В любых значимых отношениях мы просто хотим, чтобы нас видели.

Тильда возвращалась домой после ужина в приподнятом настроении. Ей вспомнился Патрик, который должен был вернуться домой меньше чем через две недели. Эта мысль одновременно и радовала ее, и пугала. За минувшее время она успела не только свыкнуться с невидимостью, но и начать разбираться с давними проблемами. Но теперь ей было ясно, сколько работы еще предстоит. Сможет ли она уделять достаточно внимания и собственному исцелению, и новым отношениям? Конечно, она забегала вперед – об отношениях пока никто не говорил. Но, будучи взрослым человеком, она понимала, что они непременно углубят возникшую между ними связь.

Она слушала Пенелопу, перечислявшую причины, по которым у них с Патриком ничего не выйдет. Но даже Пенелопа умолкла, когда Тильда подошла к дому и увидела, кто ждет ее на пороге.

Черт побери.

– Мама, какой сюрприз. – Тильда остановилась у калитки под покровом сумерек.

Фрэнсис Финч помахала телефоном.

– Я как раз хотела позвонить, спросить, где ты.

– Ужинала в ресторане. Мексиканском.

– В будний день? Чудесно. Вместе с кем-то?

– С Лейт и Али.

Улыбка Фрэнсис угасла. Подруги Тильды никогда ей не нравились.

– Чудесно.

«Чудесно». Это слово Фрэнсис произносила часто и почти всегда неискренне. Тильда наблюдала за матерью, понимая, что спокойный момент вот-вот будет нарушен. Холли, вероятно, унаследовала театральную натуру от бабушки. Они были весьма близки. Холли находила Фрэнсис страстной и эксцентричной. Тильда же считала мать отменным манипулятором, давившим на чувство вины и мастерски изображавшим уязвимость, чтобы добиться своего. Фрэнсис ставила себя превыше всего. Она была одета в темно-синюю юбку, серый свитер с высоким горлом и красное шерстяное пальто, а длинные седые волосы были небрежно присобраны и спрятаны под красным шарфом. Образ дополняла помада такого же красного оттенка. Фрэнсис была прекрасна и использовала неземную внешность себе на пользу.

Как в детстве, так и позднее Тильда всегда заботилась о маме и старалась ее не огорчать. Поэтому-то она ощущала такое смятение, понимая, что сейчас перевернет мамин мир с ног на голову.

– Давай войдем внутрь, – предложила Фрэнсис. – Женщинам опасно находиться на улице в такое время.

Тильда иногда думала, что маме недостает крыльца и мятного джулепа, как на юге США.

– Здесь выше шанс выиграть в лотерею, чем подвергнуться нападению, мам.

– Я сейчас в ледышку превращусь. – Фрэнсис шмыгнула носом.

Время пришло. Откладывать было некуда. Тильда сделала глубокий вдох и вышла на свет.

– Я понимаю, что ты расстроишься… – начала она.

– Почему? У тебя беспорядок? – Фрэнсис наклонилась и чмокнула ее в щеку.

Тильда ждала маминой реакции, но ее не последовало.

– Тильда, мне холодно. И я уже видела твой дом неубранным.

Тильда нашарила ключи, чувствуя на себе мамин взгляд. Но та по-прежнему не реагировала. Совсем. Неужели девочки все рассказали Фрэнсис?

Тильда открыла дверь невидимой рукой. Бадди поджидал внутри, и она схватила его за ошейник, чтобы не дать запрыгнуть на Фрэнсис.

– Хороший мальчик. Место.

Бадди убежал прочь по коридору, а Тильда сняла пальто и повесила на крючок у двери.

– Прекрасно выглядишь, – сказала Фрэнсис. – Темно-оранжевый тебе к лицу. И такая длина волос очень идет.

Тильда стояла перед матерью и ждала, пока та упомянет пропавшие части ее тела. Мать смерила ее взглядом и сказала:

– Я уже давно не видела, чтобы ты выглядела так хорошо. Ты точно не была на свидании?

Тильду это выбило из равновесия.

– Мама, поставь чайник, а я сбегаю в туалет. – Тильда взбежала по лестнице и уставилась в зеркало в ванной, надеясь, что невидимость прошла. Но нет. Ничего не изменилось.

Она поспешно написала дочерям:

Вы что, рассказали Фрэнсис о моей невидимости?????

Табита ответила первой:

Боже. Я – точно нет.

Неудивительно. Таб никогда не ладила с бабушкой.

Потом ответила Холли:

Нет, а что?

Холли, ты уверена, что ничего ей не говорила?

Ни слова, клянусь.

В чем дело? Фрэнсис в курсе?

Тильда начала было набирать сообщение, но потом решила повременить и не рассказывать про отсутствие реакции у Фрэнсис. Сначала надо самой все осознать. Да и вообще – вдруг она спустится и увидит, что у Фрэнсис от ужаса случилась истерика?

