Глава 22

К тому времени, как близнецы успевают побывать и наверху, и внизу, Поппи уже плачет, Мел её утешает, а Орсен извиняется за то, что наступил ей на ногу. Настала моя очередь, Дейн не протягивает мне руку, как делали другие партнеры, — он просто идет прямо в центр комнаты с руками в карманах.

Дейн не смотрит на меня, когда я присоединяюсь к нему, и когда он берет меня под руку и притягивает к себе. Прикосновение обжигает, моя рука скользит в его свободную, меня пронзает пламенное пекло. Огонь, электричество и запретное желание растаять в нем.

Моё лоно пульсирует, клитор болезненно чувствителен, упираясь в ткань трусиков.

Сосредоточься.

Я стараюсь, признаю я.

Академия пытается делать все так, как делают смертные, и нашла несколько песен для танца. Но для меня и Дейна дирижерша не ставит ту же песню, под которую танцуют остальные.

Начинается фортепианная версия песни, и слабая мелодия наполняет бальный зал.

— Следуйте за Дейном, — говорит его мать. — Это не обычный медленный танец, мисс Уинтерс. Я пойду. Не думаю, что у меня хватит сил смотреть, как мой сын целует человека.

Не успеваю я ответить, напомнив ей, что это она отказалась позволить нам поменяться партнерами, как Дейн поворачивает меня спиной к двери, через которую уходит его мать.

Студенты болтали, пока танцевали предыдущие пары, но теперь все молчат и замерли. Они смотрят на нас, не произнося ни звука, а их взгляды следуют за нами по танцполу. Мои ноги повторяют каждое движение Дейна, и каждый раз, когда он кружит меня и снова обхватывает за талию на каждом крещендо, смотрит куда угодно, только не на меня.

Почему он не смотрит на меня?

Он резко наклоняет меня, мои волосы касаются пола, и наши взгляды сталкиваются, как гром посреди бурного моря, а волны осознания и сожаления между нами заставляют всех вокруг исчезнуть. Он удерживает меня в этом положении, его рука сжимает моё бедро — снова и снова. Его кадык дёргается, когда он сглатывает.

Внезапно я снова чувствую себя подавленной. Я уже испытывала такое раньше, как будто задыхалась от собственных мыслей, но сейчас это эмоция, которая нахлынула на меня. Та, которую я не могу точно определить.

Дейн поднимает меня на полный рост, который едва доходит ему до груди, и берет меня за руку справа, а другой снова обхватывает меня за талию, пока я следую за его шагами. Поскольку он ростом около двух с половиной метров, мне тяжело, но, ухватившись за его плечо, я каким-то образом не отпускаю его.

— Пожалуйста, будь внимательна. Твои ноги двигаются не так, как надо, — тихо говорит он, поворачивая меня в сторону, а затем обратно к себе, и я врезаюсь в его грудь. — Ты сказала, что не девственница.

Его резкий переход к этой теме ошеломляет меня.

— Почему ты заговорил о моей девственности?

Он сглатывает, и меня накрывает волна нервозности.

— Расскажи мне, что случилось.

Я смеюсь, но он сердито смотрит на меня, и я спрашиваю: — Что, о первом разе? Зачем?

Он останавливается, и я спотыкаюсь о его ноги. — Были и другие разы?

Этот парень просто невероятен.

— Конечно, Дейн. Я не буду об этом говорить, ладно? Будь внимательнее.

— Кто?

— Не скажу, — отвечаю я, отказываясь рассказывать ему о наших с Грейсоном отношениях «друзья с привилегиями». Он назовет меня шлюхой, как всегда, а мне не хочется возиться с его перепадами настроения. — Похоже, Поппи наложит на нас проклятие, если мы будем продолжать пропускать шаги. Она очень серьезно относится к этому танцу.

— Валин?

Я вздыхаю и откидываю голову назад. — Просто заткнись.

— Да или нет. Ты трахалась с Валином?

— Какая у тебя с ним проблема? — Он молчит, и я поднимаю бровь. — Он у тебя девушку увёл или что?

— Он что-то увёл, — говорит он. — Держись от него подальше.

— Не указывай мне, что делать.

Профессор по культурологии цокает языком.

— Вы перестали двигаться!

Мы оба фыркаем, и Дейн снова втягивает нас в танец.

