25 апреля 13778 года

Ариэль никогда не слышал про офисы. Он не знал, что во все эпохи то были машинные отделения антов – скучные коробки, где творились чудеса.

Офис, надо сказать, оказался очень приятным.

Вслед за Агассис они прошли вдоль водотока, который скоро превратился в транспортную артерию: по нему туда-сюда сновали бобры. Многие из них приветствовали Агассис.

За кордоном ив транспортная артерия сливалась с другими такими же, и они вместе впадали в широкое мелкое озерцо, сплошь заросшее кувшинками.

– Мы никогда не выбрались бы из этой трясины, – сказала Дурга.

– Это не трясина, а болото, – поправил Ариэль, хотя и не помнил, в чем разница.

– Совершенно верно, – одобрительно согласилась Агассис.

Дурга показала язык.

Ариэль рассказал Агассис про бобра, которого встретил в болоте на границе Соважа.

– Для меня это было огромное везение, – сказал он. – Вы знаете Гумбольдта?

– Конечно! – пискнула Агассис. – То болото – очень ответственный участок. Гумбольдт присматривает за ним последние… э… триста лет.

– Вы долгожители! – воскликнула Дурга.

– Наше здоровье сообразуется с длительностью наших интересов, – ответила Агассис. – Разве так и не должно быть?

Офис окружали здания из того же тростника, что щетинился по всему болоту. Тростник собирали, сушили и плели из него прочные стены, сделанные с большим тщанием: где-то плотные и непросвечивающие, где-то ажурные.

Ариэль видел множество бобров. Они вели себя тихо и двигались целеустремленно. Низенькие, коренастые, с густым мехом, лишь немного больше тех бобров, что помнил я. На суше они ходили вразвалку, в воде становились ловкими и по офису перемещались с плавной грациозностью.

Строения из тростника кольцом обрамляли озеро, а в его середине располагался искусственный остров, центр всего заведения – не тростниковая хижина, а целый тростниковый дворец со множеством выпуклостей и ребер, причудливый на вид.

На дальнем берегу за цепочкой ив медленно колыхались исполинские крылья со сложным узором – темные завитки на бледном пуху. На глазах у Ариэля над офисом взмыл мотылек; на спине у него, пристегнутый хитрой сбруей, сидел бобр. Дурга тоже его заметила; вместе с мальчиком они смотрели, как мотылек и его пилот летели над болотом.

– Это всего лишь региональный офис, – извиняющимся тоном заметила Агассис, – но я уверена, что мы все равно сможем быть чем-нибудь вам полезны.

Дурга остановила ее:

– Я должна сознаться в неведении. Чем занимается ваша фирма?

Бобриха заморгала:

– «Светобег и тенедрожь» – крупнейшая в мире фирма по учету и контролю углерода. У нас практически нет конкурентов.

– Что такое углерод и зачем вы его учитываете? – спросил Ариэль.

Агассис повернулась к нему, не веря своим ушам:

– Просто самое важное, что можно считать! Единственная валюта, когда-либо имевшая значение. Что еще стоит считать, помимо углерода?

Углерод, великий демон антов. Именно он, связанный в длинные цепочки, составляет основу всего живого на Земле. И он же в газообразном соединении с кислородом превратил атмосферу в парник – и растопил льды, и отравил океаны, и поставил перед антами первую по-настоящему глобальную проблему, которая казалась неразрешимой. И все же в последний миг они ее одолели. Декарбонизация стала для антов взрослением. Она положила конец среднеантской эпохе; дальше началась подлинная история.

Дурга вскинула голову:

– Люди решили углеродную проблему сотни… нет, теперь уже тысячи лет назад.

Агассис глянула на нее и захихикала.

– Хи-хи-хи… углеродная проблема… вы ее разрешили, да… ха-ха-ха!

Она затряслась от смеха.

Впервые с возвращения на Землю Дурга разозлилась:

– Что тут смешного?

Бобриха успокоилась:

– Ваша углеродная проблема была просто проблемой. Вы сами ее себе создали. У нас не углеродная проблема. У нас углеродная война!

Подошел еще один бобр, которого все остальные украдкой провожали взглядами. Очевидно, это была какая-то важная персона.

– Агассис, это клиенты? – спросила важная персона.

– Потенциальные клиенты, да! – заверещала Агассис. – Региональная вице-председательница Карсон, позвольте представить Ариэля де ла Соважа, а также Дургу, последнюю дочь антов. Они пришли с новостями.

– Мало есть новостей, которых мы еще не слышали, – ответила важная бобриха Карсон. – Еще меньше того, что не сообщит наша сеть. Мы в новостях не нуждаемся.

Агассис повернулась к Ариэлю и Дурге:

– Вице-председательница всего лишь хочет сказать, что фирма «Светобег и тенедрожь» очень хорошо осведомлена даже в своих региональных офисах.