Все нормально. Поговорим позже.

Тильда уставилась на свое отражение. Зеркала никогда не лгут. Так ведь?

Пенелопа кричала во все горло – визит матери явно ее спровоцировал. Но, по крайней мере, Тильда теперь знала о ее алгоритмах и наблюдала за ними вместо того, чтобы быть полностью в их власти.

Сейчас все критические замечания у нее в голове озвучивал голос матери.

Мне бы хотелось, чтобы ты не была одинока. У меня не было выбора. Твой отец погиб. Но ты могла бы остаться с Томом.

Ох, кажется, джинсы тебе давят.

Как ты могла так со мной поступить?

Только посмотри, что ты со мной сделала!

Не переживай обо мне, Тильда. Делай что хочешь. Я справлюсь и одна.

– Я имею право жить своей жизнью и принимать свои решения, – прошипела Тильда в зеркало. – Хватит. Я себя вполне устраиваю.

Она сняла перчатку и шарф и стянула волосы в хвост, чтобы мать смогла полюбоваться на ее невидимые руку, шею и ухо. Потом она спустилась на кухню.

– Я заварила тебе чай, – сказала Фрэнсис и вручила Тильде кружку с надписью «Спасибо за оргазмы». Это был подарок для Тома, который так ему понравился, что при переезде он не стал ее забирать. Возможно, у матери сегодня были проблемы со зрением. Тильда взяла у нее кружку.

– Осторожно, горячо, – указала Фрэнсис на кружку, а потом повернулась и направилась в гостиную.

Господи, помоги мне, подумала Тильда. Сколько еще Фрэнсис будет не замечать очевидного? Точнее, невидного? Она бросила взгляд на часы. Было уже полдесятого.

Тильда вошла в гостиную вслед за матерью и принялась разводить огонь в камине.

– Что-то случилось, мама? Поздновато для обычного визита.

Фрэнсис устроилась в кресле.

– Мы с Джойс вернулись вчера, а сегодня вечером я сходила на свидание неподалеку и решила убить двух зайцев одним ударом.

Как приятно быть одним из этих зайцев.

– У тебя здесь чудесно, – добавила Фрэнсис, оглядевшись по сторонам.

Тильда чуть не свалилась с дивана.

Ее мать не очень-то любила раздавать комплименты. Чаще она обходилась критикой, хотя, конечно, всегда хотела как лучше. По крайней мере, так она отвечала, если Тильда указывала на ее вечные придирки: «Я хочу как лучше, Тильда. Я просто о тебе забочусь».

Но сегодня все шло иначе.

– Расскажи о свидании, мам.

Фрэнсис засияла.

– Да, это вторая причина, по которой я зашла. Мне повстречался кое-кто… особенный.

Спальня Фрэнсис много лет представляла собой проходной двор, но в последнее время она отдавала предпочтение поездкам с Джойс, а не поискам «того самого, единственного». А ей нужен был именно «единственный», несмотря на множество мужчин в ее прошлом.

– Мы знакомы уже некоторое время, но теперь все стало намного серьезнее. Я бы не хотела, чтобы ты расстраивалась…

Фрэнсис было семьдесят восемь, но выглядела она лет на двадцать моложе, особенно в этот момент. Тильду осенило, как, должно быть, для нее был важен этот мужчина.

– С чего бы мне расстраиваться?

– Ну, я же знаю, как тебе не хватает отца. Вы были так близки.

Тильда опешила.

– Точно? Или мы просто убеждали себя в этом, чтобы смягчить потерю?

Фрэнсис выглядела смущенной.

– Не знаю. Возможно.

– Я взрослая женщина. Папа умер почти сорок лет назад. У тебя с тех пор была куча кавалеров.

– Но я никого из них не любила.

Тильде не хотелось портить момент.

– Это прекрасная новость. Расскажи о своем друге. Как его зовут?

Лицо Фрэнсис вновь озарил свет.

– Невилл. Он бывший бухгалтер. Ему шестьдесят семь, немного моложе меня.

Шестьдесят семь? Столько же было некоторым мужчинам, которые писали Тильде в приложении для знакомств. Она ловила рыбку в том же море, что и мать.

– Большинству мужчин, которые зовут меня на свидания, требуются ходунки, – добавила Фрэнсис.

Определенно то же самое море, вот только мать ходила на рыбалку чаще Тильды.

– Мы с Джойс припарковались в чудесном местечке в Маджи, а рядом с нами остановился Нев. Его автодом прекрасно оборудован. Он все делает своими руками. Настоящий мастер. Оказалось, мы живем довольно близко друг от друга, так что мы разговорились… А дальше все случилось само собой. В тот раз я вернулась домой вместе с ним.

Обо всем этом Тильда слышала впервые.

– А что думает Джойс?