Я почему-то знаю эту комбинацию. Я двигаюсь раньше него, и ему приходится следовать за мной. Я поднимаю ногу к его боку и снова откидываюсь назад в еще одном наклоне.

Его рука тепло лежит на моей пояснице, удерживая меня на месте. Я отпускаю его, провожу пальцами по волосам, пока он поднимает меня в воздух за бедра, мой пупок оказывается на уровне его рта. Он смотрит на меня, глаза танцуют, сияют, в них мелькает серебристый блеск, когда я скольжу вниз по его телу на ноги.

Теперь он не спускает с меня глаз, и я, сама того не желая и не подозревая, что могу это сделать, погружаюсь в его сознание, и нахлынувшая на меня волна одиночества и скорби едва не душит меня. Я задыхаюсь, когда он удерживает меня в своих мыслях, заперв там, и я вижу бурную реку крови, полную лиц всех, кого я люблю.

Он выталкивает меня из своего разума, и прежде чем я успеваю оттолкнуть его или отреагировать, песня заканчивается, и Дейн наклоняет меня в последний раз. Его губы прижимаются к моим, и я запускаю руки в его волосы, чтобы прижать его к себе, отвечая на поцелуй. Я не уверена, каким поцелуем мы должны это закончить, но пальцы Дейна обхватывают мое бедро, моя спина скользит на пол, когда он опускается на меня.

Наши тела сливаются в одно, когда губы одновременно размыкаются, а языки переплетаются, пробуя вкус грехов друг друга, пока мы игнорируем всех вокруг. Рука скользит выше по моей ноге, едва касаясь шеи, тогда как другая упирается в пол, чтобы не придавить меня своим весом.

Я впиваюсь зубами в его нижнюю губу, и Дейн рычит — низким рыком, который заставляет меня захотеть убить всех в комнате, чтобы я могла завладеть им целиком.

Дейн наклоняет голову, чтобы поцелуй стал глубже, пожирая меня на глазах у всех. Он сцепляет наши руки, и моя ладонь ноет, но я игнорирую это — как и всё вокруг, как и собственные мысли, призывающие меня остановиться. Я цепляю его ногу своей и провожу языком по его.

— Нас никто не видит, — говорит он, прижавшись ко мне губами. — Они думают, что мы все еще танцуем, смертная.

Я отстраняюсь и оглядываюсь — над нами черный купол, в котором отражается наше изображение: Дейн кружит меня, а я следую за ним.

Что-то обхватывает мою шею, прижимая меня к полу. Дейн приподнимается, глядя на меня сверху вниз.

— Я мог бы убить тебя прямо здесь, и никто бы не узнал.

— Ты собираешься убить меня?

Принц Тьмы поворачивает шею в сторону, его глаза горят серебром.

— Я еще не решил.

По какой-то причине я улыбаюсь.

— Жаль. Это… — Я обрываю фразу, когда Дейн силой раздвигает мои бедра своими теневыми руками, прижимая их к полу, пока он нависает надо мной.

— Заткнись. Я еще не решил, убить тебя или… — Он проводит средним пальцем по внутренней стороне моего бедра, и мое сердце замирает. — Или выполнить все задания прямо сейчас.

— Оба варианта звучат ужасно.

Он ухмыляется, глядя на меня. — Ты так думаешь?

— Я так знаю.

Он прикусывает нижнюю губу, хватает пояс моей юбки и тянет ее вверх, пока единственной преградой не остаются трусики, прикрывающие мою киску.

— Ты мокрая. Твой запах такой сильный, что я практически чувствую твой вкус. Это потому, что мысль о том, что я трахаю тебя пальцами, звучит ужасно?

Я сглатываю, приоткрывая губы, когда он проводит пальцем по шву моих трусиков, дразня меня, собирая влагу на кончике пальца и растирая её между пальцами.

— Ты маленькая лгунья, да, смертная? Хочешь, чтобы я снял заклятие, чтобы все увидели, как отчаянно ты меня хочешь? Хочешь, чтобы я это сделал? — Моя спина выгибается, когда он нажимает кончиком пальца на ткань, прямо у моего входа. — И они смогут смотреть?

Просунув два пальца в мою щель, он зажимает между ними мой клитор, крепко обхватывая мою киску.

