Ночь для Сарефа прошла беспокойно. Он думал о том, что ему впервые в жизни пришлось настолько серьёзно довериться людям, которые, вроде как, и были для него одной семьёй, но которые в его жизни, по факту, почти не присутствовали.

Ведь, если вспомнить, как он начинал свою миссию по спасению Джайны и Изабель — там не было сказано ни одного лишнего слова. Адейро и Гидеон донесли до него задачу, сделали предложение, он на него согласился — и молча отправился дальше, не видя ни одной причины хоть как-то ставить глав кланов в известность о том, как он собирается работать.

Здесь же всё было иначе. Ему пришлось значительно раскрыться перед другими. В том числе и потому, что Нина была права на его счёт: Сареф хотел взяться за это задание, в том числе, и потому, что оно было сложным и интересным. И, как оказалось, даже если ты — целый глава клана Айон, есть вещи, которые даже ты не можешь решить ни своей силой, ни своим статусом, ни своим умом. Ну и, конечно, желание помочь ни в чём не повинным детям, которые были виноваты только в том, что они, собственно, являются детьми своего отца.

С другой стороны… здесь уже начиналась скользкая мораль, на которую лишний раз ступать не хотелось. Ведь, если разобраться, в Системе было полно несчастных детей, без родителей, в сиротских приютах, или в многодетных семьях, которые едва-едва сводят концы с концами. Почему бы не сострадать им, почему бы не пытаться помогать им, если уж дело именно в детях? И возникает такой нехороший вопрос: а, действительно ли, Сареф хочет помочь Айри, Михаилу и Илии потому, что они ни в чём не повинные дети… или всё же потому, что богатый и могущественный папа пообещал за их спасение щедрую награду?

Что ж… лет 5–10 назад Сареф бы серьёзно увяз в таком вопросе. Сейчас же, когда он уже повидал мир, немного разобрался, как тот работает, а так же (в том числе и стараниями Адральвеза, стоило отдать ему должное) немного научился думать своей головой, то свою психику Сареф надёжно закрыл от таких мыслей с неприятным душком вины несколькими фундаментальными аргументами.

Во-первых, Сареф один. Следовательно, он, в первую очередь, должен думать о себе. Для того, чтобы он был здоров, он хорошо себя чувствовал, и у него завтра были силы встать утром с постели. Всем не поможешь. Всех не спасёшь. И потому нужно чётко соотносить возможности, которыми ты обладаешь, и ответственность, которую ты на себя взваливаешь… Или которую, в силу тех или иных причин, на тебя пытается взвалить кто-то ещё…

Во-вторых, Сарефу хватило ровно одного раза с мальчишкой Тьером, чтобы испытать на своей шкуре, каково это: когда тебе за твоё же доброе дело ещё и насрали на голову. Поэтому с тех пор он работает только по запросу. Вот, на спасение Айри, Михаила и Илии поступил запрос — и он готов с ним работать. И вот по тому, насколько он приложит все возможные силы, и какие перепробует решения, Сареф и будет себя оценивать, насколько он хороший или плохой исполнитель. С этой точки зрения операцией по спасению сестёр Сареф был доволен: он сделал абсолютно всё, и этого хватило не только для того, чтобы спасти Изабель и Джайну, но и для того, чтобы вызволить Нину. И потому теперь ни одна собака во всей Системе не посмеет ничего гавкнуть на тему того, что он, Сареф Гайранос-Джеминид, приложил недостаточно усилий во время этого задания.

Ну и, в-третьих, даже если такого ребёнка из бедной, несчастной семьи облагодетельствовать, перенести его в другую обстановку, обучить его, дать всё самое лучшее — далеко не факт, что он всё это оценит. И тот же Орик, которого забрали из такой малообеспеченной семьи и 12 лет учили наравне с прочими членами клана Зинтерра, был ярчайшим тому доказательством. Можно представить, как потом винили себя как Адральвез, так и вербовщик, который привёл Орика в клан. Потому что выходит, что они собственными руками привели в клан смерть для тех несчастных двоих, которых Орик ради мести умудрился убить навсегда…

* * *

Когда утром Сареф вошёл в столовую, то Жерар, Нина, Аола и Месс уже находились на месте. При этом каждый из членов его семьи испытывал разные эмоции. Жерар пребывал в мрачной задумчивости, замешанной на некоторой доле раздражения. Он явно злился, потому что не мог сопоставить выгоды и риски задания от Ильмарриона. Нина явно была печальна и раздражена, и весь её вид говорил о том, что её сейчас лучше не трогать. Ну, её чувства тоже можно понять. Она сейчас отпускает Месса так же, как всякая мать однажды отпускает своего сына жить свою взрослую жизнь. И тот факт, что они с Мессом в этом отношении опоздали почти на 30 лет, в общем-то, мало что менял.

Аола пребывала в самом спокойном состоянии из всех присутствующих. В её движениях читались достоинство и даже некоторая тихая гордость. Хотя явно присутствовал и страх. О, Аола явно не меньше Нины понимала, как сильно рискует Месс, соглашаясь на этот поход. Но вместе с тем она знала: для Месса это реальный шанс проявить себя. Показать и всей Системе, и самому себе, что он на что-то годится, и что пропавшие годы пропали не впустую, как бы противоречиво ни звучало подобное.

