Как-то вечером позвонил Головин и своим вкрадчивым голосом поинтересовался, не нужны ли ей детская кроватка и коляска. Через полчаса он собирал у нее в комнате красивую деревянную кроватку.

– В ней спали ваши дети? – спросила Таня, но Головин странно глянул на нее:

– У меня нет детей.

Таня осеклась. Напрасно она влезла человеку в душу. Арсений Иванович был напрочь лишен склонности рассказывать о себе. Тане хотелось, чтобы этот человек подольше побыл гдето рядом, пусть даже молча. Но теперь она поняла, что расстояние между ними Головин будет определять сам. Закрутив последнюю гайку, он внезапно улыбнулся.

– Не нальете ли вы мне чаю? Я, кстати, захватил шоколад. Надеюсь, вы его любите.

Два часа они говорили о математике. До сих пор у Тани никогда не было подобного собеседника. Даже Марков и Саша Молодилин не могли думать в заданном Таней ритме. Она узнала наконец, над чем сейчас работает Головин. Это была физика калибровочных полей, о которой она почти ничего не знала. Головин, со своей стороны, не знал историю с Гёделем и неравенством классов. Однако его ум оказался настолько цепким, что Таня за несколько минут объяснила ему суть проблемы. В ответ Головин в общих чертах изложил математические проблемы физики. Весь XX век ученые пытались разработать общую теорию поля, которая могла бы описать все существующие в природе взаимодействия между телами, частицами и волнами: гравитационное и электромагнитное, сильное и слабое. Такая теория была создана – это так называемая Стандартная модель Вселенной. Она имеет огромную предсказательную силу, но все равно многого не объясняет. Для математиков в этой области самой интересной задачей является доказательство теории Янга – Миллса. Как и Танины классы сложности, она охватывает такое множество вопросов, что само присутствие ученого в зоне притяжения этой задачи требует от него качественно иной работы.

Таня поймала себя на том, что впервые за много лет ей не надо мучительно подстраиваться под собеседника и подчиняться чужим правилам игры. Наоборот, разговор с Головиным вернул ей право оставаться самой собой. Таня была ему благодарна, но странным образом совсем не думала о нем. Он как будто вступал в резонанс с ее собственным мышлением, усиливая его и выводя на новый уровень. Когда Арсений ушел, она обложилась черновиками и принялась за работу. В новом физическом сюжете мелькнуло нечто, что показалось ей важным.

С тех пор, незаметно для себя, она включила Головина в свои рассуждения. Она мысленно продолжала вести с ним диалог, спорила, уточняла формулировки, прикидывала, как ее очередная идея впишется в его логику. Головин не забыл об их разговоре. Они редко пересекались на работе, но он оставлял на ее столе журналы и наброски расчетов. Таня отвечала тем же. Так продолжалось почти месяц. А както утром Головин позвонил ей и предложил довезти до работы. Это было кстати. На седьмом месяце Тане все тяжелее становилось перемещаться по переполненной утренней Москве. С тех пор Головин заезжал за ней каждое утро. День, начавшийся с такого путешествия, неизменно оказывался для нее удачным.