8 октября 13778 года
Мальчик был на леднике, тыкал мечом в воздух – мастерство Альтиссы по-прежнему пело в его мышцах, – когда внезапно услышал звук, от которого застыл как вкопанный.
Он не знал этого звука, более того, не знал, что́ в этом звуке поразительного; оба факта отражали его несчастье и несчастье планеты в целом. Ибо звук был – птичья трель.
Она раздалась снова, утанцовывая в ультразвук. Ариэль в жизни такого не слышал. Трель дрожала и перекатывалась в его ушах.
Птица спикировала с неба, зашла на посадку и, коснувшись лапками ледника, распушилась от холода – шарик перьев на снегу. Она была крохотная. Почти ничто. Она была чудом.
Спинка серая, грудка белоснежная, а клюв почти синий. Я не знаю названий птиц, никто из моих объектов не удосужился их выучить. Но таких птичек я раньше видел и всегда ими восхищался.
Мальчик никаких птиц не видел, ни разу в жизни, но ум у него был человеческий, и сердце сразу переполнила нежность. Птичка запрыгала к нему; движения были так стремительны, будто она исчезает в одном месте и возникает в другом. Это существо жило в другой частоте смены кадров.
Наконец птичка замерла, глянула на Ариэля – мырг-мырг – и заговорила.
– Не отчаивайся, – прочирикала она.
Ариэль вытаращил глаза.
– Покидая Вирд, я был уверен в себе, – сказал он. – Теперь мне страшно. Мне кажется, я себя погубил.
Птичка нахально запрыгнула мальчику на ботинок и посмотрела на него снизу вверх:
– Не отчаивайся!
Ее щебет был приказанием, и мальчик не мог ослушаться.
– Не буду, – сказал Ариэль. – Не буду!
Птичка чирикнула еще раз и упорхнула, унеслась по воздуху обратно в сторону границы ледника и леса Соваж.
Я убежден: ничто другое не вывело бы мальчика из апатии. Никакое другое послание, никакой другой вестник. Спасти его могла только птица, и птица прилетела, чего бы это ни стоило.
Мэлори позвал его обедать, и Ариэль вошел в Серую часовню повеселевший, чего волшебник не заметил. Мальчик ел, и я жадно усваивал свою долю. О встрече с птицей Ариэль волшебнику не рассказал.
Он много чего ему не рассказывал.