Сам же Месс пребывал в ожидании и волнении. Сареф, в принципе, не сомневался, что Месс выбьет себе право идти с ним. Другое дело в том, как долго Мессу пришлось себе это право выбивать. Как, впрочем, показательно и то, что на этот утренний разговор Сарефа всё-таки не позвали. Впрочем, это может быть связано и с тем, что Сареф официально всё-таки не является членом клана Гайранос, и потому не обо всех делах клана ему следует знать.

— Доброе утро, — поприветствовал их Сареф, садясь за стол, — итак, что вы решили?

— Мы решили, что Месс может отправиться с тобой в клан Агруменаш, — ответила Нина, — после чего он обязательно вернётся и продемонстрирует свои полученные навыки нам! И только на основании этого мы и будем принимать окончательно решение, насколько он готов или не готов идти в Приграничье!

— Нина, но ведь вы бы тоже могли нам помочь, — заметил Сареф, деликатно опустив грубый тон бабушки, — ты же столько времени провела там, пока искала лекарство. Ты наверняка столько всего узнала. Так почему бы тебе тоже не принять участие? Приготовь для нас какие-то снадобья, которые могли бы помочь нам в таком походе. Для чего я, в конце концов, усилил твою реторту?

— Это не реторта. И я собирала все эти знания ровно для одной-единственной цели. Которую, к счастью, благополучно смогла выполнить. И потому я больше не желаю иметь дело с подобного рода вещами, — ровно ответила Нина, злобный взгляд которой, впрочем, явно намекал, что если кто-то сейчас заикнётся об Амброзии Хаоса — то очень сильно об этом пожалеет.

— Но, бабушка, — осторожно заметил Сареф, — при всём уважении, но ты же не ожидала, что ты просто придёшь, принесёшь Мессу лекарство, он исцелится, и всё резко станет хорошо? Тот факт, что Месс выпал из клановой жизни на многие годы, никуда не делся. И для того, чтобы другие начали воспринимать его всерьёз, ему нужно сделать себе имя, ему нужна возможность проявить себя. Потому что реакция таких, как Доминик — это только верхушка айсберга. Те же Поль, Айвен и Гектор, пусть не так открыто, но тоже вполне могут задаваться вопросами, почему они должны уступить Мессу кресло главы клана просто за сам факт его существования?

Нина в ответ на эти слова насупилась и уткнулась в тарелку. А вот Жерар, напротив, довольно улыбнулся. Значит, в том или ином виде этот аргумент фигурировал и в их утреннем разговоре.

— Сделать себе имя можно и без того, чтобы класть свою голову на гильотину, — мрачно ответила Нина.

— Возможно. Но, будем откровенны, для мягкого и поступательного процесса времени у Месса осталось не так много, — с вежливой ехидцей заметил Сареф, после чего добавил, — да будет тебе, бабушка. Ты же сама должна была видеть, сколько людей, и не только людей, и даже не только Системных Жителей я смог организовать, чтобы спасти Джайну. Неужели ты настолько в меня не веришь?

— Как ты думаешь, что будет, если копьё, не знающее промаха, метнуть в птицу, в которую невозможно попасть? — неожиданно спросила его Нина.

— Это что, вопрос с подвохом? — подозрительно поинтересовался Сареф, которого столь резкая смена темы немного сбила с толку.

— Отнюдь, — покачала головой Нина, — мне, правда, интересно, что ты ответишь.

— Зависит от точности метателя копья и степени уклонения птицы, — пожал плечами Сареф.

— Ты не знаешь ни того, ни другого, — ответила Нина.

— Ну, тогда — не знаю, — разумно ответил Сареф.

— Вот именно, ты не знаешь! — вспылила Нина, — и никто не знает! Твоя сила и твоё мастерство велики, Сареф, а уж в сочетании с твоим возрастом их и вовсе можно считать выдающимися. Но никто не имеет ни малейшего понятия, хватит ли этого для того, что ты задумал.

— Да ну брось, — рассмеялся Сареф, хотя сквозь этот смех и начало против его воли проскальзывать раздражение, — ты же сама вчера беспокоилась, не раздулось ли моё самомнение от этого задания до такой степени, что я мог бы летать на одной только его силе. Так вот — не раздулось. Я ни за что не поверю, будто бы я — первый Житель Системы, которому что-то понадобилось в Приграничье. В конце концов, если Ильмаррион уверен, что его заложники в Приграничье — значит, Теневые Символы как-то их туда доставили. Следовательно, существуют способы проникнуть в это место. Да, возможно, не очень приятные и не очень безопасные. Однако же такими путями вполне возможно как попасть в Приграничье, так и вернуться оттуда.

— Теневые Символы — это совершенно другой случай, Сареф, — Нина покачала головой, — становление Теневым Символом — это заключение договора с Хаосом, которому ты рано или поздно будешь принадлежать. Очень наивно с твоей стороны ожидать, что ты сможешь использовать то же, что используют они. Даже если у тебя есть хилереми.