— Ты такая влажная для меня, человек, — говорит он со стоном, лаская меня, потирая мое лоно, его глаза загораются, когда я стону. — Столько ненависти, и все же ты хочешь, чтобы я продолжал, не так ли?

Я киваю, и невидимая лоза сжимается вокруг моего горла, заставляя меня смотреть на потолок черного купола, не давая мне видеть, что он делает.

— Слова.

— Да, — выдыхаю я, пытаясь сжать бедра, чтобы облегчить напряжение, когда он убирает руку. Мой клитор пульсирует, жаждет прикосновений, поцелуев, лизания и стимуляции.

Мое сердце колотится от возбуждения и чего-то гораздо более ужасающего, когда Дейн появляется надо мной, опираясь локтем рядом с моей головой, а теневые руки по-прежнему держат мои бедра раздвинутыми для него.

Его взгляд не отрывается от меня, когда он сдвигает в сторону моё бельё, а затем ухмыляется, погружая в меня палец — от этого всё моё тело напрягается. Холод его кольца резко контрастирует с моим жаром, и я едва выдерживаю это ощущение, пока он снова прикусывает мою губу. Он вводит палец до самого основания, прижимая большой палец к клитору и медленно выводя круги. Я пытаюсь не стонать, но звук всё равно срывается с моих губ.

Меня и раньше ласкали пальцами, но я никогда не испытывала ничего подобного. Не уверена, магия или его силы усиливают это покалывание, но когда он вводит второй палец, мои пальцы на ногах подгибаются, а руки взлетают вверх и сжимают его рубашку в кулаки.

Я хочу прижаться к его руке, но тенистые руки держат меня так крепко, что я не могу пошевелиться.

Они ласкают мои бедра, пока Дейн трахает меня пальцами, наблюдая за мной, не отрывая взгляда, пока он то входит, то выходит, большой палец сильнее давит на мой клитор, заставляя мою спину выгибаться над полом бального зала.

У меня перехватывает дыхание, и я зажмуриваю глаза, когда на меня обрушивается очередная волна удовольствия. Я уже на грани, когда он хватает меня за подбородок.

— Смотри на меня, — рычит он сквозь зубы, а теневые руки раскрывают меня еще шире. — Смотри, блять, на меня.

Я смотрю на него и, как только улавливаю жажду в его глазах, тёплая волна поднимается у основания позвоночника, быстро обволакивает меня и добирается до татуировок на шее. Они покалывают, посылая ответные импульсы по всему телу — нервы вспыхивают, и я срываюсь на сдавленный стон.

Его широкое плечо мелькает в поле зрения, когда он двигается во мне.

Какое бы удовольствие я ни испытывала, оно будто проходит по общей связи между нами. Я чувствую, как он становится твёрже у моего бедра, его собственное напряжение сжимает его сильнее.

Челюсть Дейна напрягается, и с каждым движением мои ощущения нарастают до ослепляющей точки.

Мы не отрываем взглядов, пока он погружается глубже, мое возбуждение пропитывает мои бедра и образует лужи на полу под мной. Большие пальцы теневых рук потирают бока моей киски, раздвигая меня шире, пока Дейн добавляет еще один палец, отправляя меня в мир, из которого нет возврата.

Мое зрение затуманивается, и мои мышцы сжимаются в спазме, пока стенки моей вагины снова и снова спазмируют вокруг его пальцев. Я дрожу под ним, оргазм пронизывает меня, пока Дейн сгибает пальцы глубоко внутри меня и трахает сильнее, быстрее, глубже, облизывая губы, наблюдая, как я теряю контроль.

Никто вокруг нас не знает, что я кричу. Что мой рот приоткрыт, что я отчаянно впиваюсь в его одежду, когда мой оргазм достигает пика, и белые вспышки перед глазами замедляются.

На долю секунды я узнаю мужчину над собой. По-настоящему узнаю его. Мужчину, который застегнул мой корсет после ночи любви, а затем сбежал из комнаты, прежде чем мой отец застал нас.

Поцелуй на мою руку.

Оглушительный крик его матери, когда нож вонзился ему в грудь.

Я задыхаюсь и смотрю на него с недоверием.

— Дейн?

Слеза скатывается по моей щеке, и Дейн тоже меня узнает. Он кивает, вытаскивает пальцы из моего лона и вытирает слезы.

