Собравшись вместе, женщины обретают огромную силу.

Собрания «Группы поддержки для невидимых» проходили в здании местной администрации на Мэйн-стрит. На входе к Тильде подплыла женщина, нижняя половина тела которой была полностью невидимой.

– Я порой гадаю, не страдал ли невидимостью Майкл Джексон. – Женщина смерила Тильду проницательным взглядом. – У мужчин она редко встречается, но кое-какие намеки были.

Непонимание Тильды отразилось у нее на лице.

– Его перчатка, – пояснила женщина, опустив взгляд на руки Тильды. – Симптомы часто начинаются с рук, и мы все надеваем перчатки.

– А, ясно, Майкл Джексон. Значит, он с болезнью не справился, – пошутила Тильда, но ее собеседнице, похоже, шутка не показалась смешной, так что она добавила: – Я ношу перчатки, чтобы никого не напугать.

– Ничего не поделаешь. Рано или поздно кто-то напугается. У меня тоже первой исчезла рука, а теперь – только взгляни на меня.

Тильде смотреть на нее было не очень приятно.

– Если это не напугает людей, то что тогда? – Женщина вызывающе приподняла голову.

Тильда не стала отвечать. Вместо этого она задала вопрос:

– А почему твои брюки тоже невидимы?

Женщина кивнула – очевидно, вопрос ей понравился.

– У меня поздняя третья стадия. Как известно, в первую очередь невидимость поражает тело. Больные могут скрыть исчезнувшие части тела под одеждой, как ты прячешь руки в перчатках. Но со временем одежда перестает помогать. Мы остаемся невидимы, что бы ни носили.

Тильду охватил ужас. Вот что ждет ее в будущем?

– Меня зовут Бренда. Пойдем, я познакомлю тебя с остальными.

Вслед за Брендой Тильда вошла в помещение. Там были расставлены в круг десятка полтора стульев. Некоторые женщины уже сидели. Другие стояли неподалеку у стола с чаем и печеньем.

– Дамы, у нас новая участница, – объявила Бренда и повернулась к ней. – Прости, не расслышала твое имя.

– Тильда.

Другие женщины закивали и негромко ее поприветствовали. Тильда окинула помещение взглядом. Собравшиеся женщины принадлежали к разным религиям, расам и, похоже, классам. Возраст тоже разнился, хотя всем им было за сорок.

Бренда жестом пригласила Тильду присоединиться:

– Садись, если хочешь. Мы скоро начнем.

Тильда вошла в круг и хотела было усесться на один из свободных стульев, но тут другая женщина ее остановила:

– Здесь сидит Кэрол.

Стул отозвался:

– Не переживай, со мной такое часто случается.

Какой кошмар. Бедняжка Кэрол была совершенно невидима. Тильда переместилась на другое место, рядом с женщиной, которая не потеряла ни одной конечности, но выглядела смутной и расплывчатой. Женщина представилась, и Тильде пришлось с усилием поморгать, чтобы сфокусировать на ней взгляд.

– Я Белль. Тебе только что поставили диагноз?

Тильда кивнула:

– А тебе?

– Я живу с этим уже пятнадцать лет.

Тильду это шокировало. Белль была привлекательной брюнеткой, хоть и выглядела усталой и подавленной.

– Пятнадцать? По-моему, ты слишком молода.

– Спасибо, но мне пятьдесят пять.

Тильда чуть было не заорала: «Это вовсе не старость!» Вместо этого она повернулась к остальным женщинам, которые успели рассесться по местам.

Собрание вела Бренда. У Тильды сложилось впечатление, что она привыкла всем руководить. С планшетом для бумаг в руке она выглядела крайне деловитой. Все терпеливо ждали, пока она включит большой монитор, подсоединенный к ноутбуку, и запустит звонок в зуме.

– Многие участвуют удаленно, – пояснила Белль.

Тильда заметила, что к звонку присоединилось полдюжины человек, но все камеры, кроме одной, показывали лишь пустое место.

– Добрый день, дамы, – сказала Бренда.

Единственная видимая женщина помахала ей в ответ. Бренда повернулась обратно к присутствующим.

– Я предлагаю начать с Тильды. Пусть она поделится своей историей, а потом мы перейдем к вопросам. – Бренда указала на Тильду жестом. – Прошу.

Тильда недолюбливала публичные выступления, но, вспомнив свое намерение быть проактивной и пробовать новое, она заговорила:

– Я пока не до конца осознала диагноз. Это было большим потрясением.

Все сочувственно закивали.

