28 апреля 13778 года

Лаврентида провела их вирдскими улочками в университетскую библиотеку. Там сильно пахло морем – рукописи, увязанные в пухлые стопки, все были на зеленой бумаге из водорослей.

На полутемном втором этаже, за столом под маленьким окошком они нашли ту, кого искали.

– Моргана, – тихо приветствовала ее Лаврентида.

Если Лаврентида была фигурой с зыбкими очертаниями, то Моргана лишь призрачно угадывалась в воздухе – дрожащее марево рядом с заваленным столом.

– Моргана Самфира, – позвала Лаврентида чуть громче.

Длинными пальцами – их, казалось, было куда больше десяти – ученая перебирала стопку чертежей. Водорослевая бумага просвечивала, так что рисунки проступали сквозь верхнюю страницу.

– Моргана! – крикнула Лаврентида.

Ученая отчасти сгустилась. Ее очертания колыхались и плыли, но лицо проступило отчетливее. Точно можно было сказать, что она очень-очень стара.

– Ах! Извини, Лаврентида, извини, – встрепенулась Моргана. Голосок у нее был тонкий и чистый, а говорила она так, будто только что вернулась в поздний час после долгих блужданий по кружным дорогам. – Ушла в свои мысли, в трехзначные измерения!

– Моргана, тут зверская холодрыга, – заметила Лаврентида.

– О, я почти не замечаю… и возможно, холод побуждает глубже уходить в исследования! Подумай, Лаврентида… ты тоже порой не чувствуешь ничего вокруг.

Лаврентида представила гостей и объяснила, зачем они пришли.

Старуха закивала:

– Мэлори, Мэлори, Мэлори. Сто лет этого имени не слышала.

– Но ты его знала, – сказала Лаврентида.

– Конечно! Мы вместе учились.

– Учились… вместе? – переспросил Ариэль.

Я разделял его изумление. Моргана Самфира была древней дымкой – как она могла оказаться сверстницей Мэлори? Что ж, Мэлори – волшебник. Он выглядит лощеным молодым человеком, а на самом деле лет ему может быть сколько угодно.

– Да, – сказала Моргана. – Мы вместе твердили азы. И ныряли, конечно. И к тому и к другому таланта у Мэлори было ноль целых, ноль десятых. Зато у него было упорство. Нам требовалось последовательно переходить от фигуры к фигуре – квадрат, куб, тессеракт, декатерон… ты знаешь это упражнение, Лаврентида. Я легко взлетала по лестнице измерений, но для Мэлори каждое было мучением. Тем не менее он справлялся. И почти не спал.

Ариэль вспомнил волшебникову башню, самую высокую в замке Соваж, и как она в ночи вспыхивала нездешней энергией. Мальчик вырос, почти ничего не зная о Мэлори, кроме того, что тот неутомим.

– Я приходила сюда утром, – продолжала Моргана, – и заставала Мэлори спящим – вот здесь. Ровно на этом месте. – Она эфемерным пальцем указала на окно. – Он выбрал стол с видом на океан. – Мгновение она молчала, потом рассмеялась. – Я и впрямь сижу в этой библиотеке очень долго!

У Ариэля холодок пробежал по коже от сознания, что здесь обитал Мэлори. Моргана Самфира говорила про однокашника с нежностью; она не знала, каким негодяем он стал.

– Мэлори подменял талант упорством, – продолжала Моргана, – но к тому времени, как мы получили наши мантии, он был лучшим ученым, чем я, поскольку понимал, как пришел к своим знаниям, а я полагалась на интуицию. – Она пожала плечами. – И до сих пор полагаюсь.

– На твою интуицию грех не полагаться, – заметила Лаврентида, и Моргана кивнула, принимая комплимент.

– Однако он ушел, – сказал Ариэль. – И, уйдя, создал меня.

Моргана повернулась к нему – благожелательный взмах прозрачной завесы.

– Правда? – спросила она. Ее глаза лучились в тумане лица.

Ариэль помедлил. Моргана дружила с Мэлори. Возможно, и до сих пор считает его своим другом. Мальчик ответил, старательно выбирая слова:

– Да. Он стал волшебником.

– Ученый и волшебник… Абсолютно в духе Мэлори. Волшебнику необходимо собрать лабораторию, так ведь? Я уверена, он подошел к этому так же, как к учебе. О, такие мучительные усилия!

– Но почему он ушел и стал волшебником?

– Не знаю, но могу рассказать про его уход. И, если этого будет мало, вам придется задать свои вопросы Змие.

