Я огляделся, выбрал место поудобнее и сел на траву напротив старика. Поляна, солнце, тёплый ветерок и мягкая лесная подстилка, на которой уставшему воину приятно находиться. Никакой суеты и переживаний. Красота!

Если всё это иллюзия, то сделана она на совесть. Под пальцами я ощущаю каждую травинку, а насыщенный аромат хвои и цветов дурманит.

Старик терпеливо ждал, пока я устроюсь, с лёгкой улыбкой на лице. При взгляде на него я всё больше склонялся к тому, что это не просто живое существо, а какой-то древний дух.

— Ну… — начал я, — раз уж вы меня пригласили, давайте знакомиться. Я Дмитрий, вождь поселения, которое находится неподалёку. Пришёл сюда, чтобы сразиться с угрозой. А вы?

— Онтариус, — его голос прокатился по поляне. — И ты прав: Арахна и её семейство — та ещё угроза… Я раньше был избранным, подобным тебе, а ныне стал хранителем этой рощи. Когда-то давно, в другой жизни, меня звали иначе, но имя то давно стёрлось из памяти, как рисунок на песке стирается дождём. Сейчас я Онтариус, что значит перерождённый.

— Красивое имя… Онтариус, у меня много вопросов, и буду рад с ними разобраться благодаря вам. Ну и отвечу на ваши.

— У меня к тебе мало вопросов… Я знаю многое. Кое-что даже вижу, глядя на тебя своими глазами… Впервые за долгое время я могу поговорить с кем-то разумным, и посему можешь задать любой вопрос. Постараюсь ответить на него, — произнёс старик своим шелестящим голосом.

— Ну, тогда, пожалуй… начну с главного. Кто вы? Как вы оказались внутри дерева и какое отношение ко всему этому имеет наша паучья приятельница, которую мои ребята связали и сейчас волокут?

Старик со скрипом усмехнулся, и по его лицу пробежала сеть мелких трещин.

— Ты нетерпелив… Иногда это хорошо. Нетерпеливые обычно успевают больше, чем мудрые. Но… мудрые живут дольше.

— Я постараюсь совместить оба этих качества, — пообещал я.

— Многие пытаются, но мало у кого получается. У меня вот не получилось… — кивнул он и замолчал на несколько секунд, собираясь с мыслями. — Я расскажу тебе историю, которая началась два турнира назад. Тогда всё было по-другому. Мир, в котором мы оказались, был молодым и щедрым, полным лесов, рек и гор. Моя цивилизация… Мой народ появился в этих лесах и начал расти, пуская корни так, как это умеем только мы.

Его глаза на мгновение затуманились, и я заметил в них нечто, что не имело отношения к коре и мху. Боль. Самую настоящую, живую боль, которая не ослабевает от времени.

— Мы высаживали деревья и выращивали рощи, строили свои дома прямо в их кронах, учились слышать голос леса и отвечать ему. Наша сила заключалась не в мечах и не в стенах, а в гармонии с природой, которая давала нам всё необходимое для жизни. Лес защищал нас, кормил, одевал и прятал от врагов. А мы в ответ берегли его, ухаживали, лечили, помогали расти.

— Как эльф… — произнёс я.

— Да… В одном из миров нас так называли, — подтвердил мою догадку старик. — Сейчас я мало чем похож на себя прошлого. Столько лет быть запертым в дереве… Это не проходит бесследно.

Я кивнул. Внешне он и правда больше напоминал ожившее дерево, чем остроухого красавца из книжек. Ни плаща, ни лука, ни одухотворённого взгляда на закат. Вместо этого борода из мха и кожа из коры. Толкиен бы расстроился, увидев такого эльфа. Скорее Онтариус походил на Лешего.

— Я родился и был эльфом до самой своей смерти, — добавил Онтариус. — На турнире я стал тем, кем мне суждено было воплотиться: друидом Рассвета, хранителем Великого Древа, вокруг которого строилась вся наша цивилизация. Сердцем леса и его главным защитником. Сейчас я скорее его эхо, отголосок того, кем был раньше. Но суть не изменилась. Лес и я связаны, и пока жив он, жив и я.

