Мужчины боятся, что женщины будут над ними смеяться. Женщины боятся, что мужчины их убьют.

Тильда смотрела, как исчезают ее руки. Зрелище было и пугающим, и завораживающим.

– Давайте еще раз проговорим наш план, – сказала Бренда.

Тильда ее не слушала. Она сидела на заднем сиденье «Хёндая» Бренды, уставившись на свои руки, и наблюдала, как улетучиваются плоды ее упорного труда.

– Тильда, прием, – окликнула ее Кэрол через плечо.

– Я слушаю, – через силу отозвалась Тильда.

Она выглянула в окно. Машина стояла за грузовиком, через квартал от дома Эрики. Все дома на этой улице были совершенно идентичны. Тильда начала беззвучно напевать «We Gotta Get Out of This Place»[25], пока ее руки растворялись в воздухе.

– Сейчас ровно восемь. В это время Майк уже уходит на работу, – в очередной раз объяснила Бренда. – Там он сразу звонит Эрике.

– Ревнивый засранец, – прорычала Кэрол.

– После звонка у нас будет около часа, чтобы ее увести. Он часто возвращается домой – проверяет, что она на месте.

Кэрол снова зарычала, хотя они уже дважды слышали то же самое за те тридцать пять минут, что заняла поездка до дома Эрики. Бренда инструктировала их деловито, как сержант по строевой подготовке.

Руки Тильды не только исчезали, но и тряслись. Ее охватил инстинкт «бей или беги». Все тело наполнилось гормонами стресса.

Бренда протянула Кэрол и Тильде вязаные шапочки и маски.

– Вот, наденьте. Спрячьте волосы под шапки. Так он не узнает нас, если мы вдруг столкнемся с ним в будущем.

– Тебе об этом можно не беспокоиться, Бренда, – пошутила Тильда. – Ты и так почти невидима.

– Хоть что-то хорошее, – со смешком ответила Бренда.

Тильда надела шапку, заправила внутрь хвост и хорошенько натянула ее на лоб, после чего нацепила маску и солнечные очки. В таком виде ее и мать бы не узнала. Тильду прошиб пот – не то от страха, не то от теплой одежды в жаркий день.

Бренда была на удивление невозмутима. Ее присутствие отчасти успокаивало и Тильду. Бренда несколько лет проработала в шелтере для женщин; она хорошо понимала все риски и знала, как свести их к минимуму. Потому она так уверенно руководила их миссией. У Тильды давно сложилось впечатление, что Бренда любит руководить, и сегодня этому оставалось лишь порадоваться. Бренда была одета в мешковатую куртку, а на коленях у нее лежала еще одна шапочка, хотя ее и без того было едва видно. Номерные знаки она уже заклеила черной лентой. Бренда крайне серьезно ко всему подходила; впрочем, дело и впрямь было серьезным.

Несмотря на заверения в том, что он изменился, Майк снова стал избивать Эрику. Разумеется, по его словам, она сама была виновата. Якобы кокетничала с его другом. В тот вечер он ударил ее в висок, а потом плакал и просил прощения. Но за последний месяц побои усилились, и Эрике стало страшно. На прошлой неделе он чуть не задушил ее и сломал ей палец. После этого он разрешил ей обратиться к врачу – женщине, само собой. Эрика соврала, что сама прищемила палец дверью. Но врач ей не поверила.

– У вас есть машина, чтобы уехать, если придется?

– Нет, он ее продал.

Врач протянула Эрике телефон.

– Вы можете позвонить кому-то, кто вам поможет?

Эрика позвонила Бренде. Они все обсудили, и Бренда посоветовала Эрике на всякий случай держать ее номер под рукой.

И вот этот случай наступил.

Бренда и врач сошлись на том, что Эрике слишком опасно самой звонить в полицию. Вдруг что-то пойдет не так и она останется с Майком один на один? Поэтому Бренда предложила другой план: они вызовут полицию сразу после того, как Эрика окажется в безопасности. Теперь оставалось лишь ее вытащить.

Телефон Бренды завибрировал, и все три женщины вздрогнули. Напряжение подскочило до предела. Бренда торопливо ответила на вызов.

