Одна из величайших трагедий нашей жизни заключается в том, что свобода возможна, но мы проводим год за годом в ловушке старых привычек.

Тильда проснулась в мечтательном удовлетворении под лучами утреннего солнца. Она любила свою кровать. Чистое белье, которое сменила накануне. Удобный матрас, купленный после развода, когда ей больше не нужно было думать о больной спине Тома.

Свернувшись под одеялом, она парила в промежутке между сном и бодрствованием, пока ритмы ее мозга переходили от теты к альфе и бете. Она еще никогда не замечала этого перехода. Ей вспомнился Патрик и все детали вчерашнего свидания. Вечер действительно удался. Даже неловкость удалось свести к минимуму. Один чудесный момент следовал за другим, словно очаровательная, волшебная гирлянда из фонариков. С той самой секунды, как она заметила его и у нее в животе запорхали бабочки – она так давно этого не ощущала – до момента их прощания.

«Я очень рад, что познакомился с тобой, Тильда».

Он тебе не позвонит.

О, вот и Пенелопа проснулась. Тильда еще ни разу не наблюдала, как просыпается ее мозг. Она попыталась было вернуться к приятным воспоминаниям, но у Пенелопы были другие планы.

Ты выставила себя дурой, когда сказала, что он хорошо выглядит.

И ты заказала два виски, хотя уже пила днем. Ты употребляешь слишком много алкоголя.

В кои-то веки Пенелопа была права. Тильда встала и направилась в ванную, где всегда оставляла телефон на зарядке. Ее ждало сообщение от Патрика. Она испытала прилив радости. Какой приятный сюрприз. Патрик недвусмысленно сказал, что улетает по работе и позвонит, когда сможет. В этой ясности было нечто успокаивающее. Но теперь…

Доброе утро, Тильда. Я получил большое удовольствие от нашей встречи. Желаю тебе чудесного дня. Патрик

Тильда перечитала сообщение трижды. Идеально. Не слишком напористо, не слишком вяло, не слишком загадочно. То, что нужно.

Она начала печатать.

Привет, Патрик

Удали «привет».

Эй, Патрик

Так еще хуже. Удали.

Салют!

Боже, нет. Удали.

Я тоже. Замечательный вечер.

Надеюсь, твоя поездка пройдет хорошо… Тильда

Готово! Она отправила сообщение и тут же пожалела о многоточии.

Как же все сложно. А ведь это был один-единственный ужин. Но хорошо, что Патрик уехал. Это давало Тильде возможность расслабиться и подумать о других проблемах. Вроде вечно недовольной Пенелопы, о которой теперь невозможно было забыть даже на минуту.

Тильда сняла пижаму и пристально изучила себя в зеркале. Каждую часть тела, со всех сторон. Ничего не пропало, но и заново ничего не появилось.

Она разом испытала облегчение и разочарование.

Одевшись, Тильда спустилась на кухню, сварила кофе и открыла блокнот, чтобы записать то, что ей говорила Пенелопа. Иногда ее внутренний диалог принимал форму разговора с людьми из ее прошлого и настоящего или даже с самой собой. А иногда никаких ответных реплик не звучало, и Пенелопа просто ныла у нее над ухом, как брюзгливая старуха.

Устроившись на солнечной веранде, Тильда взяла ручку на изготовку.

Слишком сложно. И зачем все это? Вы сходите на несколько милых свиданий, а потом все станет труднее. Запутаннее.

Рано или поздно он захочет кого-то помоложе.

Я слишком стара для свиданий. Мужчины моего возраста ищут молодых женщин. А мне остаются лишь глубокие старики.

Я всегда буду одна.

Я поправилась. Сегодня нужно устроить голодание, попытаться сбросить пару кило.

Я устала. Выбилась из сил. Измотана. Одинока. Мне никто не помогает.

От этих дурацких упражнений никакого толку. Они не помогут. Ничто не поможет. Скоро я окончательно исчезну.

Она захлопнула блокнот и взяла поводок Бадди. Услышав знакомый звон, Бадди понесся к двери.

– Кто тут терпеливый мальчик?

Он ударил хвостом по деревянному полу. Тильда пристегнула поводок, схватила фотоаппарат и вышла на улицу. Стояла прекрасная погода. Чистый воздух, голубые небеса. В воздухе пахло морской солью, а шум волн доносился через весь квартал.