– Она за меня рада. Говорит, что ей самой уже ничего не светит, но мне не следует упускать возможность, когда речь идет о любви. В моем возрасте нет времени размениваться по мелочам. – Фрэнсис достала из сумки книгу. – Джойс посоветовала мне прочесть. Я никогда не встречала другого такого человека, как она. В поездках мы много разговариваем. Она заставляет меня задуматься.

Тильда взяла книгу. «Пора взяться за ум и исцелиться». С каких пор ее мама увлеклась саморазвитием?

– Потом я встретила Нева, и оказалось, что он говорит на том же языке. И это вовсе не тарабарщина, уверяю тебя.

– Да, я понимаю. – Тильда вернула ей книгу. – Мам, я очень за тебя рада.

И это было правдой. Да, она удивилась, ведь раньше ей не доводилось видеть мать такой. Но это было довольно мило.

Фрэнсис замолчала, глядя на пламя в камине. Тильда чувствовала, что сейчас что-то произойдет. Мать наконец заговорит о ее болезни.

Тильда собрала всю волю в кулак.

– С твоим отцом порой бывало… нелегко. Он любил выпить, и у него случались перепады настроения.

Этих слов Тильда не ожидала.

– Возможно, ты не помнишь, но иногда он… распускал руки.

Фрэнсис в самом деле думала, что Тильда могла забыть эти ночи? Они врезались ей в память навсегда. Она только недавно начала осознавать эту давнюю, застарелую травму.

Фрэнсис повернулась к ней.

– Думаю, я лишь притворялась, что скорблю по нему. Выбирала не тех мужчин, а потом говорила, что они не могут с ним сравниться. Это было проще, чем полюбить всерьез и вновь оказаться в такой же ситуации.

– Я подозревала что-то подобное, мам.

На лице Фрэнсис мелькнуло облегчение.

– Но он тебя любил. И я знаю, что ты по нему скучала.

– Да, но все было не так просто. Я не раз желала ему смерти, так что к моему горю примешивалось чувство вины.

Тильда приподняла кружку.

– Надо было плеснуть чего-то покрепче.

Фрэнсис издала смешок, а потом ее глаза вдруг расширились.

– Боже, я только сейчас поняла, что написано на этой кружке.

Значит, с глазами у нее все в порядке.

Фрэнсис взяла кружки и поднялась.

– Я рада, что мы смогли поговорить. Буду рада познакомить тебя с Невиллом.

Тильда ощутила разочарование. Они едва-едва затронули тему, которую необходимо было обсудить. Она пошла вслед за Фрэнсис на кухню, желая узнать побольше. Задать вопросы. Мать поставила свою кружку в раковину, а ту, из которой пила Тильда, бросила в мусорное ведро.

– Не стоит смущать нового мужчину, с которым ты будешь пить кофе с утра, – объяснила она.

Тильда не стала возражать. Она и сама собиралась выкинуть эту кружку.

Фрэнсис взяла очки со столешницы.

– Надеюсь, скоро ты кого-нибудь встретишь. Ты этого заслуживаешь, Тилли. Нельзя позволять прошлому определять наше будущее.

– Я согласна, мам. Хотя мне бы хотелось поговорить с тобой о прошлом. Мне кажется, нам еще есть что сказать на эту тему.

Фрэнсис оборвала ее, подняв руку.

– Тильда, мы и так слишком долго жили в прошлом. Я больше не хочу тратить на него ни минуты.

Мать и дочь стояли друг напротив друга, и их взгляды говорили все, что требовалось сказать. О травмах, скрывавшихся в их прошлом. О вине Фрэнсис за все, что пришлось пережить Тильде. О ранах, которые оставило на Тильде ее детство.

Тильда знала, что мать права. Ей, как и Фрэнсис, предстояло многое осознать наедине с собой. Копаться в прошлом вместе было ни к чему. По крайней мере, пока. Как сказал Генри Торо: «Не оглядывайся назад, если не собираешься идти в том направлении».

Взгляд Фрэнсис сместился в сторону, и она дотронулась до сережки в видимом ухе Тильды.

– Ты потеряла сережку? Разве это не те, которые подарили тебе девочки на пятидесятый день рождения?

Тильда кивнула. У нее перехватило дыхание. Она надела только одну сережку, решив, что украшать невидимое ухо нет смысла.

– Другая осталась в спальне.

Отрицать очевидное было бессмысленно. Ее мать ничего не умела скрывать. Она не знала о болезни Тильды.

– Они чудесные. Очень тебе идут. Но носить только одну сережку как-то странно. – Фрэнсис повернулась к выходу. – Я приведу Нева на день рождения девочек.

Тильда была в шоке. Она едва сумела ответить:

– Я буду рада с ним познакомиться, мам.

Чмокнув ее в щеку, Фрэнсис вышла за дверь и направилась к машине.

Тильда смотрела ей вслед, пока мать не села в машину и не завела мотор. Потом, закрыв входную дверь, она бессильно к ней прислонилась.

Сомнений быть не могло… Мать ее видела.