Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь[7].

Путь от дома до работы занимал двадцать минут. В хорошую погоду Тильда ходила пешком, потому что ее радовала бурлящая энергия пригорода. Но сегодня Мидл-Бэй будто бы приуныл – возможно, из-за зимы… А возможно, ее настроение влияло на то, как она видит мир вокруг. Тильда была совсем потеряна. Лейт, конечно, будет недовольна, что она ушла из кабинета, ничего не написав в блокноте. Но ей становилось неуютно от одной только мысли.

Тильда заметила впереди «Странные страницы», местный книжный магазин, и решила поискать книги о невидимости. Она часто заходила в этот магазин и посещала автограф-сессии и выступления. Том его терпеть не мог, потому что там не продавались его книги. Тильда же теперь любила его еще больше.

Она вошла под звон колокольчика над дверью и окинула магазин взглядом: деревянный пол и дубовые полки, забитые книгами. В углу стояло несколько разномастных диванчиков и кофейных столиков. Было тихо; только одна женщина изучала стеллаж с художественной литературой, а сотрудница расставляла детские книги. Румяная и рыжеволосая, она сама походила на ребенка.

Тильда подошла к отделу здоровья и нашла полку, на которой были выставлены книги о различных заболеваниях. К ее удивлению, здесь стояло примерно полдюжины книг на нужную тему, включая «Всю правду о невидимости», которую дала ей Гуриндер и которую она читала, когда познакомилась с Патриком. На этот раз ей хотелось чего-то более жизнеутверждающего. Тильда открыла другую книгу и прочитала пару страниц. Это оказался довольно унылый научный текст – не совсем то, что она искала. Поставив книгу на полку, Тильда открыла другую, под названием «История женщин и невидимости». Под обложкой обнаружился прекрасно иллюстрированный сборник, перечислявший упоминания невидимости в различных мифах и литературных произведениях. Тильда поставила его на место и заметила рядом маленькую книжку с заголовком «Ее еще увидят». Открыв книгу на случайной странице, Тильда прочла:

Разумеется, вы будете задаваться вопросом, почему вам не известно больше об этом заболевании. На то есть несколько причин. Пациенты на ранних стадиях искусно прячут симптомы. А позднее они нередко меняют свой образ жизни так, чтобы реже появляться на людях. Но главная причина такова: вы видите только то, чего хотите от жизни. Когда я переживала вторую и третью стадии невидимости, мои друзья и родные по-прежнему видели меня и наблюдали, как прогрессирует болезнь. Но для незнакомцев я будто бы уже достигла четвертой стадии. Люди перестали меня замечать. Время от времени кто-то обращал внимание на мои симптомы и пялился в упор, но для большинства я была абсолютно невидима.

В то же время я начала чаще замечать бездомных в моем районе. Я узнала, что в одном доме со мной живет женщина с инвалидностью. Мы сдружились, и теперь я часто гадаю, как же я могла два с лишним года жить прямо над этой удивительной женщиной и не обращать на нее внимания. Окружающие потеряли меня из виду, но я начала видеть людей более отчетливо. И вот что я поняла: мы видим то, что хотим видеть, что готовы увидеть, что уже является частью нашего мира.

Тильда посмотрела на заднюю обложку книги, чтобы узнать больше об авторе. Та оказалась психологом и университетским преподавателем. Потом Тильда заметила посвящение:

Сельме, которая помогла мне прозреть.

Тильда хмыкнула. Неудивительно. Закрыв книгу, она вдруг увидела осторожно приблизившуюся женщину примерно ее возраста. Тильда подвинулась, уступая ей место, и женщина потянулась за «Всей правдой о невидимости». На руке у нее была перчатка.

– Врач дала мне эту книгу, но она оказалась очень уж депрессивной, – сказала Тильда.

– О. – Женщина поколебалась. – Я не знаю, с чего начать.

– Советую вот эту. – Тильда протянула «Ее еще увидят».

– Вы разве ее не берете?

– Я как раз читаю другую, похожую.

– Спасибо.

Женщина улыбнулась и понесла книгу на кассу, а Тильда вышла из магазина и направилась домой. Она размышляла о том, что только что прочла. Остановившись на светофоре, она заметила женщину с большими яркими серьгами. Порыв ветра растрепал ее волосы, и Тильда увидела, что у нее невидимые уши. Увидев ее взгляд, женщина торопливо пригладила волосы, развернулась и пошла в противоположную сторону вместо того, чтобы перейти улицу.

