В жизни нет ничего, чего стоило бы бояться, есть только то, что нужно понять.

– Рада тебя видеть, Тильда.

Тильда чуть не рассмеялась, услышав слова доктора Маджумдар. Как выяснилось, ее эмоциональный срыв на полу ванной продлился всего двадцать семь минут, опровергнув ее теорию времени – ей-то казалось, она пролежала там несколько часов. Покормив Бадди и Пирата, она позвонила врачу. Ни к чему переживать раньше времени – сначала надо во всем разобраться. Тильда всегда отличалась пугливостью. Том обвинял ее в черно-белом мышлении, но на самом деле разум Тильды был расцвечен целой палитрой красок, включая «навязчиво-тревожный лазоревый» и «бурно-воображающий лиловый». В результате она все время о чем-то переживала – о детях, о мировой обстановке, о грядущем зомби-апокалипсисе. Впрочем, с возрастом она научилась не поддаваться страху, а искать решение. Вот что ей сейчас требовалось. Понимание. Может, пропавший палец – это полная ерунда. Недавно ей попалась новость об ирландке, которая после удара по голове вдруг заговорила по-польски, хотя в жизни его не учила. В интернете полным-полно таких историй. Наверняка и для Тильды найдется подходящее объяснение. И вот в поисках объяснения она прошла три квартала до клиники, не поднимая глаз – вдруг по пути встретится кто-то знакомый?

Они с Томом переехали в Мидл-Бэй вскоре после рождения двойняшек, когда недвижимость здесь была значительно дешевле. Воспитывать детей в пригороде на берегу моря оказалось намного легче, и Тильда сумела уговорить свою лучшую подругу поселиться здесь же. После приезда Лейт и ее мужа Зигги Тильда обосновалась в Мидл-Бэй насовсем. Вскоре они познакомились с Али, после чего Тильда почти каждый день проводила с подругами и их маленькими детьми. То было хорошее время, полное счастья и надежд на будущее. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Сначала от нее ушел Том, потом дочки переехали в город побольше, в часе езды отсюда. Но для Тильды Мидл-Бэй был домом. Здесь жили ее лучшие друзья. Здесь она построила бизнес. Здесь она знала всех собачников, владельцев местного кафе, книжного магазина и парикмахерской. Здесь она называла лечащего врача по имени.

Тильда смотрела, как Гуриндер Маджумдар открывает на компьютере ее медкарту. Последний раз она приходила на прием полтора года назад, чтобы сдать мазок с шейки матки. Очередное неприятное дело, которым тем не менее нельзя пренебречь. Процедура была еще более неловкой из-за того, что дочь Гуриндер, Приша, училась вместе с двойняшками Тильды. Будучи родителями, они нередко встречались на школьных собраниях, и Тильде всегда казалось немного странным обсуждать барбекю с женщиной, которая видела ее промежность.

Конечно, Гуриндер держалась с неизменным профессионализмом. Каждый осмотр сопровождался дружеской беседой о садоводстве или индийских специях. Как-то раз Тильда сходила в другую клинику, но в итоге продолжила лечиться у Гуриндер: та единственная сумела диагностировать ее аллергию на баклажаны. Гуриндер была прекрасным врачом, а Тильда предпочитала избегать перемен.

– Чем я могу тебе помочь, Тильда? – негромко сказала Гуриндер с мелодичным акцентом. Она как-то раз упомянула, что родилась в Мумбаи.

– Звучит бредово, но… я не вижу свой мизинец. – Тильда положила руку на стол.

Гуриндер прищурилась, глядя поверх очков.

– Он пропал.

Тильда облегченно вздохнула:

– Хорошо, что ты тоже это видишь.

– Точнее, не вижу.

– Именно. Я думала, что схожу с ума. Но если и ты его не видишь, значит, с моими глазами все в порядке и с душевным здоровьем тоже.

– Похоже на то. – Гуриндер пристально ее разглядывала, будто пыталась подловить на противоречии. Ей всегда удавалось вытянуть из пациентов все, что они знали, а потом использовать свои познания в медицине, чтобы докопаться до сути. Еще одно качество, которое делало ее прекрасным врачом.

– Что-нибудь болит?

Тильда помотала головой. До этого момента ей удавалось держать себя в руках.

– Не болит, но у меня, кажется, вот-вот случится паническая атака.

– Просто дыши. Мы со всем разберемся.

Тильда послушалась. Гуриндер взяла ее за руку и проверила пальцы один за другим, так, как сделала утром сама Тильда. Добравшись до мизинца, она хорошенько его подергала.

– Он на месте, просто стал невидимым, – констатировала Гуриндер. – Когда появились симптомы?

