Битва продолжала грохотать… Я перезарядил арбалет, и начал методичный отстрел легионеров, что остались со мной наверху, и тех, кто всё ещё был жив, хоть и рухнул на острые колья внизу. Опыт лишним не будет… Глядишь, двенадцатый уровень такими темпами получу!

Когда болтов не осталось, а враг обошёл ловушку на две трети, я решил не задерживаться и не проверять свои силы в ближнем бою против монстров. Время только тратить. А ведь я командир и одним своим присутствием навожу порядок в рядах защитников. Нужно возвращаться к войскам.

Через минуту бега добрался до позиции Миори, которая успела перетащить своих стрелков на каменный выступ у полуразрушенных городских ворот.

— Третий некромант готов, — объявил я, восстанавливая дыхание. — Что по обстановке?

Миори указала вниз, на переплетение узких улочек мёртвого города. Отсюда, сверху, было неплохо видно продвижение мертвецов. Зеленоватые огоньки глазниц появлялись в полумраке. Легионеры перестраивались, заполняя проходы, пробираясь мимо ловушек, в которые уже попали некоторые их собратья. Без некромантов они двигались так же медленно, как и с ними, но не таким плотным строем. А зачастую вообще просто стояли на месте.

— Тали увела второй короб в яму, — быстро отчиталась Миори. — Слышала грохот: к ней Орочи подключился. Думаю, всё получилось. Но мертвецы продолжают вылезать.

— Есть подтверждённые потери?

— Видела двоих погибших от магических снарядов на площади. У меня пять стрелков погибло, а у Коржика… — сжала Миори кулаки. — У него примерно треть бойцов погибла.

Я кивнул и посмотрел на восток. Небо становилось всё светлее. Мы потеряли самые удобные для обороны рубежи, у нас практически не осталось боеприпасов… Но это не значит, что пришёл нам конец! Как минимум трёх командиров нежити мы прикончили, ужасающе прочные легионеры в большинстве своём остались валяться безжизненными грудами железа. Нас ждёт следующая фаза битвы, и проводить её при свете дня куда лучше, чем в ночной мгле.

— Выводим силы за ворота и строим у входа в руины, — передал я указание Миори, а сам отправился по лабиринту узких проходов и каменных обломков, неприступных для большинства живых существ. Я должен помочь выбраться как можно большему числу бойцов, дать им время перегруппироваться.

Первой я нашёл Тали, следом Орочи. Спартака заметил уже у ворот в общем строю. Гоблины буквально скашивали ближайший лес, вооружаясь самодельными дротиками для следующего этапа битвы. Последним из командиров вышел Шрам, вытаскивающий вместе с орком хромого Ма.

То тут, то там слышались звуки камнепадов и лязг доспехов, вверх взмывали столбы пламени и вспыхивала магия наших врагов.

Мы отошли к краю руин уже после того, как солнце залило поле боя светом. Перегруппировались, пока орки удерживали узкий проход ворот и щели в стенах.

Мертвецы продолжали наступать, но без командиров делали это не так хорошо, как прежде. Ошибались, подставлялись, потеряв монолитный строй, который нам было невероятно сложно расковырять.

— Строимся! Двадцать шагов назад! Орочи, отводи своих! — закричал я, стоило прийти разведданным от Тали и её шустрых бойцов.

Мы перебили не всех некромантов, и сейчас они собрали разрозненные силы со всех руин в единый кулак, магией разрушали преграды, закидывали ямы камнями и шли вперёд.

Наша пехота стояла в три ряда, на небольшом возвышении — ближайшей к воротам точке холмистой местности. Здесь мы когда-то уже сражались за своё будущее с остатками муравьиной армии.

Копейщики, щитовики, стрелки за ними… Фланги прикрывали по десятку кавалеристов и по столько же муравьёв без наездников.

За спинами тех, кто был в строю, формировался резерв. Раненые и уставшие — те, кто сражался, но не получил уровня. А вместо них в бой с врагом готовились вступить свежие бойцы, которых мы берегли именно для этого момента. Они, конечно, не профессионалы и вооружены похуже, но их много. Это главное.

Ночью им пришлось лишь наблюдать да слушать звуки боя из глубины руин, и теперь каждый из них горел желанием вступить в дело. По крайней мере панических нот я не заметил. Думаю, это потому, что боевой дух тех, кто выбрался из руин, был на высоте. Враг получал в разы больше урона, чем мы, и это чувствовалось.