— Понятно, — кивнул я. — Что пошло не так?

Эльфы и деревья, гармония с природой — всё по классике.

Онтариус вздохнул скрипуче, как старое дерево, качающееся на ветру.

— Арахна… Она появилась в нашем мире и была такой же избранной, такой же чемпионкой, желавшей победить. Она привела с собой свою армию пауков. Тысячи, десятки тысяч восьминогих тварей, оплетающих всё живое своей паутиной. Они пришли не воевать. Они пришли кормиться. Наш лес, полный жизненной силы и магии, стал для них идеальным пастбищем.

Его пальцы сжались, и на костяшках выступили зелёные прожилки.

— Мы сражались. Мои братья и сёстры. Мы защищали каждое дерево, каждую рощу, каждый ручей. Война длилась долго… Мы несли потери, которые невозможно было восполнить: эльфы рождаются не так часто и не так быстро, как другие расы. Каждая смерть была незаживающей раной всего народа. И для нас это ужасно… На турниры богов мы приходим не столько ради победы, сколько ради того, чтобы оставить наследие, дабы линия рода эльфийского не прервалась. Сам понимаешь, жизни эльфов важны!

Я слушал не перебивая. История звучала страшно знакомой для любого, кто хоть раз открывал учебник по истории войн. Одна сильная цивилизация встретилась с другой, и победила та, что имела более милитаристские взгляды и выше численность населения. Закономерный исход, справедливый как на Земле, так и здесь.

— В конце концов остался только я… Последний защитник Великого Древа Рассвета. Наши поселения были уничтожены, рощи оплетены паутиной, братья и сёстры мертвы. Арахна со своей ордой подступила к центру нашего леса, к самому сердцу. И я понимал, что у меня нет сил отбить её атаку. Не было ни армии, ни союзников, ни времени…

Было действительно интересно слушать об этой войне. И рассказ старика меня ни капли не разочаровал, как и финал его истории.

— Я использовал последнее, что было у меня. Последний шанс… Легендарное заклинание, — кивнул Онтариус. — Последнее средство друидов Рассвета, которое можно использовать лишь раз. Второй просто некому… Я слился с Великим Древом, стал его частью, его сознанием и его волей. И в тот же миг, пока Арахна праздновала свою победу, я использовал обретённую силу запретной магии, чтобы вырвать часть её души и запечатать этот осколок внутри ствола.

Серьёзно он к делу подошёл! Я мысленно присвистнул и посмотрел на старика с совершенно новым уровнем уважения. Забрать часть души у главного врага и запечатать в дереве, будучи при смерти и последним из рода…

Не такое уж и безопасное это мероприятие — в турнире поучаствовать. Многовато бывших участников то монстрами становятся, то скитаться по миру начинают в виде торговцев и путников… Хотя если это их личный выбор, то тут скорее вопросы к этим самым избранным. Впрочем, на примере Тали легко понять, что у каждого могут быть свои мотивы и причины.

— Она стала пленницей древа, — продолжал старик. — Не могла уйти далеко и не могла уничтожить его, потому что уничтожить его означало убить и себя, ибо половина души заперта за корой. Так мы, два врага, и застыли, прикованные друг к другу незримой цепью.

У меня не было другого выбора… Арахна оказалась слишком сильна и опасна. Отпустить её и проиграть значило лишь одно: вновь позволить ей в другом мире, в другое время уничтожать эльфийские леса.

— Значит, вы так и остались заперты друг с другом до конца турнира?

— Верно. И когда нашёлся победитель, а мы остались разбитыми, но не уничтоженными, Система предложила нам вернуться домой, в свои миры, — подтвердил Онтариус. — Арахна хотела уйти. Она рвалась обратно к своим бескрайним полям и бесконечной паутине, и была готова на всё, лишь бы я отпустил её душу…

— Но ты не отпустил, — закончил я за него.