Они вышли на пляж, и Бадди натянул поводок, заметив своих приятелей-собак. Тильда спустила его с поводка, и он бросился вперед. Необузданная радость, необузданная мощь. Собаки принялись вместе прыгать, носиться туда-сюда и обнюхивать друг друга.

Вот бы и с мужчинами было так же легко.

Тильда настроила фокус и сфотографировала, как огромный мастиф залез на Бадди со спины.

«Какую бы мотивирующую цитату придумать для этого фото?» – подумала она. Может, на кружке будет смотреться неплохо. «Любовь не знает преград!»

Мастиф отвлекся, а Бадди принялся носиться вокруг. Его энтузиазму сложно было не позавидовать. Тильда уже много лет бегала кругами, но не получала никакого удовольствия.

Она заметила на другом конце пляжа группу серферов и тут же вспомнила о Патрике. Удивительно – ей казалось, она давно повзрослела и залечила старые раны, но одного-единственного свидания с привлекательным мужчиной оказалось достаточно, чтобы повернуть время вспять на тридцать пять лет.

Вступая в отношения с Томом, она была молода, прекрасна и на сто процентов убеждена, что ее любят. А развелась, будучи старой, израненной, ни в чем не уверенной и начисто лишенной самоуважения.

Жизнь с Томом ее почти сломила. Тревожные звоночки зазвучали еще на первом их настоящем свидании, через три дня после знакомства на фестивале. За ужином ему несколько раз звонила бывшая, и разговор их велся на повышенных тонах. Но Тильду так к нему влекло, что она не стала обращать на это внимание, как и на тот факт, что он вообще отвечал на звонки во время свидания. После того как официант принес счет, Том вышел из ресторана и продолжил ругаться по телефону. Тильда заплатила за ужин. Она проигнорировала все предупреждения. А вскоре их заглушил секс и продолжил заглушать на протяжении последующих лет. Необузданный, яростный, постоянный секс. Повсюду, где угодно, в любое время. Хоть что-то им удавалось хорошо. Они оба признавали, что именно секс удерживал их вместе. Не дочери. Не минувшие годы. Не общее прошлое. А аромат его тела в жаркий день, когда он проходил мимо. То, как он хватал ее за руку, когда мимо шла она. Их тесная физическая связь заслонила эмоциональное опустошение. Постоянное молчание. Газлайтинг. Лейт много лет говорила, что Том применяет психологическое насилие, но тогда Тильда этого не понимала. И сейчас, спустя столько времени, едва-едва начала понимать.

Дело в том, что Том никогда не причинял ей физической боли. Даже не кричал ни разу. Но он всегда настаивал на своей правоте. И порой бывал жесток. Она впервые ощутила его холодность после того, как попросила провести время вместе. Он вечно был занят. Работой. Собой. Девочками. Он и правда был хорошим отцом, поэтому Тильда далеко не сразу поняла, что о ней он так не заботится. Том был из тех отцов, которые обожают возиться с детьми. Он читал им перед сном. Восхищался их талантами и достижениями вместе с Тильдой. В такие моменты ей казалось, что вместе им под силу свернуть горы. Но он вел себя так лишь с дочерьми. Он никогда не стремился побыть наедине с ней, а ведь именно этого Тильда жаждала больше всего. И вот, после того как он несколько недель от нее отмахивался, она наконец поставила вопрос ребром.

* * *

– Том, я бы хотела поужинать с тобой сегодня. Только ты и я. Давай забронируем столик в твоем любимом итальянском ресторане.

Том раздраженно вздохнул.

– Тильда, у меня работы по горло.

– Но ты не можешь не есть, – рявкнула она.

Он ее проигнорировал. Ничего не ответил, даже не повернулся. Эмоции, которые она несколько недель носила в себе, вырвались потоком слез.

– Почему ты не хочешь проводить со мной время?

Если она хоть что-то и усвоила за эти годы, так это то, что он не любил ее слез. Они его злили. Том был не из тех мужчин, кто бросился бы ее утешать.

Он даже не оторвал взгляда от монитора.

– Потому что я занят. Черт, какая же ты настырная.

– Ты разве не хочешь побыть со мной вместе?

Он сжал зубы.

– Мне кажется, что ты меня не любишь.

– Не люблю.

Теперь он наконец посмотрел на нее ледяным взглядом.

У нее будто разверзлась земля под ногами.

– В каком смысле?

– Я тебя не люблю.

