Понедельник, 5 августа

12 дней до «Читательского Марафона»

Утром я не бужу Майлза.

Как бы мне ни хотелось провести утро в поцелуях, мы заснули поздно, и я всё равно увижусь с ним, когда он заберёт меня с работы. Вчера вечером он написал Кате смс, спрашивая, не хочет ли она забрать его смену, и она ответила «ни капельки не хочу, но мне нужны деньги, так что я возьму её», и мы решили поужинать и съездить в парк тёмного неба.

Одеваясь, я замечаю на комоде записку от папы. В детстве я бы перечитывала её снова и снова, ища доказательства того, что он любит меня, или подсказки о том, что я сделала, чтобы оттолкнуть его. Сегодня, уходя, я просто выбрасываю её в мусорное ведро.

Я чувствую себя Белль из «Красавицы и чудовища», которая расхаживает с самодовольной улыбкой и приветствует всех так, словно это первый день в моей новой жизни. Я была бы менее заметна, если бы носила на себе рекламный щит с надписью «У меня был отличный секс».

Я захожу в «Фику» выпить чаю и заказываю латте для Эшли. Когда Джона приносит мне стаканы, осознание ударяет как гонг, отдаваясь эхом в моих костях.

Эшли.

Я должна была красить стены с Эшли.

Выходя за дверь, я открываю свой календарь и ищу в нём день рождения Эшли.

Вот только я никогда не добавляла день рождения Эшли в свой календарь. Я почти ничего не добавляла в последние недели, и белая доска тоже отправилась на обочину.

Ледяной кулак давит мне на низ живота. Я уверена, что это было в прошлую субботу.

Затем я вспоминаю, что она сказалась больной, и это вызывает у меня новый приступ тошноты. Она заболела в свой день рождения, а я даже не проведала её.

Как я могла забыть о ней? Как я могла допустить, чтобы это случилось?

Остаток пути до работы я проделываю практически бегом и оказываюсь на месте как раз в тот момент, когда Эшли запирает свой хэтчбек.

Когда я подбегаю к ней, что-то мелькает в её глазах, слишком быстро, чтобы можно было прочесть, и моё сердце болезненно сжимается, когда выражение её лица снова становится нейтральным.

Я останавливаюсь и выдавливаю из себя:

— Привет.

Когда она ничего не говорит, я протягиваю ей кофе. Она смотрит на него, её рука на секунду сжимает ремешок сумочки, прежде чем неохотно принять его.

— Прости меня, пожалуйста, — выпаливаю я. — Насчёт субботы. Я просто... мой отец был в городе, а потом он внезапно уехал, и я совершенно отвлеклась, и мы с Майлзом... Боже, мне правда жаль.

Она фыркает и качает головой.

— Знаешь, — говорит она. — Это была твоя идея — устроить что-нибудь на мой день рождения. Ты настояла. И, как ни странно, ты даже заставила меня ждать этого с нетерпением.

— Я знаю, — говорю я. — Ты не должна была сидеть дома одна в свой день рождения, когда ты заболела. Я понимаю, почему ты на меня обижена.

— Я не была больна, — говорит она. — Я взяла выходной.

— Ты никогда не берёшь выходной, — замечаю я.

— Именно поэтому я и взяла выходной, на свой день рождения. Я осталась дома и приготовилась покрасить свою спальню в ужасный розовый цвет, просто так, и посмотреть «Настоящих Домохозяек» со своей подругой.

Моё лицо вспыхивает жаром.

— Мне так жаль, Эш. Почему ты мне не позвонила?

Она фыркает.

— Что, помимо тех девяти раз? Можешь считать меня старомодной, но как только я достигаю двухзначных цифр, я начинаю чувствовать себя слегка отчаявшейся.

— Боже мой, — стону я. — Пляж! У нас не было сети.

— У нас, — повторяет она.

У меня перехватывает горло.

— Я действительно не могу поверить, что пропустила это.

— Всё в порядке, — отвечает она.

— Очевидно же, что не в порядке, — говорю я. — Это невероятно дерьмово.

— Серьёзно, Дафна, не волнуйся об этом, — отвечает Эшли. — Я знала, что ты — «мы-девушка», и теперь у тебя есть «мы». Как любят говорить в интернете, когда кто-то говорит тебе, каков он, поверь ему.

— Эшли! — вскрикиваю я. — О чём ты говоришь?

— Майлз, — говорит она. — Это из-за него ты меня проигнорила, да?