– Я заметила всего пару часов назад. – Тильда убрала волосы с лица. – Ухо тоже куда-то подевалось.

Гуриндер посмотрела на место, откуда должно было расти ухо. Она явно напряженно думала, совсем как в тот день, когда диагностировала у Тильды аллергию на баклажаны. Протянув руку, она подергала Тильду за ухо и издала задумчивый звук «м-м-м».

– Стало невидимым, но не исчезло.

Откинувшись на спинку стула, она смерила Тильду пристальным, изучающим взглядом.

– Сколько тебе лет, Тильда? – Гуриндер повернулась к компьютеру, готовясь записать ответы.

– Пятьдесят два.

– Как твое самочувствие?

– Я думала, что нормально.

– Как бы ты описала качество своей жизни?

Тильда прижала четырехпалую руку к груди:

– Ты что, рекомендуешь эвтаназию?

Гуриндер даже не попыталась скрыть неудовольствие.

– Не делай выводов на пустом месте. Я имела в виду, счастлива ли ты?

Мысли Тильды забуксовали и увязли. Вопрос совершенно сбил ее с толку. Счастлива ли она? Тильда всегда считала себя позитивным человеком, особенно в молодости; но Том, строивший из себя интеллектуала, называл ее «невыносимой, как Панглосс»[1]. Говорил, что она смотрит на мир через розовые очки. Потому Тильда решила от них избавиться. Она приглушала врожденный оптимизм – сначала целенаправленно, чтобы угодить мужу, а потом по привычке. А теперь…

– Я не то чтобы несчастна, – сказала она.

– Как поживают твои девочки?

Резкая смена темы застала Тильду врасплох, но поговорить о дочерях она была совсем не против.

– У них все отлично.

– Табита по-прежнему учится на ветеринара?

Тильда кивнула:

– И работает волонтером в приюте. Ты же знаешь Таб, она всегда помогала животным, даже в школе.

– Этим она пошла в тебя, – заметила Гуриндер.

Верно. Любовь к животным всегда роднила Тильду с дочерью.

– Я неплохо сэкономлю на лечении питомцев, когда она станет ветеринаром.

Гуриндер улыбнулась:

– Не сомневаюсь. Вы часто видитесь?

– Почти каждую неделю, – ответила Тильда. – Она приходит на ужин вместе с бойфрендом.

– Бойфрендом?

– Да, Джессом. Очень милый парень.

– Я недавно смотрела сериал Холли. Она вернулась в Сидней?

– Да, сейчас съемки ведутся там. Холли нашла жилье в городе, и она любит свою работу, – сказала Тильда. – А как дела у Приши?

Гуриндер заулыбалась. Она всегда была рада поговорить о дочери.

– Заканчивает последний курс медицинского. Хочет получить специализацию в инфекционных заболеваниях и иммунологии.

– Какая умница. Передавай от меня привет.

Для такой светской беседы следовало бы заказать флэт уайт. Тильда покосилась на правую руку – ей хотелось поскорее перейти к постановке диагноза.

Гуриндер продолжила допрос:

– После развода ты с кем-нибудь встречалась?

– Нет… не встречалась.

– А когда ты последний раз вступала в половую связь?

При чем здесь это?

– Восемнадцать месяцев назад. Я сходила кое с кем на пару свиданий, но из этого ничего не вышло.

Гуриндер продолжила печатать.

– И это был твой последний половой партнер?

– Да, – соврала Тильда. Был еще один, которого она постаралась как можно скорей забыть, но он не считался.

– Менструации регулярные?

– Пару дней туда-сюда.

– Приливы случаются?

– Нет. – Хотя сейчас Тильде казалось, что она сильно раскраснелась от всех этих вопросов, не имеющих никакого отношения к ее пальцу или уху.

Гуриндер встала.

– Давай я тебя осмотрю.

Тильда устроилась на кушетке, и Гуриндер проверила ее рефлексы, послушала сердце, замерила пульс и артериальное давление. Затем пальпировала грудь и пощупала гланды. Наконец она задернула шторку вокруг кушетки.

– Раздевайся, я возьму мазок.

Гуриндер отошла к столу, а Тильда сняла одежду, аккуратно сложила ее на стуле и нацепила больничную сорочку, после чего улеглась на кушетку.

Как же она ненавидела эти моменты.

Вскоре Гуриндер вернулась, натягивая одноразовые перчатки.

– Подними колени, Тильда.

