Свадьба и правда роскошная – у Кейли безупречный вкус. Павильон украшен цветочными гирляндами, фонариками, свечами – невероятно нежно и романтично. Бирюзовые акценты – элегантные и ненавязчивые (разве что платье Джеммы выбивается из общей картины своей кричащей яркостью…). Музыканты играют песни о любви. Погода чудесная: тепло, но не душно, с моря дует приятный бриз. Фирменные коктейли божественны, торт – пальчики оближешь, а еда – никогда в жизни не пробовала ничего вкуснее.

Поистине идеальный день.

Вот только… я мечтаю оказаться где угодно, но не здесь.

Такое чувство, будто я забрела не туда, попала в чужую жизнь, в чужое тело. Сижу и жду, когда меня разоблачат, ткнут пальцем: она самозванка, ей тут не место! Поверить не могу, что всерьез собиралась сорвать эту свадьбу. Что вообще решила сюда приехать. И что Маркус посчитал уместным меня пригласить.

Свадьба прекрасная, но я-то на ней зачем?

За ужином только и разговоров, что о появлении Дэвида-стриптизера. Я вдруг проговариваюсь, что мы видели его в аэропорту, – и тут такой взрыв хохота! Все наперебой требуют подробностей, а мне и рассказать-то особо нечего. Про блестящие стринги я умалчиваю – нехорошо добивать человека. Хотя, конечно, он уже далеко.

Мне и без того стыдно, что я так цеплялась за свои «чувства» к Маркусу. А уж этот унизительный спектакль, который устроил Дэвид, признаваясь Кейли в любви… Отрезвляющее зрелище, мягко говоря. Холодный душ, который был мне так необходим. Вчерашней мне.

Каждый раз, глядя на Маркуса, я словно вижу чужого человека. Неужели эта самодовольная ухмылка казалась мне очаровательной? Его волосы всегда уложены волосок к волоску, он вечно подшучивает над тем, как долго собирается Кейли, – а сам-то! И, кстати, он действительно всех перебивает, остальным слова не дает вставить, его голос – самый громкий в зале. И это я находила милым?

Да. И не просто милым – он был для меня всем. Я была готова рискнуть достоинством, сердцем, душой, лишь бы узнать, разделяет ли он мои чувства.

Весь день я то и дело поглядываю на него, пытаясь уловить хоть тень прежних эмоций, хоть отблеск той самой искры. Но… ничего. Пусто. И каждый раз я с облегчением выдыхаю, радуясь, что все исчезло без следа.

Хватит. Я и так потратила на Маркуса непозволительно много времени и чувств. Не стоит тратить еще больше, пытаясь его забыть.

Даже обычная компания с работы потеряла для меня привлекательность. Раньше я так радовалась, что меня принимают в эту крутую тусовку, что искренне смеялась пошлым шуточкам и не раздумывая присоединялась к пьяным посиделкам. Но сегодня не могу отделаться от мысли, что на самом-то деле мне с ними совсем не весело.

А вот та девушка – университетская подруга Маркуса – просто прелесть, и муж у нее очень интересный человек. Я с удовольствием с ними поболтала. Семья у Кейли тоже чудесная – все такие добродушные, улыбчивые. Мне удалось пообщаться с ее кузинами и тетушками. Перекинулась парой слов с Джеммой, но та носится как угорелая – Кейли заваливает ее бесконечными свадебными поручениями. А Леон…

Я то ли избегаю Леона, то ли стараюсь не навязываться – так будет правильнее. Вроде бы он веселится, так что, наверное, уже смирился с ситуацией – независимо от того, поговорил он с Кейли или нет.

Ощущаю себя непрошеной гостьей, самозванкой какой-то.

Я приехала ради Маркуса – увести его, сорвать свадьбу. Да Леон бы и не посмотрел в мою сторону, если бы мы не застряли в аэропорту. Мы бы вообще не встретились, если бы…

И тут в голове звучит тихий шепот: а может, это и есть судьба?

Нет, ерунда. Если я что-то и поняла о себе за последние сутки, так это то, что я ужасно глупая. Особенно в том, что касается романтики.

Вечереет, столы убирают, на террасе освобождается место для танцпола. Вместо живой музыки – диджей, коктейли льются рекой. Скоро первый танец молодых. Интересно, удастся ли мне незаметно улизнуть спать, когда начнутся танцы?

Забегаю внутрь – наконец-то зарегистрироваться в номере, утром не было времени. Получаю ключ и заверения, что мои вещи отнесут в номер, и захожу в дамскую комнату – обновить помаду.

Джемма была права, это и правда мой цвет!

То ли дело в помаде, то ли в белье, о котором никто, кроме меня, не знает, то ли в том, что я наконец отпустила Маркуса, – но я словно переродилась. Словно стала другой девушкой. Стала такой, какой раньше боялась быть.