— Я вспомнил лица каждого, кого потерял… Каждого брата, каждую сестру. Надежду, которую они несли в себе, мечты о лесе, который мы растили вместе. Арахна уничтожила всё это. И я захотел, чтобы она заплатила… Я выбрал остаться. Отправиться в следующий турнир в том же состоянии, в котором мы застыли. Дерево и его пленница.

Какой мстительный товарищ мне попался! Надо быть с эльфами настороже…

— Два турнира назад, — посчитал я. — Значит, сейчас идёт ваш третий. Ты торчишь здесь довольно долго… Сколько это в годах, интересно?

— Время здесь течёт по-другому, — ответил он. — Но по меркам моего родного мира прошло бы несколько столетий. Для дерева это не так уж и много. Для эльфа тоже. Для друида, ставшего деревом, это просто очередной круг годичных колец.

Несколько столетий⁈ Я попытался представить, каково это — провести несколько столетий в виде дерева, ненавидя существо, запертое частью своей души внутри твоей коры.

— Какой был у тебя план?

— Я надеялся, что рано или поздно кто-то придёт и прикончит Арахну. Мои силы были ограничены, но я мог направлять те небольшие крохи энергии в дерево и подсвечивать тёмно-синюю паутину. Маяк для храбрых или безрассудных. В зависимости от точки зрения ты, возможно, оказался и тем, и другим.

Я хмыкнул. Что ж, маяк сработал. Ещё в первые дни в этом мире я заметил синее свечениедалеко на востоке и пометил его на карте как цель для будущей экспедиции. Синее свечение паутины, питаемое силой древнего друида, засевшего в дереве… Звучит как начало квеста из культовой РПГ! Но в нашем случае квест оказался абсолютно реальным.

— Хорошо, — кивнул я и подвёл промежуточный итог: — Ты, эльф-друид, слился с деревом, запечатал Арахну, просидел так пару турниров, ожидая героя. Герой пришёл, герой победил. Мне нравится эта часть истории. Но что дальше? Ты теперь свободен?

— Частично, — ответил Онтариус. — Древо живо. Я жив. Арахна побеждена, и остаток её души находится под контролем твоего маленького странного существа с удивительным даром. Я могу отдать вторую часть души тебе, если пожелаешь. Или уничтожить. Решение за тем, кто освободил рощу.

Маленькое странное существо — это он, конечно, про Коржика. Формулировка точная, не поспоришь.

Я задумался, но ненадолго. Арахна двадцатого уровня со своей ордой пауков и навыками ведения войны. Уничтожить такой ресурс из мести или из страха — непростительная глупость. Это, по сути, беспризорный, свободный герой, которому нужно дать шанс и встроить в нашу систему.

— Сохрани её пока у себя, — решил я. — Мой дрессировщик ещё слишком молод и неопытен для полного контроля над существом двадцатого уровня. Когда он окрепнет и обретёт больше сил, мы заберём вторую часть и сделаем Арахну целостной, подчиним и свяжем контрактом — божественными узами, что крепче любых других. Я знаю, как это сделать, не переживай насчёт невозможности… — произнёс я и сразу дал пояснение, видя сомнение в его глазах. — А пока пусть половина остаётся под твоей защитой. Мне нужно будет связать её контрактом через моего покровителя.

Онтариус медленно кивнул:

— Моя ненависть за долгие годы слегка унялась, и я могу назвать это разумным решением. Но крайне опасным… Ты мог бы уничтожить её и получить опыт. Но ты выбрал другой путь.

Мне подумалось, что у этого древнего друида есть склонность к философствованию и, судя по всему, он с рождения последователь культа мудаизма. Была война, он проиграл, но, как мудак, отказался признавать поражение и более успешного игрока запер с собой на долгие годы.

Конечно, он может говорить об особой миссии их леса, но ведь то же самое можно сказать и об особой миссии Арахны для сохранения своей популяции и её пользе для безграничной вселенной. С ним определённо надо держать ушки на макушке и быть осторожным.

В любом случае, если он хочет получить от меня помощь, пускай сперва сам покажет свою пользу. А Арахна… Найду я для неё и её выводка более спокойный лес. Если она захочет подписать договор. А она захочет. Другого варианта у неё нет и не будет.