Она лукаво глянула на Ариэля; ее глаза сверкнули в клубящейся дымке.

– Они только что пришли, – напомнила Лаврентида. – Вряд ли они что-нибудь знают про наш университет или про Змию.

– Да? Объясни им, Лаврентида. Мне хотелось бы услышать твою версию. Попытайся изложить сжато.

Лаврентида пошла легкой рябью:

– Сжато, говоришь?

– Как можно более сжато.

Лаврентида сказала:

– Здесь, в университете, мы изучаем Вирдскую Змию. Она живет на дне колодца.

– Ох, – выговорил Ариэль.

– Чересчур сжато, – буркнула Моргана.

– Что такое змия? – спросила Дурга.

– Этому вопросу посвящено множество исследований! – воскликнула Моргана. – Я с превеликим удовольствием обрисовала бы вам конкурирующие интеллектуальные течения, но не думаю, что вы найдете это увлекательным. Хотя, возможно, придет день… возможно, возможно, возможно.

Лаврентида начало было: «Змия – это…» – но Моргана Самфира продолжила:

– Змия многообразна, и потому есть много способов о ней говорить. Да, одно мы знаем: Змия – она. Она – разум. Она – пророчица. Она – карта. Она – богиня, хотя и мелкая. Она – многомерное пространство. Не делайте такое лицо, это всего лишь математика. Если это чересчур мудрено, то вернитесь к основе: она живет на дне колодца!

Ариэль только таращил глаза.

– И, – продолжала древняя ученая старуха, – я докажу тебе, что не забыла твой вопрос про моего старинного друга Мэлори. Змия невообразимо огромна, поэтому каждый ученый выбирает для исследований лишь малую ее долю. Для большинства из нас это означает довольно долгие метания. Не для Мэлори. Он с самого начала знал, что ему нужно. И поплыл прямиком туда.

Лаврентида подняла брови – еще одна струйка пара.

– В глубинах Змии – вы с ней еще не встречались, поэтому мои слова могут вызвать у вас недоумение, но, поверьте, все очень просто – он нашел, что искал. Его работа была завершена. Он ушел на следующий день.

– Часто такое бывает? – спросила Агассис. – Чтобы ученый ушел из университета?

– Что скажешь, Лаврентида? – обратилась Моргана к другой ученой.

– Я бы сказала, что это происходит приблизительно никогда.

– Да. Я колебалась между «неслыханно» и «немыслимо». Вопиюще, на самом деле. Не то чтобы это запрещалось. Скорее… узнав Змию, как без нее жить?

У Ариэля побежали мурашки. Какая-то его часть хотела сказать: «Хорошо, спасибо, довольно. Больше мне знать не надо».

А другая часть хотела знать все.

– Что нашел Мэлори? – тихо спросил он.

– Не знаю, – ответила Моргана. – Он наотрез отказался мне говорить. Если только… – Она помолчала, и ее тело затрепетало от порыва воспоминаний. – Если только, если только я не уйду с ним. Он обещал мне великое приключение. Всем приключениям приключение.

Лаврентида нахмурилась:

– Я не знала, что вы были так близки.

– Я отказалась. Я даже и тогда была существом библиотечным. Однако и его скрытность я стерпеть не могла! Я донимала его вопросами, запугивала, улещивала. Он сдался и сказал, что Змия предложила ему… – она издала короткий смешок – одинокое «треньк» колокольчика, – квест. Так сказал Мэлори. Она предложила ему квест, и он согласился.

Моргана повернулась к младшей ученой и чарующим шепотом проговорила:

– Он нырял за этим глубоко, Лаврентида. Глубоко, глубоко, глубоко… и в странном направлении.

Лаврентида выманила Моргану Самфиру из ее норы обещанием кофе. В главном корпусе ученую старуху встретил хор приветствий – живая легенда редко появлялась вне стен библиотеки.

Они отыскали свободный очаг, и Моргана обратилась к Лаврентиде:

– Я читала твои отчеты. Ты ныряешь так глубоко! Надеюсь, ты осторожна.

– Я могла бы погружаться и глубже, – ответила Лаврентида, – и удерживаюсь лишь из сострадания к твоим нервам.

– Ты пришла сюда ради ныряния, – заметила Моргана.

– Я очень хорошо плавала, а когда узнала, что есть способ занырнуть в… самоё мысль… Да. Именно ныряние меня влечет, а не столько загадки.