Более смелой, более уверенной в себе.

Выскакиваю из женского туалета в коридор и сталкиваюсь с человеком, выходящим из мужского.

– Ой!

– Простите, простите, я… О! – Леон ловит меня за локоть, чтобы я не грохнулась на своих каблуках, и не отпускает. – Это ты!

– Какая неожиданная встреча, – шучу я.

Он строит гримасу, потом смеется.

– Пойдем-ка обратно, пока нас снова не обвинили в разврате.

Он произносит это как раз в тот момент, когда из-за угла появляется бабушка Маркуса. Она ойкает от испуга и торопливо проходит мимо. Я прикрываю лицо рукой, давлюсь смехом, а Леон краснеет от смущения, берет меня под локоть и уводит подальше от опасной зоны.

– Ты как? – спрашиваю я. – Насчет… Поговорил с Кейли в итоге? Я не знала, то ли подойти пораньше и спросить, то ли… Не хотела лезть не в свое дело, ляпнуть что-нибудь лишнее.

– Ты приехала сюда сорвать свадьбу, а теперь боишься ляпнуть что-нибудь лишнее?

– Да иди ты! Сам понимаешь, о чем я.

Он улыбается, но улыбка быстро гаснет.

– Не говорил. Хотел, но… не знаю. Бесполезно. Решил – если захочет, сама образумится. Мне совсем не обязательно жертвовать своим покоем и счастьем ради нее. Зачем рисковать, чтобы сделать только хуже, правда?

Он уже меня не держит, но я сама беру его под руку.

– И правильно. Ты тоже достоин лучшего, Леон.

– Спасибо, Франческа.

Он смотрит на меня – серьезно так, голос низкий, тягучий, и от того, как он произносит мое имя, по спине бегут мурашки. Вспоминается тот недопоцелуй. Интересно, Леон тоже об этом думает? Наверное, да, потому что вдруг откашливается, отводит взгляд и рассматривает носки своих ботинок, пока мы идем обратно к гостям.

– Так что там… э-э-э… с Маркусом? Ты не…

– Нет.

– А. Я думал…

– Я собиралась, но… Прошлой ночью до меня вдруг дошло – это вовсе не красивый романтический жест. Наоборот, это как пластырь сорвать: вроде бы я зашла слишком далеко, чтобы отступать, и вроде бы должна – себе самой – честно все выложить, узнать, что он сам чувствует… Но я тоже не обязана рисковать. – Леон искоса на меня поглядывает, я улыбаюсь. – Неважно, что он чувствует ко мне… если он вообще что-то чувствовал.

Мне вовсе не нужно это знать. Не буду таскать за собой груз неопределенности и сожалений.

Потому что я наконец-то знаю себе цену. И этого более чем достаточно!

– А на работе… не будет неловко? Ну, видеться с ним каждый день…

– Поверь, офис у нас огромный – если захочу, наши пути вообще не будут пересекаться. И вообще, пора бы мне найти других коллег, с которыми я буду общаться. Эти вообще мне не подходят. Я с ними тусовалась только из-за Маркуса. Уверена, скучать они не будут.

– Легок на помине, – бормочет Леон, отпуская мою руку.

Поднимаю глаза – Маркус трусцой бежит с террасы в сторону туалета.

– О, привет! Леон, как жизнь? – Маркус по-братски обнимает его, хлопает по спине, потом подмигивает мне с обычной ухмылочкой. – Присматриваешь, чтобы эта красотка не натворила дел?

Господи, я что, правда велась на такие пошлости? Срочно нужно расширять круг общения!

– А тебе разве не пора на первый танец? – парирует Леон.

– Ага, но сам знаешь – перебрал пивка, приспичило. А если пойду в кусты отлить, гости не поймут. – Он ржет, я морщусь и в очередной раз удивляюсь – что я нашла в этом типе, в этом «идеальном мужчине»? Проходя мимо, он кладет потную ладонь мне на плечо и говорит вполголоса, но так, чтобы Леон точно услышал: – Жаль, что ты вчера не успела, дорогая. Потанцуем потом, идет?

Я стряхиваю его руку, не скрывая отвращения, и резко отвечаю:

– Нет. Вряд ли.

Лицо у него вытягивается: челюсть отвисла, полнейший ступор.

Интересно, когда он заметит, что я заблокировала его номер и отписалась от него во всех соцсетях? Наверное, нескоро. Ничего, переживет, не сомневаюсь.

Мы отходим, и тут Леон, не сдержавшись, сгибается пополам от хохота.

– По-моему, этому парню впервые в жизни сказали «нет»! Ты видела его физиономию? Черт, жаль, Джемма все пропустила. Ты просто нечто, Франческа, знаешь?