— Спартак, резерв к бою. Ты командуешь центром, — коротко бросил я. — Если кто-то выйдет мелкими группами — сносим, убиваем и восстанавливаем строй. Миори, поставь три лучника на тот кусок стены. Если нас начнут обходить, я хочу это знать. Если враг пойдёт крупными силами, пусть они предупредят. И не надо высовываться раньше времени. Отправляй самых глазастых.

Я сыпал приказы как из рога изобилия. Вошёл во вкус, объясняя командирам и бойцам их задачи.

Шрам подвёл своих бойцов со щитами к правому флангу, Орочи своих крушителей — к левому.

— У каждого должен быть дротик! Если враг идёт всеми силами, перед стычкой бросок! — напоминал я прописные истины грядущей битвы.

— Вождь! Подкрепление! — закричал кто-то из гоблинов.

Я обернулся. Пятёрка длинноногих гоблинов с сумками за плечами тащила новые стрелы и, хвала небесам, болты для моего арбалета. Стан и оставшиеся мастера работали, не щадя себя. Как хорошо иметь квалифицированных работников в тылу!

Разобрали снаряжение, приготовились и стали слушать доклады лучников с высокого каменного обломка стены, куда им пришлось карабкаться, рискуя жизнями не меньше, чем во время боя с мёртвыми легионерами.

Ждали минут пятнадцать. Первые мертвецы показались из центрального прохода и тут же напоролись на встречный огонь. Стрелки били метко. Легионеры получали по три-четыре стрелы в незащищённые участки прежде, чем успевали сомкнуть строй. Без некромантов, без магических щитов и без исцеления они превращались в простые мишени.

Группа из двенадцати легионеров выбралась через щель в стене. Вышли один за другим, и орки с жадностью принялись их крушить.

Мертвецы продолжали просачиваться из руин мелкими группами по три-четыре воина. Изредка пять. Их, судя по всему, пустили в разведку, чтобы узнать, где мы засели. И своего добились…

Вскоре атаки прекратились, и нас ожидала неприятная новость… Вражеская армия продолжала наступление, и теперь она двигалась монолитным строем. Пока ещё довольно далеко, но пять-десять минут, и они доползут до нас.

Я следил за руинами с вершины вросшего в землю валуна, пересчитывая убитых с нашей и их стороны. По моим прикидкам, из первоначальных пяти сотен у врага осталось не больше ста воинов. Мы тоже понесли потери, но далеко не такие большие.

Несколько минут стояла тишина, а потом раздался такой звук из глубин руин, от которого душа даже у меня в пятки ушла… Низкий, вибрирующий гул, переходящий в истошный крик. Звук прокатился по развалинам, заставляя задрожать мелкие камешки на стенах. Несколько гоблинов-новичков побледнели и попятились.

— Приготовились! — прокричал я, доставая очередной болт.

Повторный гул раздался уже ближе. Между полуразрушенными зданиями замелькали тени, но не привычные силуэты легионеров. Разведка прокричала, что к нам идут странные враги. Выше, худее, в другой броне и с палками в руках. Их я уже видел краем глаза на площади, когда они расстреливали моих лучников магическими снарядами. Стрелки мёртвого легиона… Один из таких замер со своими полыхающими огнём некромантии глазами в глубине прохода ворот, и я считал его статус.

[Обнаружена угроза: Мёртвый стрелец. Уровень 18.]

Восемнадцатый, значит…

Я навёл на него «Пронзатель», взял чуть на упреждение, попутно разглядывая в свете поднявшегося солнечного луча его экипировку. Доспехи стрелка выглядели легче, чем у легионера. Скорее кожаная броня с металлическими вставками, потемневшими от времени, но не ржавыми. В руках вместо мечей и щитов небольшие посохи и что-то вроде кадила с зелёным огнём — точной копией того, что я вижу в пустых глазницах.

Я выпустил болт, и это стало сигналом к битве. Стрельцы под прикрытием оставшихся легионеров выскочили из узкого прохода, причём сделали это очень быстро.