– А раньше любил?

– Не знаю.

Она вцепилась в него как жалкая, прилипчивая девчонка.

– Я тебя люблю.

Он ее оттолкнул. Вокруг него выросла незримая стена.

– Вечно ты выбираешь самый неподходящий момент для этого дерьма.

– Какого дерьма? – Тильда совершенно его не понимала.

Он резко поднялся, опрокинув стул.

– У меня столько проблем, а ты постоянно переводишь стрелки на себя.

Той ночью, выплакавшись на диване, она на цыпочках поднялась в спальню. Том крепко спал, похрапывая. Она легла под одеяло. Между ними, казалось, пролегла непреодолимая пропасть. Тильда старалась не шевелиться, не издавать никаких звуков, чтобы нечаянно его не разбудить. Она ощущала, как он злится на нее даже во сне. В конце концов она провалилась в забытье, а позже проснулась, как просыпалась много раз до этого – когда Том встал с кровати и пошел на пляж, чтобы посерфить с утра. Тильда осталась лежать, чувствуя себя совершенно разбитой. От ран, нанесенных прошлым вечером, у нее болело все тело.

Час спустя она по-прежнему пряталась под одеялом, воображая, какие ужасы ждут ее в будущем. Том вернулся в дом и, как обычно, направился на кухню. Тильда слышала, как включилась кофеварка. Потом, к ее удивлению, Том принес ей кофе в постель и сел рядом. Кажется, он не заметил окутавшую ее пелену горя.

Он заговорил первым:

– Я неправильно выразился.

– Ты сказал, что не любишь меня.

– Я такого не говорил.

– Ты сказал именно так.

– В тот момент я и правда так думал. Ты всегда выбираешь самый неудачный момент, чтобы закатить скандал.

– Я не скандалила. Я просто хотела с тобой поужинать.

– Я погряз в работе и переживаю из-за денег.

– Я тоже, Том, – сказала Тильда. – Но проводить время вместе и поддерживать друг друга – это единственный способ со всем справиться.

Он недовольно поджал губы.

– Ты неправильно спрашиваешь.

Тильда закатила глаза.

– Я отправляла телепатическое послание, но ты его не получил.

Том сделал глубокий вдох, как будто говорил с ребенком.

– Я признаю, что был груб.

«Груб» – это мягко сказано. Он разбил ей сердце кувалдой.

– Ты сказал, что не любишь меня.

– Я знаю, тебе трудно это понять, – сказал он, – но я не могу любить тебя все время.

Еще один удар кувалды.

– А когда можешь?

– Иногда… бывают моменты, – признал он.

И снова. Он как будто сносил здание.

– Моменты?

– Да, когда ты ничего от меня не требуешь и не донимаешь.

Они как будто говорили на разных языках.

– Ты имеешь в виду, когда я не выражаю никаких потребностей?

– Невозможно любить кого-то все время.

Том выглядел усталым. Наверное, утомился размахивать кувалдой.

Тильде было больно.

– Я люблю тебя все время.

Он был удивлен.

– Даже когда мы ссоримся?

– Иногда мне не нравится то, что ты говоришь или делаешь. Иногда ты сам мне не особо нравишься. Но моя любовь никуда не девается.

– Это ты. А я не такой. – Том, как обычно, принялся говорить загадками. – Я знаю лишь, что ты не даешь мне никакого… бриза.

– Бриза?

– Легкости, – пояснил он совсем не легким тоном.

– Бриза? Ты сам – разрушительный ураган. Какой может быть бриз, когда ты так все усложняешь?

Тильда уставилась на него в упор. Его лицо будто было вырезано из камня. Мраморная статуя. Он был непреклонен.

* * *

Теперь все это осталось позади, но Тильда не хотела повторять ошибки прошлого. Было бы очень легко увлечься Патриком после их первого свидания. Но истинная суть человека всегда проявляется слишком поздно, когда он уже держит в руках твое сердце и может делать с ним, что пожелает.

Бадди подбежал к ней, и она, перекинув фотоаппарат через плечо, снова пристегнула поводок. Он потрусил рядом, то и дело поглядывая на нее, пока они возвращались по пляжу на тихую улочку, которая вела к их дому. Красивый, преданный, всегда радующийся ее приходу.

– Лучше остаться с тобой, да, Бадди?

Любовь ранит.

Пенелопа снова оставила последнее слово за собой.