— Ладно, с Арахной разобрались. Теперь расскажи про свои планы. Ты собираешься и дальше торчать в дереве?

— У меня есть миссия, — произнёс Онтариус, и в его голосе появились нотки торжественности и радости, которые я раньше не замечал. — Она была моей целью ещё до войны с Арахной. Великое Древо Рассвета, которым я стал, способно создать нечто, чего ты, скорее всего, никогда не видел и о чём не слышал. Эльфийский лес.

— Лес — это лес, — пожал я плечами. — Деревья, кусты, белочки. Чем эльфийский отличается от обычного?

— Всем, — ответил он, и его глаза вспыхнули зелёным огнём. — Эльфийский лес — это живой организм, связанный с Древом Рассвета, питающийся его энергией и растущий по его воле. Он разумный… Такой же, как ты и я. Когда лес окрепнет и достигнет нужной стадии зрелости, он породит Пруд Начала. Священный источник, из которого рождаются эльфы.

Я открыл рот, закрыл его, снова открыл, почесал макушку, но далеко не сразу нашёл что сказать:

— Ты хочешь сказать, что из этого дерева вырастет лес, из леса появится волшебный пруд, а из пруда полезут эльфы?

— Именно так, — подтвердил Онтариус без тени иронии. — Это великое таинство нашего рода. Магия, которая работает в любом уголке вселенной, если есть подходящие условия. Турниры Системы создают идеальную среду для зарождения новых лесов. Это всегда было нашей главной целью. Победа в турнире для нас не столь значима, как это. Эльфам нужны такие леса для выживания, а в бескрайнем космосе не так много мест, где эти леса приживаются.

Я шумно вдохнул, переваривая информацию. Эти земли ведь, по сути, уже мои. И будущий эльфийский лес располагается на моей территории. Немного подождать, и у нас появятся эльфы…

Я потёр переносицу, пытаясь уложить эту информацию в голове.

— А какое отношение будут иметь эти эльфы к моей цивилизации? — уточнил я. — Я, можно сказать, освободил этот лес. Мои бойцы проливали кровь, мои муравьи ломали ноги, мой повелитель насекомых подчинил Арахну. Лесбудет на территории, которую я контролирую. Мне нужны гарантии, что эльфы не решат однажды, что им тут уютнее без гоблинов, орков, гномов, ящеролюдов, кетра и людей по соседству.

Онтариус покачал головой:

— Эльфыобладают собственным сознанием и волей, но прислушиваются к Древу Рассвета и его хранителю. А я прислушиваюсь к здравому смыслу и благодарности. Сосуществование и взаимная поддержка — это то, на что эльфы будут рассчитывать. Разумеется, они что-то будут предлагать взамен. Мы не завоеватели. Мы садовники.

— Садовники, которые выращивают новых садовников из пруда, — уточнил я. — Красиво звучит, но у меня есть условия. Лес не должен расползаться на наши территории. У нас есть города, поля, пастбища, ресурсные зоны. Всё это кормит и обеспечивает цивилизацию. И я не имею права позволить деревьям, пусть и очень красивым да магическим, захватить наши пашни. Смысл мне от леса, когда собственное население гибнет от голода?

— Понимаю, — кивнул Онтариус.

— Рядом есть бесхозные и неосвоенные земли. На юго-востоке и востоке за этим лесом. Когда придёт время расширяться, мы обсудим направление роста. Лес растёт туда, где никто не живёт и не пашет. Я же пересмотрю предстоящую экспансию и развитие территорий с учётом пожеланий леса. Договорились?

— Достойный компромисс, — согласился он. — Лес растёт медленно. Мне потребуется много времени, чтобы восстановить силы и довести Древо до стадии, когда оно сможет породить Пруд Начала. За это время мы научимся доверять друг другу.

Хотелось бы верить… Впрочем, в одном я уверен: появление эльфов на моей территории, пусть и в отдалённой перспективе, стратегически выгодное событие. Новые жители, новые умения, новые возможности. Главное, чтобы они были полезными союзниками, а не капризными соседями.

