– Слушай, чтото надо делать, – с тревогой сказала Инна Аркадьевна, молодая красивая женщина с густой шапкой рыжих волос, – девчонкуто до истерики довели.

Таню на руках принесли в школьный медблок Наталья Владимировна и удачно подвернувшийся завхоз. Девочка быстро пришла в себя, но смотрела волком и вся тряслась. Врач вколола ей успокоительное, и теперь Таня спала, а доктор Инна и русичка прикидывали, что делать дальше. Наталья рассказала о событиях предшествующей ночи. Инна долго уточняла, как себя вела Таня, как училась, как общалась с одноклассниками, и наконец вынесла свое решение:

– Знаешь, на что это похоже? На очень сильный, причем многолетний стресс. Причина не только в том, что сегодня произошло. Так ведут себя при длительном негативном воздействии. Если ее дома били, это все объясняет.

– Это лечится? – испуганно спросила Наталья.

– Стресс – не психическое заболевание, а нормальная реакция психики на тяжелые события или длительное давление. Если тебя, например, привязать к батарее и долго избивать, у тебя начнется стресс. Будешь впадать в истерику, услышав шаги за дверью. Организм спасается от стресса, выделяя адреналин. Но если постоянно долбить организм адреналином, могут начаться другие неприятности. Пострадает сердце, иммунитет. Таня девочка крепкая. Но это не значит, что завтра она выйдет из стресса как ни в чем не бывало. Я ее, конечно, оставлю здесь – девочке нужно отдохнуть. Но это ничего не даст, если не убрать причину. И если причина в семье, девочку надо спасать.

– Слушай, а у тебя нет ее личного дела? – вдруг вспомнила Наталья. – Хочу посмотреть, что там за родители такие.

Они быстро нашли тонкую папку с документами Белоиван и выяснили, что прошлой весной она потеряла отца.

– Да, это стресс, – заметила врач, – но… получается, ее била мать, а не отец?

Девушки с ужасом переглянулись. Работа с детьми приучила их к мысли, что детство слишком часто бывает не безоблачным. Обе успели наглядеться на родительские причуды. Но чтобы вот так… В коридоре прозвенел звонок. Закончился четвертый урок. Пятого у Натальи в расписании не было.

– А знаешь что… – она вскочила, – дайка мне ее дело. Тут должен быть телефон ее старой школы. Ага, вот он. Там же чтото знают. Шахунья город маленький.

Трубку в Шахунье взяли почти сразу: там, как и в Горьком, только что кончился четвертый урок. Бывшая классная руководительница Тани Регина Авдеевна подошла к телефону через минуту.

– Танечку Белоиван, конечно, помню, – отозвалась Регина и тут же насторожилась: – А что случилось?

Наталья в двух словах рассказала о последних событиях.

– Как вы думаете, ее били в семье? Такое впечатление, что она панически боится матери.

Регина тяжело вздохнула.

– Я скажу так. Таня никогда ни на что не жаловалась. И не напоминала жертву домашнего насилия. Всегда была очень веселой, открытой. Дружила со всей Шахуньей. Ее тут все обожали. Со стороны казалось, что у нее идеальная семья. Так мы думали шесть лет назад, когда Таня пришла в первый класс. Сразу было понятно, что девочку надо переводить во второй, если не в третий. Но когда мы попытались познакомиться с ее матерью, та заявила, что Таня дурочка и не способна учиться. Говорила очень зло. Мы стали звонить ее отцу, Глебу Белоивану. Он относился к Тане лучше, но и там большой любви не было. Он сильно пил. То, что его убили, никого тут не удивило. Вечно пьяный ходил. А Таня этой потери как будто вообще не заметила.

Почти одновременно в трубке и в коридоре раздались звонки на урок.

– Ну вот, сейчас урок у меня начнется, – озабоченно сказала Регина. – Что касается побоев, то я часто видела у Тани синяки на руках и даже на лице. Кто, почему? Она смеялась в ответ. То упала, то с мальчишками подралась. Но я уверена, что ее били. И не отец, а именно мать. По городу ходили слухи, что Зайцева не вполне здорова психически. Я считаю так: Таня уехала из Шахуньи не только ради учебы. Она спасала себя, бежала от матери. Учеба в вашем интернате для нее счастье. Если ее вернут сюда, я не думаю, что она выдержит. Таня очень светлый человек. Психика у нее устойчивая. Но она ребенок. А ребенка легко сломать. Извините, опоздаю на урок.

Регина положила трубку.

Наталья вздохнула. Теперь все встало на свои места. Надо было поговорить с директором. Когда Наталья вошла в кабинет Анны Петровны, там уже сидела доктор Инна.

– Что ж, спасибо, что разобрались, – улыбнулась директриса, обращаясь к Наталье. – Конечно, мы Таню не отчислим. Будем лечить. А с девицами отдельно разберемся. Я думаю, там Филимонова воду мутила. Но это ладно. Завтра приедет Танина мать. Давайте думать, что делать. Я так понимаю, что эта дама нам попортит крови.

Наталья в двух словах рассказала о разговоре с Региной Авдеевной из Шахуньи. Анна Петровна глубоко вздохнула и сцепила руки перед собой. Повисла пауза.

– А какие у нас доказательства? У этой Регины есть медицинское освидетельствование побоев? Если мамаша потребует вернуть дочь домой, что ей предъявить?

– Мне кажется, – осторожно заметила Наталья, – нужно ей сказать, что, если она будет настаивать, мы привлечем милицию…

– Милицию не надо, а вот пригрозить, что сообщим ей на работу, в профком и парторганизацию, можно, – прикидывала директор.

– И приведем заключение врача о тяжелом стрессе у ребенка, – тихо сказала Наталья.

– И сошлемся на шахунских учителей, которые видели синяки… Ладно, идите уже. Вы меня озадачили. Я еще подумаю. И скажите Тане, что ее не отчислят. Девочку необходимо оградить от любых волнений.