку…

Нужно было видеть все оттенки эмоций, за долю секунды пробежавшие по лицу Конте. Поняв, что я не шучу, он сел поближе, снова взял меня за руку и, наклонившись надо мной, тихонько запел одну из своих любимых сольных партий. Его голос успокаивал и баюкал, проникая в самые глубины моей души. Неожиданно я поняла, что у меня на глазах слезы. Конте тоже их заметил и замолчал.

— Тебе плохо? Позвать врача?

— Нет, мне хорошо… Не останавливайся. Допой, пожалуйста, мне эту песню…