— Хорошо, — подвёл я черту. — С Арахной решили, с лесом решили, с будущими эльфами, можно сказать, договорились. Теперь у меня вопрос, который я просто не могу не задать, потому как впервые встречаюсь с вами и впервые участвую в турнире. Расскажи немного о своём народе. Как эльфы строят города, как развивают цивилизацию? Я так понимаю, ваш подход серьёзно отличается от нашего.

Онтариус оживился, если можно так выразиться о существе, которое больше напоминало дерево. Его глаза засветились теплее, а голос стал мягче, и мне показалось, что я задал единственный вопрос, на который ему по-настоящему хотелось отвечать.

— Мы не строим. Мы выращиваем, — произнёс он. — Каждый дом, каждое здание, каждое укрепление является частью живого леса. Хранитель направляет рост деревьев, формирует из ветвей стены и крыши, сплетает корни в фундамент. Лес и поселение неразделимы. Одно питает другое.

— Живая архитектура, — пробормотал я. — Без камня, без досок, без гвоздей и прочих стройматериалов.

— Без мёртвого дерева, — поправил он. — Живое дерево и есть материал. Хранитель связывает свою волю с волей леса, и вместе они создают то, что нужно. Для этого необходима глубокая связь, накопление энергии и передача её от хранителя к лесу. Постройки растут медленно, но они прочнее камня и сами восстанавливаются.

Интересная концепция. Совершенно иная система развития цивилизации. У нас всё черезсистемное меню. Выбрал здание, оплатил ресурсами, построил. У эльфов всё через связь хранителя с лесом. Более медленная, более органичная и, судя по всему, более зависимая от конкретного существа на вершине. Наверняка у них и своя версия системы имеется…

— А обычный вождь вроде меня может освоить подобные техники? — полюбопытствовал я. — Не стать эльфом, конечно, но научиться чему-то из ваших методов?

Онтариус посмотрел на меня внимательно, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— В мире с Системой нет ничего невозможного, — ответил он. — Но для связи с лесом нужна не только базовая Мудрость. Требуются характеристики Единения и Источника, которых у тебя нет. Насколько я чувствую, ты вообще открыл Мудрость отдельно, а не родился с ней.

О, интересные новости. Кроме Красивости и Мудрости, оказывается, есть ещё Единение и Источник. Выходит, что пути цивилизаций к господству могут быть очень разными…

— Так и есть. Люди лишены магии. Вместо неё мы предпочитаем строить всё своими руками, — признался я.

— Ломать, убивать и разрушать, чтобы построить… Это самый частый и самый печальный тип цивилизаций-эксплуататоров. Ты не подумай, я не виню тебя. Такова ваша природа… Лишь немногим дан дар узреть и пройти другим путём. Когда-нибудь, через миллионы лет, возможно, и вы созреете, обретёте эту возможность. Что же касается именно тебя, человек, посадивший семя Древа Мира, в твоём случае будет крайне сложно познать мистерии наших секретов и тайн прогресса, — покачал головой старик. — У эльфов Единение и Источник открываются при рождении. Для тех, кто лишён подобного от природы, даже осознать суть техник общения с лесом практически невозможно. Это как объяснить слепому, что такое цвет.

— Понял. Я, впрочем, и не особо на это надеялся. Вопрос был скорее из интереса и желания узнать побольше о вашей культуре, ведь однажды нам предстоит сосуществовать друг с другом. Мне полезно понимать, как устроены другие расы. Тем более, если они собираются жить по соседству.

Онтариус одобрительно кивнул:

— Мудрый подход. Но знай, что даже те, у кого нет магических задатков, смогут получить благословения от леса. Особенно за его спасение и очистку от паутины, высасывавшей жизненную силу из каждого ростка и каждой ветви. Лес запоминает тех, кто ему помог, и благодарит по-своему.

Это звучало многообещающе. Бонусы от благодарного леса для моих бойцов? Такое мне нравится.

Старик немного помолчал, и воздух на поляне стал теплее. Он протянул ко мне руку, и на его раскрытой ладони лежали два сгустка мягкого зелёного света. Один пульсировал, как сердцебиение, второй мерцал ровно и спокойно.