– Я пытаюсь понять, что все это для меня значит.

Снова кивки. Даже стены будто бы источали сострадание.

– Но я намерена сделать все, что в моих силах, чтобы одолеть эту болезнь.

Женщины ахнули и начали переглядываться, прежде чем повернуться к Бренде за подсказкой. Бренда хихикнула.

Тильда подавила всплеск негодования. Подумать только – она проявила смелость, придя сюда и рассказав о себе, а над ней насмехаются.

– Я сказала что-то смешное?

В голосе Бренды сквозило снисхождение:

– Не смешное, скорее наивное. Мы нередко слышим что-то подобное от женщин, которым только что поставили диагноз. Они часто думают, что смогут вылечиться.

– А вы думаете, я не смогу?

– Я страдаю невидимостью уже много лет. – Бренда нахмурилась. – Если бы эффективный способ лечения существовал, я бы уже о нем знала.

В Тильде проснулся дух противоречия. Она твердо вознамерилась справиться с невидимостью хотя бы ради того, чтобы утереть нос этой нахалке.

– Подруга рассказала мне про Сельму Нестер…

На этот раз вместе с Брендой захихикали и несколько других женщин.

– Она шарлатанка, – отрезала Бренда. – Я была у нее на приеме, и мы почти не обсуждали болезнь. Вместо этого она несла какую-то чушь про нейронные связи в моем мозгу и мой характер.

Тильда прикусила губу, чтобы сдержать улыбку. Надо будет побольше разузнать об этой Сельме Нестер, прежде чем отменить визит, о котором договорилась Лейт.

– Я всего лишь попросила у нее рецепт на антидепрессант. Вместо этого она пошутила, что я все равно буду несчастна, даже если получу то, что хочу. Как грубо! – Бренда поджала губы.

Тильда не стала упоминать, что сама записана к доктору Нестер.

– Ты по-прежнему в шоке из-за диагноза, Тильда. Возможно, твое восприятие реальности нарушено. Такое случается.

Тильда приподняла бровь. Пусть ее тело исчезает, но с разумом у нее все в полном порядке.

Бренда пользовалась безраздельным вниманием аудитории.

– Я расскажу тебе, что такое невидимость на самом деле. Мои ноги каждый день ввергают меня в отчаяние. Я могла бы даже не одеваться ниже пояса.

– А ты одеваешься? – невольно вырвалось у Тильды.

Бренду вопрос ужаснул:

– Ну разумеется.

– Ходить совсем голой, наверное, было бы холодно. Но зимой ты могла бы ограничиться теплыми колготками, и никто бы ничего не узнал, – сказала Тильда.

Бренда ее проигнорировала.

– Очень важно поддерживать самоощущение и продолжать носить одежду, которая вам нравится, даже если никто этого не увидит. – Бренда поправила свой кардиган, а потом указала в сторону Кэрол. – Кэрол любит одежду дорогих дизайнерских брендов, хотя, увы, мы не можем ее оценить.

– Сегодня я пришла в пижаме, – раздался из ниоткуда голос Кэрол. – Какая разница?

Бренда раздраженно уставилась на пустой стул.

– Но я же специально ждала, пока ты оденешься.

– Я вместо этого выпила бренди.

– Не хочешь рассказать группе, как прошла твоя неделя, Кэрол?

– Нет, мне больше нечего рассказывать.

Бренда повернулась к остальным:

– Пусть печальный пример Кэрол послужит вам уроком.

Кэрол промолчала, но другим женщинам не терпелось высказаться.

На ноги вскочила женщина по имени Клэр.

– У меня выдалась ужасная неделя. Автоматические двери в супермаркете передо мной не открылись. Чтобы купить продукты, мне пришлось стоять и ждать, пока кто-то другой не зашел внутрь. – Она расплакалась. – Что мне делать? Я же умру от голода.

– Закажи доставку, – предложила Бренда.

Клэр приободрилась:

– Точно. И почему я об этом не подумала?

– Потому что ты находишься в ужасном стрессе из-за болезни, – напомнила Бренда.

– Спасибо. Даже не знаю, что бы я делала без нашей группы.

Клэр села на место, и вместо нее встала Варис. Тильда вспомнила, что видела ее в нескольких рекламных роликах по телевизору.

– Как вы знаете, я, будучи беженкой, часто чувствовала себя невидимой. Работа моделью помогала мне привлечь внимание. Но теперь никто не хочет меня брать, и я вдруг поняла, в каком сложном финансовом положении оказалась.