У меня такое чувство, что посередине моего сердца образовалась перфорированная линия, и какая-то сила тянет его в разные стороны.

— Я не «мы» с Майлзом. Мы не... это.

— Может быть, и нет, — говорит Эшли. — Но, очевидно, что-то изменилось, пока я была в Седоне, и чем бы вы двое ни занимались сейчас, я вам больше не нужна.

Её слова отбрасывают меня назад.

Вот что я сделала? Вот какая я?

Человек, который относится к людям, как к небрежно набросанным запасным планам на случай, если ничего лучшего не подвернётся?

Меня тошнит.

Хуже того, я вот-вот расплачусь.

Я пытаюсь взять себя в руки, но мой голос срывается:

— Ты права. Я отнеслась к тебе как к запасному варианту, и это дерьмово. Мне жаль. Ты для меня не такая.

Эшли опускает глаза на бетон.

— Послушай, я пытаюсь вовремя прийти на работу, так что, если ты не возражаешь, я просто...

— Да, — заканчиваю я. — Конечно.

Она уходит, не оглядываясь.

Моё сердце немного надламывается, и мне некого винить, кроме себя.

* * *

После работы я не спешу уходить, чтобы Эшли, которая за весь день не сказала мне и четырёх слов, не выходила из здания одновременно со мной.

Майлза ещё нет, поэтому я прохаживаюсь вдоль тротуара, пытаясь сбросить уровень кортизола, переполняющий мой организм.

Через некоторое время я сажусь на нагретую солнцем скамейку и пытаюсь читать. Кажется, впервые в жизни я не могу сбежать в книгу. Мои мысли постоянно возвращаются к Эшли.

Какая-то часть меня просто хочет почувствовать комфорт в объятиях Майлза, чтобы всё остальное временно забылось. Но, с другой стороны, именно так я оказалась в данной ситуации.

Я снова позволила себе увлечься.

Тем не менее, я почувствую себя лучше, когда он приедет сюда. Я найду способ загладить свою вину перед Эшли, доказать, что я не такой человек. Я не позволю себе быть таким человеком.

Я смотрю на время. Опоздание на двадцать минут, ни сообщений, ни звонков. Учитывая, как часто Майлз забывает свой телефон или позволяет ему разрядиться, это неудивительно.

Я достаю свой ноутбук и поворачиваю так, чтобы солнце не светило в экран. Я всё ещё подключена к библиотечному Wi-Fi, поэтому открываю свой список дел для «Читательского Марафона» и продолжаю работать.

Парковка пустеет. Уличные фонари загораются, когда солнце начинает медленно клониться к закату.

Проходит сорок минут, и у меня в животе разверзается пустота.

Я захлопываю компьютер и звоню Майлзу, стараясь не представлять его без сознания в канаве на обочине дороги или в любом другом из миллиона наихудших сценариев.

Звонок перенаправляется на голосовую почту.

Я набираю сообщение «Всё в порядке?» и нажимаю «Отправить», затем снова начинаю ходить взад-вперёд.

«Ты ведёшь себя нелепо, — говорю я себе. — С ним всё в порядке».

Я проверяю свой телефон.

Снова.

Снова.

Снова.

Девять раз.

Наконец, на десятый, мой телефон вибрирует. Я чуть не роняю его в спешных попытках поднять на уровень глаз.

«чёрт совсем забыл про время прости но здесь всё хорошо а ты»

Я расшифровываю это как «Здесь всё хорошо, а у тебя как дела?»

Напрашивается вопрос, где это «здесь»?

Сначала я испытываю такое облегчение от того, что он жив и здоров — или же его похитил кто-то, кто пишет сообщения в точности как он — что буквально сажусь посреди своего хождения, прямо на лужайке перед библиотекой, и говорю вслух:

— Слава богу.

Но затем, постепенно, во мне зарождается новое чувство.

«Это Майлз, — напоминаю я себе. — У него будет объяснение».

Я скатываюсь в пропасть, в которой оказывалась сотни раз до этого — жду того, кто, как чует моё нутро, не придёт.

Но за всё время нашей дружбы Майлз ни разу меня не подводил.

То, что он сказал прошлой ночью — о том, что мужчины в моей жизни не хотят, чтобы их видели, и убегают, как только кто-то начинает их видеть — воспроизводится в памяти, как сирена, предупреждение, которое я пропустила.

Это не имеет смысла. Я что-то упускаю.

Я набираю ещё одно сообщение: «Я думала, ты заедешь за мной».