— Мои силы ограничены, — произнёс он. — Я восстанавливаюсь после долгого существования в забвении под слоем паутины Арахны и не могу предложить многого. Но ты заслужил награду, и я преподношу тебе два дара, которые помогут на твоём пути.

Первый сгусток света оторвался от его ладони и медленно поплыл ко мне. Я протянул руку, и свет коснулся моей кожи. Влился в меня мгновенно. Никакой боли и неприятных ощущений. Перед глазами появилось системное уведомление:

[Получена способность: «Друг эльфов»

«Друг эльфов» — повышает Мудрость на 1. Все эльфийские народы относятся к вам и вашему поселению с дружелюбием. Эльфы будут охотнее вступать в торговые и дипломатические отношения с вашей цивилизацией.]

Плюс один к Мудрости. Каждая единица на вес золота, когда впереди маячит цель постройки грандиозного чуда света. А дружелюбие эльфов, которые однажды появятся из магического пруда рядом с моим поселением, и вовсе бесценно. Хорошее начало!

Второй сгусток последовал за первым и впитался в грудь, разливаясь приятным теплом по всему телу.

[Получено заклинание: «Медитация I».

«Медитация I» — активное заклинание. Замедляет при активации метаболизм, ускоряет естественную регенерацию тканей и исцеление травм и укрепляет иммунитет, удваивает скорость восстановления маны. Во время медитации вы неподвижны и уязвимы. Частично заменяет сон. Прерывание медитации не несёт негативных последствий, но новое вхождение в медитативное состояние будет возможно лишь через 1 час.]

Я перечитал описание, не поверил своим глазам, вернулся к началу и медленно прошёлся по каждой букве уведомления. На моём лице расползлась довольная улыбка от уха до уха. Медитация дарует мне восстановление маны, исцеление, поможет при голоде. Ещё и даёт возможность набраться сил, подменяя сон. Это именно то, чего мне так не хватало! Ну, теперь-то змеюка начнёт пахать по полной. Станет матерью-героиней.

— Спасибо, — произнёс я, и это была искренняя благодарность. — Это очень ценные подарки.

— Ты их заслужил, — ответил Онтариус. — А теперь тебе пора возвращаться. Твои бойцы ждут. И лес нужно очистить от остатков паутины. Наши и ваши раны нуждаются в лечении. Когда вернёшься сюда в следующий раз, положи руку на ствол, и я услышу.

Я кивнул и поднялся на ноги. Подумал о бойцах, которые сейчас, наверное, стоят вокруг дерева и гадают, почему их вождь замер с закрытыми глазами и блаженной улыбкой на физиономии. Хотя, зная моих гоблинов, половина из них уже пошла собирать грибы, а другая половина пьёт грибное пиво, пиная оторванные паучьи ноги.

— Ещё один вопрос, — задержался я. — Ты сказал, что твоя сила освещала паутину Арахны и создавала синее свечение, которое я заметил ещё в первые дни. Ты намеренно привлекал внимание?

— Конечно, — улыбнулся он. — Каждый вечер я вкладывал остатки своей энергии в свечение, надеясь, что кто-нибудь достаточно смелый и сильный заметит его и придёт. Ты заметил. И пришёл. Пусть и не сразу.

— В первый раз я чуть ласты не склеил… Пришлось набраться сил, прежде чем примчаться на битву, — развёл я руками.

— Главное, что не стал затягивать до следующего сошествия луны с небес на землю… — выдал странную фразу старик, и у меня почему-то волосы на руках стали дыбом…

— Луна… сошедшая с небес? Это какая-то легенда?

— Это история… Прародины всех эльфов. И последнего дня её существования… До скорых встреч. У меня будут для тебя ещё истории, но держать тебя в этом месте слишком… утомительно.

Зелёный свет вокруг меня начал тускнеть, и поляна стала расплываться по краям. Онтариус поднял руку в прощальном жесте. Его фигура истончилась и стала полупрозрачной.

Мир вернулся. Резко, без предупреждения. Словно кто-то щёлкнул переключателем.