– Тебе не доводилось работать визажистом, Варис? – спросила Бренда.

– Нет, но я готова попробовать. Мне было бы интересно.

– Подойди ко мне после собрания. Я работаю волонтером в одной группе, которая могла бы помочь тебе найти работу.

– Было бы здорово, Бренда. Спасибо.

Варис вернулась на место, и голос подала единственная видимая женщина в зуме:

– Бренда, ты уже рассказывала про разные стадии невидимости, но я все еще путаюсь.

– Я с радостью объясню еще раз, Лара. – Бренда выкатила из угла большую доску на колесиках и написала синим маркером:

Стадия 1: 90% женщин старше 50.

– Нам всем знакома эта стадия, – начала Бренда. – Она настигла нас после сорока. Первая стадия не имеет видимых симптомов. Но кто-то, будучи самым подходящим кандидатом, не получает повышения на работе. Многие сталкиваются с финансовыми трудностями. Нас начинают игнорировать. В этот момент приходит понимание. Многие женщины так и остаются на первой стадии, но некоторые из нас в возрасте пятидесяти лет или около того испытывают… – Бренда написала вторую строчку.

Стадия 2: исчезновение отдельных частей тела.

Бренда с энтузиазмом продолжила:

– Это страшный удар. Мы прячем пропавшие части тела под одеждой и отвлекаем внимание яркими аксессуарами, но это помогает лишь ненадолго, потому что вскоре наступает третья стадия.

Стадия 3: исчезновение целых конечностей.

– При второй и ранней третьей стадиях мы стараемся скрыть пропавшие конечности. Но на поздней третьей стадии наша одежда также становится невидимой. На этом этапе уже неважно, что мы носим. В конце концов приходит время четвертой стадии.

Маркер снова заскрипел по доске.

Стадия 4: полная невидимость.

Бренда ненадолго замолчала, постукивая маркером по ладони.

– Вопросы?

– Кто-нибудь хочет купить мою коллекцию восточных халатов от «Камиллы»? – громко произнесла Кэрол. – Только место зря занимают.

Тильда рассмеялась, но осеклась, когда к ней никто не присоединился.

– Извините, – пробубнила она.

– Ты только что выиграла бесплатный халат, – пошутила Кэрол.

Тильда видела, что советы Бренды помогают собравшимся женщинам, но в помещении царила крайне удручающая атмосфера. Никто, кроме Кэрол, не шутил и не выражал никаких чувств, кроме уныния. Тильда сжала край пластикового стула, борясь с желанием уйти. Неужели именно это ждет ее в будущем? Наверняка кто-то из женщин мог рассказать какой-нибудь забавный случай. Если подумать, то все их истории были совершенно нелепы – им следовало бы посмеяться над собой! И друг над другом. Если это группа поддержки, то почему никто не смеется? Разве смех – не лучшее лекарство?

– Тильда, какие эмоции ты испытала, когда заметила пропавшее ухо? – спросила Бренда.

Тильда решила немного разрядить обстановку.

– Было ясно, что дело серьезное, и потребуется особый уход.

Барабанная дробь.

И тишина.

– Я сразу поняла, что сейчас не время бить баклуши.

По-прежнему ноль реакции. Хотя, возможно, Кэрол улыбалась до ушей. Во всяком случае, с той стороны прозвучал смешок.

Бренда кивнула:

– Понимаю. Ты отчаянно пытаешься преуменьшить масштаб проблемы. Но это изменится.

Тильда не собиралась с ней соглашаться.

– Я была в ужасе, Бренда. Я была напугана. Как и сейчас. Но я не собираюсь терять чувство юмора. Иначе в чем вообще смысл?

– Скоро ты начнешь всерьез задаваться этим вопросом, – сказала Бренда.

Тильда промолчала. Кто она такая, чтобы судить? Возможно, этих женщин обессилили долгие годы борьбы с болезнью. Тильда пыталась относиться к ним с сочувствием, но их пессимистичный настрой удручал. Все вокруг жаловались, плакали и стонали, и к концу собрания Тильда была готова впасть в депрессию. И все же она чувствовала некоторое облегчение от того, что она была не одна. Эта обстановка явно не шла ей на пользу, но все же ее утешала мысль о других людях в том же положении, что и она.

После собрания к ней приблизилась Бренда.

– Увидимся в следующий раз. – Это был не вопрос, а утверждение.

Да, Тильда еще придет. Не потому, что собрание ей понравилось или чем-то ее вдохновило, но потому, что ей не хотелось быть одной.