— Если ты готова — останься. Останься со мной.

Мои губы раскрываются, чтобы произнести слова, которые я должна сказать. Они на кончике языка, но головокружение заставляет мои глаза закатываться.

Тьма опускается на меня, как вуаль, и я слышу шепот незнакомого голоса у себя за ухом. Он говорит мне отпустить.

Взрыв в голове заставляет меня вздрогнуть, и он бережно берет меня за щеку, вытирая еще одну слезу.

— Серафина, сосредоточься.

— Я не могу. — Лоза вокруг моей шеи и теневые руки на моих бедрах исчезают, и я сажусь, обнимая его и цепляясь за него, как за спасательный круг. — Я не могу, Дейн. Я н-н-не могу.

Мне так много нужно ему сказать, но когда все мысли начинают улетучиваться, я с трудом сдерживаю рыдания, всхлипывания у его груди, тяжелое чувство потери, вины и ярости.

Потом все стихает, и мое тело выпрямляется в его объятиях.

Дейн прижимает меня к себе, а я хмурюсь и отстраняюсь, не понимая, почему я так расстроена и почему он выглядит таким обеспокоенным. Он отпускает мою щеку, и выражение его лица смягчается.

— Что происходит? — выпаливаю я в растерянности.

Его глаза темнеют, челюсть сжимается.

— Привет, смертная.

Но в одну секунду он набрасывается на меня, а в следующую — его оттаскивают и отбрасывают в сторону.

Я приподнимаюсь и поправляю юбку, грудь поднимается и опускается, губы опухшие, и вижу, как Валин сидит на Дейне. Он дважды бьет его кулаком по лицу, а Дейн только смеется и бьет его головой. Он просит его ударить еще раз, и Валин делает это. Орсен оттаскивает его, а Дейн вытирает кровь с носа.

Валин с отвращением смотрит на меня, затем на всех разинутых рты студентов, прежде чем поправить рубашку и выйти.

Мел поправляет тушь под моими глазами, пока я снова сажусь.

— Как бы круто ни было смотреть на их драку, мне нужно узнать подробности. Почему Валин злится?

Я качаю головой, последствия оргазма заставляют меня говорить тихо. — Понятия не имею.

— Почему Дейн вас обоих прятал? — спрашивает Поппи. — Это было так странно. Как будто мы все знали, что это подделка, но не могли вас увидеть.

Мел качает головой.

— Ты в порядке?

Я киваю.

— Думаю, да.

Дейн слизывает черную кровь со своей губы, и разорванная кожа заживает сама собой. Орсен предлагает убить Валина, но тот велит другу заткнуться и говорит, что сам разберется с профессором.

Его взгляд, когда он останавливается на мне, ошеломляюще приковывает. Безмолвное напоминание о том, что четвертое задание выполнено лишь наполовину. Даже когда они не серебристые, глаза Дейна все равно завораживают, заставляя меня чувствовать, будто его зубы и язык скользят по всему моему телу.

Урок заканчивается, и я дохожу до половины пути к общежитию, прежде чем что-то обхватывает меня, и все мое тело дергается изнутри, пока я материализуюсь в темном лесу. Я задыхаюсь, падая на дерево, прижимаюсь к нему спиной, не видя ничего.

Луна светит над кронами деревьев, но не достаточно близко, чтобы я могла разглядеть, что находится передо мной. Что-то шевелится в кустах — шаги по хрустящим веткам.

У меня чешется ладонь, и когда я опускаю взгляд, черные щупальца обвивают мои пальцы, поднимаясь к запястью. Это жжет, и татуировки на моей шее тоже горят.

И когда я снова поднимаю глаза, там стоит Валин. Он держит руки в карманах и делает шаг вперед.

Я прижимаюсь к дереву позади себя. — Что ты делаешь?

— Ты меня узнаешь? Хоть немного? Когда смотришь на меня, ты ничего не чувствуешь?

Мой позвоночник прижимается к дереву, когда я пытаюсь отступить дальше, но не могу.

Я пытаюсь закричать, но Валин телепортируется ближе и прижимает ладонь к моему рту.

— Мы с тобой немного поговорим, и ты ничего не запомнишь. Если запомнишь и расскажешь Дейну о том, что мы сделаем сегодня ночью, я тебя убью.

И тогда все темнеет.