Я стоял перед голым стволом дерева, касаясь его ладонью. Кора была тёплой, живой и слегка пульсировала под моими пальцами.

Вокруг царила привычная суета. Гоблины деловито сворачивали тюки с паутиной, прыгали друг другу на шею, кто-то со скуки подтягивался на вытянутых руках орков.

— Дима? Вождь? — Миори тронула меня за плечо. — Ты очнулся?

— Да. Всё хорошо. Даже замечательно! А что тут было? — сразу уточнил я.

— Ты замер минут на пять. Мы уже надумали всякое… Шрам предлагал срубить дерево, — честно призналась кетра. — Я его остановила.

— Молодец. Это дерево ценнее, чем кажется. Не трогайте его. По дороге всё объясню. Давайте заканчивать с зачисткой леса и собираться в обратный путь.

Я отошёл от ствола и окинул взглядом поляну. Паутины больше не было, дерево стояло голым и величественным, поднимаясь выше любого другого дерева в лесу. Без синего свечения оно выглядело обычным гигантом. Древним и мощным, но лишённым волшебного ореола.

Со временем Онтариус восстановит силы, и тогда всё изменится. Появится эльфийский лес, а следом — Пруд Начала, из которого выйдут эльфы. Новые жители, новая сила, новые возможности. Но это будет потом. А сейчас у меня есть дела поважнее…

На моей земле появится эльфийский лес, а в Матрассийске — второй швейный цех. Столица нашей цивилизации снова станет столицей модников.

— Шрам, — позвал я. — Сколько пауков поймали в общей сложности?

— Сорок два связанных, одиннадцать подчинённых Коржиком, — доложил хобгоблин. — Ещё штук двадцать разбежались по лесу, но они мелкие и без королевы не опасны. Позже отловим.

— Хорошо. Делимся на два отряда. Первый собирается и двигается домой. Тали, организуй арьергард. Коржик, муравьи тащат тюки и пауков. Раненых на носилки. Двигаемся медленно, но без остановок.

Второй отряд остаётся и продолжает отлов. С ними пара муравьём, чтобы снимать паутину. Когда всё закончите, разбивайте лагерь и ждите гостей. Будем делать здесь аванпост, — предупредил я и предложил Шраму самому выбрать командира для остающегося отряда. Пусть привыкает отдавать указания.

Главным назначили Джазмена, любителя уединиться в кустах. Я дал ему и его подчинённым последние указания:

— Этот лес нужно охранять и помогать ему восстанавливаться. Никого постороннего не пускать, деревья не рубить, костры разводить только на опушке, за пределами леса. Пауков выловить, паутину снять, ветки не ломать, грибы не пинать. Вы теперь защитники леса, понятно?

— Так точно! — прокричали оставшиеся на природе гоблины.

Мы разделились, оставили припасы и инструменты для тех, кому придётся задержаться в лесу. Другая часть выстроилась в колонну и потянулась из леса. Я шёл впереди, Миори рядом. Луна бежала чуть поодаль, время от времени с любопытством обнюхивая связанных пауков и получая от них порции испуганного шипения. Маленькая серебристая дракоша была в восторге от новых игрушек и совершенно не понимала, почему эти замечательные мохнатые создания так неприветливы.

Мы двинулись в обратный путь, оставляя позади очищенный от пауков лес и древнего эльфа-друида, ставшего хранителем дерева. На моей территории появился союзник, каких не купишь за золото и не завоюешь силой. И награды, которые он вручил, стоили каждой капли пота и крови, пролитой в битве с Арахной.

Я рассказал командирам, что именно обрели мы в этом боевом походе, и пока они восторженно обсуждали новости, прислушался к собственным мыслям и прокручивал в голове планы.

Нужно построить аванпост, организовать патрулирование леса, поговорить с Дионисом о контракте для Арахны, разобраться с паутиной и запустить производство шёлковой ткани.

Солнце поднялось в зенит, когда наша колонна вышла на открытое пространство и двинулась на запад, к Матрассийску. Впереди ждало много работы. И мне это нравилось.