Наши лучники открыли огонь, метатели кинули дротики, но магическая пелена отразила наши снаряды. И «кадила» врагов начали чадить. Зелёный дым заструился к посохам, и те начали светиться всё ярче и ярче.

— Всем в укрытие! — заорал я, и вовремя.

Первый залп ударил по нашей позиции. Зелёные снаряды стрельцов летели быстро, намного быстрее, чем удары некромантов. А ещё они были точнее. Чего им недоставало, так это разрушительной мощи. Но они всё равно при попадании отправляли бойцов на грань жизни и смерти. Даже камень, на котором я стоял, частично развалился после одного такого шарика.

А следом за первым залпом прошёл и второй… Он скосил на моих глазах двоих стрелков Миори, стоявших на открытой позиции. Один упал замертво, другому снаряд прожёг броню на руке, и наш боец оказался небоеспособен. Миори мгновенно рявкнула, и оставшиеся лучники распластались за укрытиями.

Полсотни стрельцов восемнадцатого-девятнадцатого уровня… Каждый бьёт быстро и метко. И где-то там есть тварь, что командует этой армией.

Я высунулся на мгновение, оценил обстановку и тут же убрался обратно. Заряд прошёл над головой, обдавая жаром. Мгновения хватило, чтобы за цепью стрелков увидеть высокую фигуру. Очень высокую… На две головы выше любого орка. Либо же она парила… Ног её я не видел за телами прислужников из мёртвого легиона.

Тёмный балахон, капюшон, из-под которого выглядывало мерно пульсирующее зелёное свечение. И оно было намного ярче, чем у рядовых мертвецов. В правой руке посох. Массивный и длинный, с навершием в форме когтистой лапы, которая сжимала зелёный кристалл.

[Обнаружена угроза: Лич-командор Мёртвого Легиона. Уровень 30.]

Тридцатый… Почти втрое выше моего уровня.

Я отвёл взгляд от системной подсказки и снова высунулся. Но в этот раз совсем чуть-чуть.

Вокруг лича мерцало уже вполне видимое под градом атак моих бойцов зеленоватое свечение. Защитная аура распространялась на стрельцов, окутывая их полупрозрачной дымкой. Стрелы и дротики, которые наши бойцы успели выпустить, отскакивали от этой дымки, как от каменной стены.

— Попробуй достать одного стрельца, — бросил я Миори.

Она прицелилась, задержала дыхание и выпустила стрелу с безупречной точностью в шею ближайшего врага. Снаряд подлетел к цели, замедлился в зелёной дымке и упал на землю в метре от мертвеца, словно увяз в невидимом киселе.

— Не пробивает, — коротко сказала она.

Я поднял «Пронзатель», дождался паузы между вражескими залпами, высунулся и выстрелил. Болт ушёл точно в голову стрелка. На полпути скорость снизилась: снаряд вошёл в ауру. А вскоре он повис в воздухе и бессильно упал на землю.

Арбалет не пробивает, стрелы не пробивают… Щит лича блокирует всё.

Рядом раздался грохот. Очередной залп стрельцов ударил по позиции Спартака и разнёс в щепки деревянную баррикаду, за которой прятались копейщики. Двое гоблинов отлетели от взрыва, один не поднялся. Спартак затащил раненого подальше в тыл и обернулся ко мне.

— Вождь, так мы долго не протянем! Они нас расстреляют, а мы их даже поцарапать не можем!

Он прав… С каждой минутой наши потери растут, а вражеские остаются на нуле.

Стрельцы методично обрабатывали каждое укрытие, за которым прятались мои бойцы. Заряды крошили камень, разносили дерево, прожигали щиты. Лич же стоял позади своей свиты, неподвижный и спокойный, а зелёное свечение его ауры пульсировало размеренно. Там словно сердце билось.

Я вытащил из-за пояса жезл Ламии. Длинная золотая палочка с навершием в виде змеиной головы и огромными гипнотическими глазами. Сон Ламии. Цель засыпает, пока я удерживаю концентрацию и трачу ману. Против живых работает великолепно. Против мёртвых…

Направил жезл на ближайшего стрельца, сосредоточился. Почувствовал, как мана начала утекать, связываясь с целью и пытаясь проникнуть в разум врага. Секунда. Две. Три. Никакого эффекта. Стрелец так и продолжал размеренно двигаться, пялясь на меня равнодушными огоньками.