— Хватит споров, — Жерар мягко поднял руку, — мы приняли промежуточное решение. Пусть Месс отправляется в клан Агруменаш, получает там новые знания и оттачивает навыки. Политически всё складывается весьма удачно: я радушно принял в своём поместье стревлога, теперь мой сын может нанести в этот клан ответный визит. И если всё сложится удачно — то и в клане Агруменаш у нас будут свои связи.

— То есть, ты всё-таки делаешь на них ставку? — поинтересовался Сареф.

— Разумеется, — улыбнулся Жерар, — если уж на этой Годасте они смогли заручиться твоей поддержкой, значит, настроены они очень серьёзно. Как минимум, следующие 10 лет они будут активно грызть землю зубами, восстанавливая клан и создавая себе заново доброе имя. И я всячески желаю им удачи в их начинаниях… и всё же это — тоже возможность, которой нужно всего лишь правильно распорядиться, чтобы в выигрыше остались все…

* * *

Через полчаса все собрались у границы поместья, где их уже ждали Йохалле и Бьярташ. Причём на тёмном эльфе Сареф задержал взгляд подробнее. Посторонние, конечно, могли и не обратить на это внимания, но Сареф, который Йохалле знал уже очень давно, заметил, что тёмный эльф явно не выспался. Впрочем, Йохалле и сам понял, что Сареф заметил его состояние, и потому едва заметно покачал головой, прося не акцентировать на этом внимание, по крайней мере, сейчас.

— Итак, — Жерар обратился к Бьярташу, который уже готовил свои умения, — правильно ли я понимаю, что вы можете переместиться сразу на территории своего клана?

— Я-то могу, да только это не по правилам, — пожал плечами Бьярташ, — телепортационный импульс всё равно будет замечен в кланах Рагнаро и Такменташ. Поэтому нам придётся телепортировать сначала до границ с этими кланами, пересекать их по всем правилам, и только потом…

— Не придётся, — прервал его Жерар, — я уже написал несколько строк Амадею и Демиру. Они не станут акцентировать внимание на вашей сквозной телепортации. С учётом того, что в этой группе состоит мой сын, вопросов они задавать не стали.

— Ваш сын? — Йохалле уставился на Жерара, — значит, Сареф всё-таки не передумал лезть в это самоубийственное дело. Жаль, я надеялся, что смог хоть немного вправить ему мозги.

— Ну, по крайней мере, Сареф вместо того, чтобы тайно уворовывать Месса из клана, вчера нашёл в себе силы для того, чтобы честно с нами об этом поговорить, — деликатно заметил Жерар, — так что… если это вы вправили моему внуку мозги — мне остаётся только поблагодарить вас за это.

— Так, ну хватит!!! — Сареф окончательно вышел из себя, — дедушка, в Системе вообще есть хоть какие-то вещи, о которых ты не знаешь?

— Есть, Сареф, и очень много, — улыбнулся Жерар, — тем не менее, тот факт, что я был лишён возможности участвовать в твоей жизни, не означает, что я не приглядывал за тобой иными способами.

— Я так и понял, — буркнул Сареф, — давайте, быстрее, раз уж решили лететь прямо в Агруменаш — нечего терять время!

Месс по очереди обнял на прощание Аолу, Жерара и Нину. А вот Сареф, демонстративно отвернувшись, от любящих объятий своей семьи воздержался. Ему вчера и без того стоило больших трудов довериться им и честно обо всём рассказать. После этого узнать, что Жерар с самого начала был в курсе всех его поползновений, оказалось просто оскорбительно. И хотя подсознательно Сареф понимал, как это глупо: обижаться на главу клана Гайранос за то, что тот не оказался дураком, он всё равно ничего не мог с этим поделать. Впрочем, Жерар чутко заметил состояние Сарефа, правильно его оценил — и потому ни сам не стал лезть с объятиями, и Нину с Аолой крохотным, едва уловимым жестом, но всё же придержал, чтобы они тоже к нему не лезли. Вместо этого он обратился к Бьярташу:

— Как видите, уважаемый, у вас появился тот самый шанс, о котором вы вчера просили. Я посылаю в ваш клан своего сына… и я ожидаю соответствующего к нему уважения. И, если… кгхм… обстоятельства сложатся так, что Месс получит в вашем клане необходимые ему знания и навыки — я в долгу тоже не останусь.

— Не переживайте, — с достоинством кивнул ему Бьярташ, — у нас есть опыт в том, как принимать в гостях сыновей глав кланов.

Сареф от этого заявления чуть не споткнулся. Как хорошо, что Жерар не в курсе контекста этой фразы. Потому что Мэйс, наверное, на всю жизнь запомнит гостеприимство клана Агруменаш. А мгновение спустя Бьярташ, убедившись, что все четверо готовы, поднёс флейту к пасти, выдохнул мелодию — и в следующий момент их подхватил вихрь плотной энергии, унося прочь, на земли клана Агруменаш…