Моргана фыркнула:

– Мне интересны только загадки! – Она повернулась к Ариэлю: – Мы все тут очень разные. Лаврентида пришла ради ныряния – узнать, каким оно может быть. Я пришла, поскольку услышала, что тайны мироздания, подобно сложным узлам, ждут, чтобы их распутали. Я люблю распутывать, распутывать, распутывать.

В приливе энтузиазма старая ученая сделалась еще призрачнее, и Ариэль испугался, что она окончательно растает в воздухе.

– О, но Мэлори, Мэлори, Мэлори. Как вам объяснить?.. Для меня мир всегда был очень велик. Слишком велик! Потому-то я и прячусь в библиотеке. А Мэлори мир казался тесным. Он хотел… чего? Не знаю. Более широкого обзора.

Разговор продолжался. Ученые подходили поздороваться с Морганой Самфирой, предлагали заново наполнить ее чашку – здесь и впрямь пили очень много кофе очень поздно вечером. Ариэль тем временем полностью ушел в себя.

Из города, в глухомань, на побережье – от одной неудачи к другой, снова и снова. Старая ученая любит загадки, но у нее нет ответа на загадку его сотворения.

Он спросил реестр: «Кто может помочь мне против Мэлори?» Реестр отправил его сюда – где никто ему не поможет.

– Я хочу поговорить со Змией, – объявила Дурга. – Если у вас это зовется разговором.

Покуда Ариэль кручинился, девочка строила планы, и я видел: она верит, что здешняя пророчица, мелкая богиня Змия скажет ей, как одолеть драконов.

– У нас это зовется по-разному, в том числе и разговором, – ответила Моргана Самфира. – Общаться со Змией очень трудно. Очень, очень, очень. Тебе надо будет стать студенткой университета.

– Я готова, если вы меня примете, – сказала Дурга. – Мне не впервой учиться с утра до ночи.

– Студентка! – хохотнула Моргана. – Давненько у нас их не было, а, Лаврентида? Замечательно. А как насчет вас двоих? – Она повернулась к Ариэлю и Агассис. – Интересует ли вас Змия?

Агассис заговорила, сверкая глазками:

– То, что ты описала, напомнило мне наш реестр… и мне любопытно, не следует ли как-то связать наши запросы. Если бы я научилась разговаривать с вашей Змией… и если бы ученые научились обращаться к нашему реестру… – Она увлеченно заверещала: – Занятно о таком думать.

– Очень занятно, – согласилась Моргана. – Очень, очень, очень.

– Тогда я стану студенткой.

Старая ученая повернулась к Ариэлю:

– А ты? Твой создатель, мой старинный друг, именно здесь нашел причину тебя сотворить. Попробуешь ли ты ее отыскать?

Ариэль встрепенулся:

– Вы думаете, это возможно?

– Честно? Без упорства Мэлори – нет. – Она всмотрелась в мальчика – на него словно глянуло оценивающее созвездие. – И все же, и все же, и все же… мой старинный друг подменял талант усидчивостью. Быть может, в тебе есть талант. Быть может, в тебе есть что-нибудь другое. От имени Вирдского университета я приглашаю тебя проверить.

Ариэль глянул на Дургу – ее лицо сияло решимостью. На Агассис, чей мех топорщился от жадного любопытства. И мальчик почувствовал, что лучше вместе с ними испробовать что-то трудное, даже нелепое, чем продолжить путь в одиночку.

Он понял, что ничего не сделает без друзей. И был прав. Он учился, и я это чувствовал – медленный, но мощный подъем самопознания и даже мудрости.

– Да, – сказал Ариэль. – Я попробую.

Лаврентида заговорила предостерегающе:

– Учеба – тяжелый труд. Встреча со Змией не гарантирована. Можно учиться месяцы, даже годы, но не продвинуться и на шаг.

– Лаврентида! – перебила Моргана. – Если мне не изменяет память, ты донырнула до Змии в первый же раз. Правда, правда, правда. Может быть, кто-нибудь из них гений.

Лаврентида в такое не верила – никакая размытость черт не могла скрыть ее скепсиса.

– Пусть отдохнут, – сказала старая ученая, – а утром отведи их к Змие. К колодцу.

Она сделала паузу, и лицо ее преобразилось – на миг Ариэлю предстала целая книга прозрачных страниц одна поверх другой. На этих страницах были написаны доброта, энтузиазм, гордость, тревога, лукавство и еще сотни других вещей.

Она сказала:

– Начните с мелкого края.