– Мы прямо за углом, Эрика. Будем через пять минут.

Бренда натянула шапочку и завела мотор, потом вырулила на пустынную улицу и, свернув налево, остановилась у одного из одинаковых домиков. Выключив зажигание и сунув ключи в карман, она сказала:

– Попробуем уложиться в пятнадцать минут.

Тильде казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет у нее из груди. Ей отчаянно хотелось схватить Эрику, закинуть в машину, а потом вернуться домой, обратно к Бадди, Пирату и своей обычной жизни. Оказаться в безопасности.

Следом за Брендой и Кэрол она подошла ко входу. В открытых дверях стояла Эрика в длинном черном платье. Ее непослушные волосы были стянуты резинкой. Без макияжа и украшений она казалась невероятно юной и уязвимой. На щеке у нее расплывался синяк, а правая рука была полностью невидима. Эрика взяла со столика кардиган и надела его, пряча пропавшую руку, а затем посмотрела на Бренду, ожидая указаний.

– Ты сказала, что сложила два чемодана?

Эрика кивнула.

– Да, под кроватью в гостевой спальне. А в шкафу у меня сумка. Ничего больше я собрать не могла, он бы заметил.

– Хочешь взять еще что-нибудь? – спросила Кэрол.

– Кота, – сказала Эрика. – Переноска в кладовке.

– Кэрол, помоги Эрике перенести вещи, – сказала Бренда. – Я захвачу переноску. Тильда, найди кота.

Эрика побежала по коридору вместе с Кэрол. Тильда заозиралась по сторонам в поисках кота, одновременно разглядывая обстановку. Сам по себе небольшой дом не представлял собой ничего особенного, но ему придавали уют детали: великолепный плед на диване, статуэтка Будды и кристаллы на комоде, фотографии Майка и Эрики на стене. На вид – дом вполне счастливой семьи, но внешность бывает обманчива. Низкие потолки были Тильде не по душе, а в воздухе висел холодок, который совсем не развеивали причудливые лампы, подушки в стиле бохо и ковры. Откровенно говоря, комната производила удручающее впечатление. Эрика так старалась. Она верила в их с Майком любовь, а теперь готовилась сбежать, не забрав с собой ничего, что делало это здание ее домом.

Если не считать кота… Которого Тильде предстояло найти.

– Котик… Котик… Кис-кис-кис.

Она заглянула под кофейный столик, потом опустилась на четвереньки, чтобы проверить за диваном. Инстинкты кричали ей, что отсюда нужно бежать, но Тильда прекрасно знала, что животные порой тоже становятся жертвами домашнего насилия. Она не могла бросить бедняжку.

– Кис-кис, где же ты?

По спине у нее пробежал озноб.

Она почувствовала чужое присутствие еще до того, как услышала голос.

– Не его ищешь?

Тильда вскочила на ноги и повернулась. Перед ней стояли очень злой мужчина и очень напуганный кот.

Тильда почувствовала, что теряет связь с реальностью.

Она видела себя, стоящую перед Майком. Это чувство было ей до боли знакомо. В детстве такое случалось с ней тысячу раз. Перед глазами у Тильды промелькнули воспоминания. Как отец колотил мать. Как мать от него отбивалась. Как сама Тильда стояла в стороне и кричала… ощущая себя невидимой. Все эти картины слились с настоящим, и страх в буквальном смысле ее обездвижил.

Но только на мгновение.

Сегодня все было иначе. Ей уже не двенадцать. Прошло почти сорок лет, Тильда многое успела пережить, и это она тоже переживет.

Она взяла себя в руки, ощущая спокойствие и силу. Она проделала необходимую работу и была готова.

– Ты, должно быть, Майк. – Она протянула руки к коту. – А его как зовут?

– Ты свихнулась, если думаешь, что я отдам тебе кота. Или что-то еще.