Он выпрямляется, ловит мой взгляд, и я не справляюсь с собой – кокетливо улыбаюсь в ответ.

– Кое-кто считает меня сногсшибательной.

– И не ошибается!

На обратном пути он обнимает меня за талию, а у бара поворачивается ко мне лицом.

– Так что, ты вообще против танцев или только с женихом?

– Леон, это ты меня приглашаешь потанцевать?

Глаза у него сияют.

– Это я надеюсь, что ты согласишься.

– Тогда да.

Так и получилось, что полчаса спустя, под медленную композицию, мы с Леоном оказываемся в обнимку на танцполе. Мы прижимаемся друг к другу, и я готова утонуть в его объятиях. Танцор он никудышный – путается в собственных ногах. Но он так бережно меня держит, так нежно кружит, что кажется, будто я парю над землей. Краем глаза замечаю испепеляющий взгляд Кейли. Могу себе представить, что она про меня напридумывает: мало того, что я покушалась на ее жениха, теперь еще и на брата заглядываюсь!

Но я решаю, что мне плевать. Больше я не позволю занимать место в моей жизни тем, кому в ней не место: ей, Маркусу…

Кладу голову Леону на плечо, его руки обнимают меня за талию. Этот танец кажется удивительно интимным, хотя мы даже ни разу не целовались. Но я закрываю глаза и растворяюсь в моменте. Сердце трепещет в груди.

Может, романтика – это вовсе не театральные жесты, когда ставишь все на карту?

Может, она вот такая – простая и настоящая?

Думаю, теперь-то я знаю, что выбрать.

Когда Леон говорит, его голос отдается у меня в груди, я чувствую это ладонью:

– Как думаешь… может, когда вернемся домой, сходим куда-нибудь вместе?

Я поднимаю голову и улыбаюсь ему. Мы так близко, что наши носы соприкасаются, дыхание смешивается. Я чувствую, как бешено колотится его сердце.

– С удовольствием.

– Только учти, никакого разврата в туалетах, – шутит он с напускной серьезностью.

– И никакого безобразного поведения с моей стороны.

– И никакой пиццы на полу.

– И никаких пьянок с бухлом из дьюти-фри.

– И никаких такси, уведенных у стриптизеров-неудачников, – смеется он, но тут же делается серьезным: – И еще… я не могу пообещать, что у меня никогда не будет форс-мажоров из-за семьи…

– Леон, – перебиваю я и прижимаю палец к его губам – точно так же, как он вчера.

Метод и правда безотказный. Глаза у него чуть расширяются, темнеют. Я кладу руку обратно ему на грудь и, встав на цыпочки, касаюсь его губ своими – легонько, как перышком.

Это и поцелуем-то не назовешь.

Но, господи, как же это непохоже на все, что я чувствовала раньше!

Голова идет кругом, но в то же время возникает ощущение твердой почвы под ногами. Это как обещание, как возвращение домой. Мы оба резко выдыхаем, и я отстраняюсь.

– Я очень хочу пойти с тобой на свидание, – повторяю я.

Он улыбается так широко, что у меня сердце замирает. Растягиваю губы в ответ.

Музыка меняется – как-то слишком уж резко: от классической баллады Джона Ледженда[63] к бодрому хиту Дуа Липы[64]. Гости радостно подпевают и начинают танцевать. Не успеваю я перевести дух после поцелуя, который наконец-то не остался недопоцелуем, как чьи-то руки обхватывают мое плечо и плечо Леона. Я стукаюсь лбом о его подбородок, мы оба вскрикиваем.

Джемма, уже слегка навеселе, с открытой бутылкой вчерашнего лимончелло, объявляет:

– Обожаю вас, ребята! Можно, я буду у вас на свадьбе подружкой невесты?

Не знаю, кто из нас краснеет сильнее, но я обнимаю Джемму в ответ.

– Хотите свалить отсюда и пойти на пляж выпить? У меня еще и макарончики есть! – Она убирает руку с плеча Леона и демонстрирует пакет из «Ладюре». – Стащила те, что Дэвид принес Кейли. Мне кажется, он бы хотел, чтобы они достались именно нам.

– Конечно, хотим! – Что может быть лучше, чем провести остаток этой свадьбы не на самой свадьбе, а с этими ребятами? Мы с Джеммой уже договорились встретиться, когда вернемся, а завтра тоже потусить перед отъездом. Забираю у нее пакет. – Макарончики – это прекрасно. Все-таки почти Франция!

– Чур, фисташковый мой, – говорит Леон.

Может, это и не красивый романтический жест, но ощущается он именно так.

Леон обнимает меня за талию, Джемма берет под руку, и мы втроем покидаем свадьбу.