Майлз печатает секунду, затем останавливается, не отправляя сообщение.

По телу разливается жар, моя кожа ощущается слишком тесной. Внезапно мне нужно двигаться. Мне нужно уйти. Я не могу оставаться здесь больше ни секунды.

Я хватаю свои вещи и ухожу. Выхожу с парковки. Солнце уже начало садиться, но я вернусь до наступления темноты.

Вот только мысль о возвращении домой вызывает у меня тошноту.

Во временном приступе обманутого честолюбия я достаю телефон и гуглю кроссфит-спортзалы. Может быть, я смогу избавиться от этого беспокойства, подбрасывая шины в воздух или что-то ещё.

Майлз звонит.

Я пытаюсь ответить, но только что пропустила последний гудок. Раздаётся автомобильный гудок, и я понимаю, что остановилась на перекрёстке. Я машу рукой, извиняясь, и перебегаю на другую сторону, набирая его номер.

Сразу попадаю на голосовую почту.

Должно быть, он оставляет мне сообщение. Во время быстрой ходьбы я каждые несколько секунд смотрю на экран, ожидая появления сообщения. Вместо этого я получаю текстовое предупреждение: «извини кое-что случилось мне очень жаль».

Три извинения, но никакого объяснения.

На данном этапе я чувствую себя глупо и немного злюсь.

Я делаю глубокий вдох.

«Что-то случилось. Мы ничего друг другу не должны, — говорю я себе. — Мы не давали никаких обещаний».

Но правда в том, что с Майлзом я чувствовала себя настолько в безопасности, а теперь я чувствую себя полностью отвергнутой.

«Вот что ты получаешь», — дразнит меня внутренний голос.

Когда совершаешь одни и те же ошибки снова и снова.

Когда доверяешься тем людям, которые не заслуживают доверия, и подводишь тех людей, которые заслуживают доверия.

Когда впускаешь в свою жизнь человека, который всеми возможными способами говорил тебе не полагаться на него.

Доверяй действиям людей, а не их словам.

Не люби никого, кто не готов ответить тебе взаимностью.

Отпусти людей, которые не держатся за тебя.

Не жди людей, которые не спешат за тобой.

Я мгновенно чувствую себя такой усталой. Измученной. Как бы сильно я не хотела возвращаться домой, мне больше некуда идти.

Я только начинаю идти в сторону дома, как мой телефон звонит снова.

Моё сердце замирает в предвкушении. У него будет объяснение, что-то, что придаст смысл всему этому.

Вот только звонит не Майлз. Незнакомый номер.

Я отвечаю на всякий случай, стараясь казаться хладнокровной, спокойной, собранной и в целом выражать диаметрально противоположные чувства.

— Алло?

— Здравствуйте! — произносит бодрый женский голос. — Это Дафна Винсент?

— Эм, — я шмыгаю носом, меняя интонацию. — Кто это?

— Меня зовут Аника. Я звоню из публичной библиотеки Оушен-Сити.

Мне требуется целых три секунды, чтобы понять, что она говорит.

— Ваше резюме произвело на нас большое впечатление, — продолжает она, — и мы хотели бы организовать виртуальное собеседование.

Я прижимаю ладонь ко лбу. Мир продолжает вращаться.

Это то, чего я ждала, на что надеялась.

— Алло? — говорит она.

— Извините, — заикаюсь я. — Да, я здесь.

— Вы сможете найти время на собеседование в ближайшие две недели? — говорит она. — При условии, что вы всё ещё заинтересованы.

Такое чувство, что я проглотила камень.

— Конечно, да, — выдавливаю я из себя.

Я даже не уверена, с чем я соглашаюсь — то ли с тем, что я смогу найти время, то ли с тем, что я заинтересована.

Но это единственный ответ, который может иметь смысл, не так ли?

Спасительный люк, которого я так долго ждала, как раз тогда, когда рушится весь карточный домик, и я должна чувствовать счастье или, по крайней мере, облегчение, но всё, что я испытываю — это боль во всей груди, ещё одна потеря кого-то, чего-то, с чего мне даже не нужно было начинать.

— Фантастика! — восклицает она. — Не могли бы вы сообщить нам, когда у вас будет свободное время, и мы что-нибудь придумаем?

Я прочищаю горло.

— Я проверю свой календарь, как только вернусь домой.

Домой. Я не обращаю внимания на то, как ёкает моё сердце при этом слове.

Это всего лишь квартира. Она никогда не принадлежала мне.