Майк оказался ниже, чем предполагала Тильда. Довольно коренастый, опрятный, с татуировкой совы на предплечье. Он не выглядел опасным. Впрочем, это не означало, что он не был опасен и не представлял опасности для Тильды. Но Тильда разглядела в нем то же самое, что когда-то видела в отце и поняла лишь спустя годы. Боль. Душевные травмы, передававшиеся из поколения в поколение через насилие в семье. Она знала, что ее отец сильно пострадал от рук собственного отца, а затем сотворил то же самое с женой. Смог бы он измениться, получив возможность? Как сказал Оскар Уайльд: «У святого всегда есть прошлое, а у грешника – будущее»[26].

Люди меняются. Тильда изменилась. Она едва могла себя узнать.

Этот мужчина – был ли он чудовищем, как напишут про него в газетах, если эта встреча плохо кончится для Тильды? Или же он мог искупить свою вину, измениться и начать помогать людям?

Тильда не обязана была это выяснять. Прямо сейчас он представлял для нее опасность. Он нуждался в помощи и должен был ответить за свои проступки. Вымещать на других свою боль и душевные страдания было непростительно. Она совсем недавно осознала, что прошлое над ней больше не властно. Она не станет убегать ни от него, ни от любого другого мужчины.

– Майк, полиция уже в пути, – соврала она. – Не создавай себе еще больше неприятностей.

К ней приблизилась Бренда с кошачьей переноской. Не говоря больше ни слова, Тильда подошла к Майку и забрала у него кота.

Эрика вошла в комнату, сжимая ручки чемоданов, и замерла. За ней стояла Кэрол с сумкой на плече.

– Кэрол, отведи Эрику в машину, – твердо сказала Тильда.

– Иди в спальню, Эрика, – прорычал Майк.

Тильда спокойно повторила:

– Кэрол, отведи ее в машину.

Майк угрожающе сделал шаг вперед.

– Если ты уйдешь с этими двумя, между нами все кончено.

Тильда поняла, что Майк не видит Бренду. Бренда была права – у невидимости есть свои преимущества.

– Эрика, иди, – приказала Тильда.

Эрика вышла за дверь вслед за Кэрол. Тильда, хоть и была охвачена страхом, не сдвинулась с места. Она увидела, как Бренда подняла тяжелую вазу. Тильде нужно было лишь добраться до машины, чтобы все это осталось позади.

Она подошла к переноске и усадила кота внутрь.

– Я ухожу. – Тильда попятилась к дверям. – Вот-вот приедет полиция, чтобы взять у тебя показания.

Майк сделал еще шаг.

Бренда приблизилась к нему вплотную.

Он трясся от злости.

– Тебе это с рук не сойдет!

Тут у него над ухом прозвучал призрачный шепот:

– Еще как сойдет, Майк.

И Майк обмочился.

* * *

Два часа спустя четыре женщины сидели в аккуратной маленькой квартирке, которую Бренда подготовила для Эрики, в пригороде рядом с тем, где жила Тильда, но вдалеке от дома Майка. Приют, где работала Бренда, предоставил холодильник, кровать, кухонный стол и диван. Другие знакомые Бренды принесли разные нужные мелочи, а вдобавок – несколько очаровательных растений в горшках, большой джутовый ковер, пару ярких картин и плетеные корзинки.

Бренда и Кэрол болтали на кухне, дожидаясь, пока закипит чайник. Бренда прихватила из дома Майка вазу, в которой теперь стояли лилии. Эрика наполняла кошачий лоток в кладовке. Адреналин наконец схлынул, и на смену ему пришла эйфория. Эрика собиралась подготовить все для кота, а затем поехать с Брендой в полицейский участок. Сотрудники, специализирующиеся на домашнем насилии, должны были помочь ей запросить охранный ордер. Впереди у нее был долгий путь, но, по крайней мере, теперь она двигалась в нужном направлении.

Ну а сама Тильда чувствовала себя неуязвимой. Сегодня она бросила вызов не только Майку, но и собственному прошлому, собственным травмам. Нельзя сказать, что это далось ей легко. Вовсе нет. Но у нее с души свалился тяжелый камень. Домашнее насилие не всегда попадало на первые полосы газет. Чаще всего раны таились в сердцах жертв, определяя их дальнейшую жизнь, их способность любить, их мир.

Бренда протянула ей кружку с чаем. Тильда взяла ее и обратила внимание на свою руку. Все пять пальцев были прекрасно видимы.