Светофор загорелся зеленым, и Тильда направилась в парк, куда часто заходила по дороге домой. Прогуливаясь под жакарандами[8], она улыбнулась женщине, выгуливавшей собаку. Неподалеку находилась площадка для выгула, куда Тильда иногда приводила Бадди.

– Тильда!

Она обернулась и увидела Гуриндер на скамейке, мимо которой только что прошла.

– Привет, Гуриндер. Я тебя не заметила.

На коленях у Гуриндер была сложена газета, а у ног спокойно сидела ее собака, ши-тцу. Тильде вспомнилось, как Табита однажды пошутила: эту тощую ши-тцу вернули б лучше продавцу. Тильда присела и погладила собаку.

– Какая милашка. Сколько ему?

– Четырнадцать. Но по-прежнему любит прогулки по парку. – Гуриндер сдвинула солнечные очки на затылок. – Как ты поживаешь?

Тильда еще раз потрепала собаку и села на скамейку рядом с Гуриндер.

– Более-менее. Привыкаю.

– Сходила на встречу группы поддержки?

– Да. Сегодня иду во второй раз. – Тильда решила не упоминать, что ходит туда неохотно и сомневается, подходит ли для нее это место.

Гуриндер одобрительно кивнула.

– А девочкам ты рассказала?

– Да. Они отреагировали так, как я и ожидала. Холли впала в истерику, Табита держалась мужественно.

Гуриндер улыбнулась.

– Истинная суть людей не меняется.

– Не знаю, так ли это.

Гуриндер наклонилась к Тильде поближе. На миг они стали не врачом и пациенткой, а женщинами, чьи дети учились вместе.

– Твоя мама уже знает? Я помню, что иногда встречала ее на мероприятиях. Должно быть, ей сейчас нелегко.

Тильда неуютно поерзала.

– Я пока ей не рассказала.

Гуриндер приподняла брови – не осуждающе, а удивленно.

– Она в отъезде, а о таких вещах, мне кажется, лучше говорить лицом к лицу. Моя мама… – Тильда попыталась подобрать определение. – Скажем так, Холли очень на нее похожа. Я хочу поговорить с ней лично, чтобы ее… поддержать.

– То есть ты будешь поддерживать ее, а не наоборот.

– У нас сложные отношения.

– О, я прекрасно понимаю. Моя мать меня с ума сводит.

Тильда рассмеялась. Она пару раз встречала мать Гуриндер.

– Зато твоя мать прекрасно готовит. Я помню еду, которую она принесла на благотворительное собрание в двенадцатом классе.

– Да, она убивается, что я не умею толком готовить. По ее мнению, практиковать медицину недостаточно. Нужно еще быть идеальной женой и матерью.

– Я видела твою семью и подозреваю, что ты совмещаешь эти роли лучше, чем многие другие.

Гуриндер ничего не ответила.

Тильда бросила взгляд на ее газету и увидела, что она индийская. Один заголовок сообщал об отставке верховного комиссара Индии, другой – о смерти болливудского актера. Такие важные сюжеты не могли не попасть на первую полосу газеты, но местные новости были бы совсем иными.

– Он был знаменит? – Тильда кивнула на фото актера.

Гуриндер разгладила газету и провела пальцем по фотографии.

– О да. В пятнадцать лет я думала, что выйду за него замуж. Как и миллионы других девочек.

Они обе рассмеялись.

Мимо пробежала женщина их возраста в наушниках, бейсболке и солнечных очках. Тильда увидела, что на ней надета только одна перчатка. Гуриндер тоже, очевидно, обратила на это внимание.

– И как я раньше не замечала? – произнесла Тильда.

– Раньше это не имело отношения к твоей жизни, – отозвалась Гуриндер. – Мы смотрим на мир вокруг и присваиваем ценность всему, что видим. Замечаем то, что для нас знакомо или важно, а все остальное игнорируем. Ты мало знала о невидимости, потому что раньше эти знания не обладали для тебя ценностью.

Тильда вспомнила, как тяжело Холли давалась учеба и как один из учителей заподозрил у нее СДВГ. Для Тильды и Тома открылся целый новый мир психологических тестов и нейроотличий. Тильда раньше не задумывалась о таких вещах, но теперь они стали важной частью их жизни. То же самое относилось и к аутизму Джека. Тильда ничего не знала о РАС, пока Джеку не поставили диагноз. Теперь же она гораздо легче замечала у окружающих признаки СДВГ или аутизма.

– Боже, Гуриндер, чего еще мы не замечаем? Как часто мы не видим того, что у нас прямо перед глазами?