Дурга сделала шаг вперед:

– Мы пришли сообщить, что драконы разделились. Вот свидетельство. – Она указала на Ариэля. – Смиренно прошу дозволения разъяснить.

– Смиренно, говоришь. Даже если эти… новости… соответствуют истине, – сказала Карсон, – для нашей работы они не релевантны.

Дурга указала на горизонт, где еще видна была прореха в небе – знамя бездонной синевы.

– Я это создала! Анты вернулись. Теперь все будет иначе.

В полдень они сидели с Агассис и региональной вице-председательницей в одном из тростниковых строений. Бобрихи перекусывали сладкими зелеными веточками; гостей они угостили ягодами.

– Мы ведем род от первых архитекторов Земли, – объявила Карсон.

И это не было пустой похвальбой. Бобры преображали экосистемы за миллионы лет до того, как появились люди или хотя бы какое-нибудь их подобие.

– Мне известно, какую роль сыграли анты в истории, – продолжала вице-председательница. – Я знаю, что их мы должны благодарить за дар речи. Однако ваше владычество закончилось. Мы – законные управители Земли. Ты думаешь, анты… возродятся? И продолжат с того, на чем остановились? Я такой перспективы не вижу.

Дурга ощетинилась:

– Не можете же вы допустить, чтобы драконы победили!

– Нам безразличны их победы и поражения! Драконы ведут себя тихо; чем уж они заняты у себя на Луне, я не знаю. Здесь у нас война не на жизнь, а на смерть. – Она помолчала и пристально взглянула на Дургу. – Ты этого не видишь, потому что ты из антов, а те всегда были слепы к своей планете.

– Какую войну? – спросил Ариэль. – С кем?

– Что я слышу? – театрально изумилась вице-председательница. – Один из антов соблаговолил поинтересоваться делами других видов?

– Я не из антов, – ответил мальчик. – Я вообще ни из кого. Мне никогда не говорили… я ничего не знаю ни о какой войне. Пожалуйста, расскажите мне.

Региональная вице-председательница Карсон рассказала. Вот что узнал Ариэль.

«Фирма» означала «бобры», и «бобры» означало «фирма», и фирмой этой была «Светобег и тенедрожь»: глобальный эксперт по инженерной экологии, стратегической гидрологии и, главное, учету углерода.

Фирму породила Дикая охота, которая перевела архитектурные таланты бобров из области инстинкта в царство планирования, торга, амбиций. Еще Дикая охота подарила им тростник – сеть мощнее любой, когда-либо созданной антами. Тростники работали через почву, их тонкие, плотно переплетенные корни продолжались нитями грибницы, протянутыми между региональными офисами. Тростники были датчиками – каждый стебель фиксировал температуру, влажность, качество воздуха, сейсмическую активность и еще много, очень много всего.

После хаоса Чародейских войн («Людовод!» – воскликнул Ариэль) драконы назначили бобров смотрителями суши. С тех пор фирма «Светобег и тенедрожь» и официально, и практически управляла Землей. Человеческим городам – Крому Вариа и другим – позволяли существовать, поскольку бобры признавали (судя по тону Карсон, неохотно), что городское брожение изредка создает полезные идеи. Однако новых империй не возникало, и за пестрым ожерельем Кромского тракта строить постоянные селения запрещалось.

Власть «Светобега и тенедрожи» не распространялась на океан, который драконы передали загадочной фирме-сопернику, хранителям штормового компьютера. Конкурентная борьба определила всю последующую эру.

– Что такое… штормовой компьютер? – спросила Дурга.

– Огромная машина, чье назначение, нам, стыдно признаться, неведомо, – ответила Карсон. – Многие бобры погибли в попытке его выяснить. Одно я могу сказать точно: его архитекторы хотели бы утопить весь мир.

– Утопить и сварить в кипятке! – добавила Агассис. – Штормовой компьютер любит горяченькое.

– Да, – согласилась вице-председательница. – Вот почему мне нет дела до драконов… и антов. Однако решаю не я. Если вы намереваетесь обратиться в фирму за услугами, я не буду вам препятствовать.

– А что это за услуги? – спросил Ариэль.

Вице-председательница глянула на него в упор:

– Затопление либо опустынивание. Пожар либо продвижение ледника. Эрозия, быстрая либо медленная. Откочевка стад и роев. И захоронение, конечно, – под скальными породами, подо льдом, под растительностью. Когда фирма решает, фирма делает. – Ее глазки заблестели. – Вам нужен потоп или пожар?

Ариэль вообразил, как приводит к замку Соваж бобриное воинство и кричит волшебнику в башне:

– Убирайся отсюда! Или сгори!

Да, подумал он, такие услуги мне бы пригодились.