Я разорвал связь, сберегая ману. Не работает. Мертвецам сон не нужен. Ожидаемо, но проверить стоило.

— Не берёт, — произнёс я вслух, убирая жезл. — Ладно, уходим. Всем отступать к Матрассийску!

Отступление получилось рваным и болезненным. Стрелки лича двигались неторопливо, но держали нас под постоянным обстрелом, пока мы не скрылись за стеной деревьев.

Муравьи Коржика попытались неожиданно контратаковать с левого фланга, как только те подошли к лесу. Три муравья рванулись вперёд, набирая скорость для таранного удара, но залп из восьми стрелков встретил их на полпути. А эти мертвяки рядом с личом реагируют и действуют намного лучше…

Первый муравей получил снаряд в голову и рухнул замертво, наездника выбросило из седла. Второй потерял две ноги и завалился набок, дёргаясь в агонии. Третий увернулся от первого выстрела, но второй прожёг хитин насквозь, и муравей покатился по земле, сбивая камни.

— Коржик, назад! — заорал я. — Уводи всех! Не суйся к ним!

Он послушался. Лицо у гоблина почернело от злости и копоти. Он что-то бормотал себе под нос, поглаживая хитиновый панцирь своего муравья. За одну ночь он потерял очень много своих шестиногих бойцов и наездников. И наверняка ещё потеряет…

Тали нас нагнала и отчиталась о поведении лича и его оставшейся армии.

— Мертвецы не торопятся. Стрелки вышли из руин и остановились, перестроились в широкую цепь. Лич плетётся позади них. Вокруг него суетятся полтора десятка уцелевших легионеров — мелочь двенадцатого-тринадцатого уровня, личная охрана. И ещё двое некромантов. Последние, судя по всему… Стрелки не рвутся вперёд, видимо, потому, что ждут, пока лич догонит. Из-за этого они остаются под защитой ауры.

— Бесят… — только и смог пробурчать я.

Ну откуда такая дисциплина⁈ Впрочем, мёртвым некуда торопиться…

Мы оторвались от них, пусть плетутся. Мы знаем, куда они направляются, и будем ждать их.

Наша армия вернулась в Матрассийск. Защитные врата возвышались десятиметровой конструкцией. По обе стороны от них тянулся частокол из свежеструганных брёвен, пахнущих смолой и пылью. Но особых надежд он не вселял. Враг показал, что может сделать с подобной не самой внушительной фортификацией. Залпы некромантов пробьют частокол в два счёта…

Также по обеим сторонам ворот стояли дозорные деревянные вышки, с которых уже выглядывали гоблиных.

— Раненых в лечебницу! — приказал я, едва оказавшись за частоколом. — Стрелки, на вышки и частокол! Копейщики, отдыхать у ворот, быть в готовности! Коржик, муравьёв в тыл, залечивайте раны, но далеко не уходите!

Бойцы потекли через ворота рекой потрёпанных, грязных, измотанных воинов. Многие хромали, опирались на копья как на посохи, помогали друг другу идти. Некоторых затаскивали… Лица у всех серые от усталости и каменной пыли. Но глаза живые, и это главное.

Я запрыгнул на помост у ворот и посмотрел через частокол на равнину. Вдалеке, где-то там, идут мертвецы. Нам удалось преодолеть это расстояние за час с небольшим. И это при том, что многие ранены. Им же с их неспешностью, думаю, потребуется ещё как минимум один час. Это время, чтобы подумать, а быть может, и эвакуироваться…

Щит лича — большая проблема. А его стрельцы убивают и калечат наших чуть ли не каждым выстрелом…

Спартак поднялся ко мне, тяжело дыша. На скуле хобгоблина набухала свежая ссадина, нагрудник был треснут и покрыт копотью.

— Пересчитались… Я с докладом.

— Слушаю, — коротко бросил я.

— Пятьдесят два погибших. Раненых около семидесяти. Из них десяток таких, что Атари сказала молиться. Ещё пятеро потерялись, все новички… Не знаем, где они.

— Пропавшие без вести… Классика. Но я думал, их будет в разы больше… Хорошо. Офицерам передай, чтоб дали команду солдатам отдыхать, привести себя в порядок и подкрепиться. У нас, я думаю, не больше часа на всё про всё.