Тильда подчинилась, разглядывая кабинет с таким интересом, будто никогда здесь раньше не была. Ее взгляд остановился на выцветшем плакате с изображением старушки, кормившей утку. Тильда всматривалась в него так пристально, как если бы это была картина кисти Моне. Гуриндер меж тем достала из упаковки расширитель со шпателем и повернулась к…

– Боже, твоя вагина тоже пропала.

Тильда вскинулась, но врач засмеялась и уложила ее обратно.

– Шучу. Все на месте, милая.

Тильда ответила натянутым смешком, хотя предпочла бы хорошенько врезать Гуриндер. День и без того выдался напряженный, но отсутствие пальца хотя бы можно объяснить на свидании. Она смотрела на старушку с уткой, пока Гуриндер не закончила осмотр со словами:

– Кажется, все в полном порядке.

– Рада это слышать. – Мужчины с трудом находили клитор Тильды, даже когда он был видимым.

– Одевайся, а я займусь твоим направлением.

Тильда неторопливо принялась натягивать одежду, а Гуриндер тем временем звонила по телефону.

– Кейт, это Гуриндер. Моей пациентке нужно как можно скорее пройти обследования… Анализ крови и КТ… М-м-м… Да… да… Отлично. Имя – Тильда Финч. Я ей сообщу.

Тильда отдернула шторку и снова села на стул, пока Гуриндер набирала что-то на компьютере и распечатывала выписку.

– Для тебя найдут окно, – сказала она.

Тильда вгляделась в ее лицо, но Гуриндер, с очками и черными волосами, стянутыми в тугой пучок, ничем не выдавала своих мыслей.

Тильду вновь захлестнул страх. Мари Кюри говорила, что жизнь стоит понимать, а не бояться ее, и Тильда попыталась сосредоточиться на этой мысли, погружаясь в знакомую пучину эмоций. Страх обхватил ее длинными костлявыми пальцами, но она попробовала найти рациональный способ с ним совладать. Чего именно она боится? Станет ли ей легче, если она узнает больше? Рационален ли ее страх? Эти вопросы помогали, когда ей нужно было куда-то лететь, но вот со страхом гигантских пауков справлялись хуже. Сейчас же паника и вовсе накрывала ее с головой.

– Ты думаешь, у меня рак?

– Это маловероятно.

– Тогда что?

Выражение лица Гуриндер было непроницаемо.

– Давай не будем спешить с выводами.

– Насколько это серьезно?

– Я предлагаю подождать.

– Гуриндер, прошу тебя. Если я не буду знать, что ты подозреваешь, то сразу воображу себе самое ужасное.

Гуриндер понимающе кивнула:

– Я подозреваю у тебя невидимость, «инвизибилис морбус» на латыни. Все симптомы налицо, но я не буду знать наверняка, пока не получу результаты анализов.

Тильда прищурилась.

– Я не понимаю.

– Невидимость, – пояснила Гуриндер. – Ты становишься невидимой.

Тильда уставилась на нее в растерянности.

– Я слышала об этом от некоторых женщин, но думала, что это метафора. Или что-то крайне редкое.

Гуриндер продолжила:

– На самом деле среди женщин старшего возраста это заболевание довольно распространено.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. У большинства невидимых женщин первые симптомы проявляются после пятидесяти, но одной моей недавней пациентке было всего тридцать с небольшим. Очень тяжелый случай. Она проснулась с невидимой головой.

– Я исчезаю?

– Этот термин больше не используется. Активисты считают его некорректным. Женщины, страдающие невидимостью, не исчезают в буквальном смысле слова. Ты можешь стать невидимой, но ты точно не исчезнешь. Это разные вещи.

– Меня не будут видеть?

– Верно.

Снова то самое слово, но на этот раз – в более уместном контексте.

– Девочки не будут меня видеть? – Голос Тильды зазвенел от напряжения.

– Сложно сказать. Все зависит от того, как будет прогрессировать заболевание.

– А как оно будет прогрессировать?

– Мы не знаем наверняка. Невидимость поражает преимущественно немолодых женщин, и потому, как ни печально это признавать, ее исследования крайне плохо финансируются.

– Почему женщины совсем об этом не говорят?

– Ты права, ситуация плачевная, но существует движение, распространяющее эту информацию. От невидимости, как и от перименопаузы и менопаузы, страдают в основном женщины в возрасте. Однако до недавнего времени мы не обсуждали эту проблему даже между собой. Теперь же все меняется.

– А вдруг у меня не невидимость?

– Это возможно, потому я и хочу исключить другие диагнозы. Давай не будем торопиться с выводами, а дождемся результатов исследований. – Гуриндер вручила Тильде сложенные направления. – И очень тебя прошу, Тильда. Сделай нам обеим одолжение и не лезь в Google.