— А что потом? — с надеждой спросил Спартак.

Я повернул к нему голову и посмотрел в глаза. Мысли бурной рекой пробежались в голове. Убитые, раненые, покалеченные…

Мы не так много потеряли, с учётом уровня и численности врага. Но дальше, если всё оставить как есть, будет только хуже.

— Собирай офицеров, Спартак… Как только приказы об отдыхе отдадут, жду вас всех здесь.

Я продолжал хвататься за беспорядочные мысли в поисках решения проблемы. Соратники постепенно подходили. Сперва Шрам и Орочи, за ними Миори с верным луком за спиной и Тали, возникшая неизвестно откуда тихо, как всегда. Спартак тоже вернулся. И даже командир нашей кавалерии поднялся по ступеням на вершину превратной башни.

— Давайте подведём промежуточный итог. Что мы знаем о врагах? — потребовал я, не отводя взгляда от равнины.

— Некроманты по большей части мертвы, — начал Шрам. — То ли трое, то ли четверо мертвы, ещё двоих Тали видела в свите их командира. Легионеров осталось от силы два десятка, они при личе.

— Стрелков около полусотни, — добавила Миори. — Восемнадцатый-девятнадцатый уровень. Проблемные враги, которых мы не можем достать из-за защитного покрова лича. Можем попробовать пробить его. Нужно рассредоточиться и с разных сторон забросать снарядами. Но потери будут огромные…

— Корни Ламии на них пробовал? — вполголоса уточнила Тали.

Я покачал головой:

— Нет, но они мёртвые. Корни должны сработать. Только вот им, чтобы стрелять, необязательно куда-то идти.

— А сон? — с надеждой спросила кетра.

— Сон Ламии на мертвецах не работает. Проверил, — ответил я.

Повисло гнетущее молчание. Каждый прикидывал варианты, с опаской смотря на горизонт, и периодически украдкой кидал на меня полные надежды взгляды.

— Если ударить всеми силами разом… — начал Орочи.

— Положим половину армии на подходе, — перебил я. — Пятьдесят стрелков за щитом, который не пробивается ничем из нашего арсенала. Пока мы добежим до них, они успеют дать минимум три-четыре залпа. Можешь прикинуть, сколько доберётся до цели.

Орочи посчитал и промолчал.

— А если обойти? — Тали склонила голову набок. — Зайти с тыла? Устроить засаду? Тогда бежать не нужно будет…

— Скольких ты сможешь спрятать, чтобы мертвецы не нашли их заранее? Десять? Двадцать бойцов? Я не уверен, что играть в прятки с личом имеет смысл. Мы не в курсе других его возможностей.

— Надо убить лича, — невозмутимо подытожил Орочи.

— Легко сказать… — вздохнула Миори.

И снова тишина…

Я перестал пялиться в пока ещё пустующие дали и посмотрел на наше поселение. Лучники заняли места на вышках и за бойницами, копейщики отдыхали у ворот, медики Атари перевязывали раненых. Всё как положено, всё по плану. Только план не предусматривал врага, которого невозможно убить имеющимися средствами… Нет, ну, не может быть такого, чтобы не существовало способа победить!

Я сжал виски ладонями и закрыл глаза. На помощь Диониса рассчитывать нельзя: у него свои правила и ограничения. Боги могут подсказать, подтолкнуть, но не воевать за своих подопечных. Это наша война. Максимум, что он подскажет, я и так знаю: «Хватай девок и вино и ходу отсюда». Но такой план мне не подходит.

Я открыл глаза и начал бесцельно блуждать глазами по Матрассийску. За частоколом дымились кухонные костры — Паста уже варила что-то для раненых. Справа тянулись ряды лачуг и хозяйственных построек. Впереди, за площадью, научный квартал Эйнштейна, мастерские Болта, амбары…

Мастерские…

Взгляд зацепился за приземистые постройки, в которых Болт и его подмастерья собирали баррикады, точили колья, строгали древки для копий и стрел. Рядом стояли бочки с соком жгучего дерева. Ещё дальше стоял навес, под которым хранились инструменты, заготовки, верёвки, кожа…

Я перевёл взгляд обратно на равнину, потом снова на мастерские. Прищурился, сфокусировался, перебирая в голове всё, что знаю об этом враге.

— Хм, это должно сработать!..