Глава 21

Пальцы Дейна Далтона почти вошли в меня.

Еще не успев набраться смелости, чтобы пойти на репетицию, я говорю близнецам, чтобы они подошли ко мне во двор через двадцать минут, и быстро мчусь в свою комнату в общежитии. Я прижимаю руку к груди — сдавливающее ощущение усиливается, а пульсирующая боль в голове мешает мне ясно видеть.

Каким-то образом я добираюсь до места, не потеряв сознание.

Я с силой захлопываю дверь, прижимаюсь к ней спиной и дышу.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Сжимая бедра, я пытаюсь ослабить напряжение между ними, но это только усугубляет раздражение, от которого у меня горит мозг. Мои костяшки пальцев белеют от того, как я сжимаю свою плиссированную юбку, глаза закрыты, а образы его, накрывающего меня с головы до ног, бушуют в моей голове.

Они кажутся воспоминаниями о жизни, которой я не жила. Они полностью захлестывают меня.

Мальчик с белыми волосами, сидящий напротив меня за огромным золотым обеденным столом.

Подмигивание, которое он посылает мне, когда он и его родители покидают наш замок.

Поцелуй в щеку, от которого я краснею до корней волос.

Я улыбаюсь мальчику, мы оба подростки. Он набирается смелости, чтобы заговорить со мной, несмотря на свое волнение.

Я прижимаю ладони к глазам и умоляю их остановиться, пока неизвестные сцены разворачиваются в моей голове с бешеной скоростью.

Его мягкая, татуированная рука берет мою, когда он помогает мне залезть на качели; я хихикаю, когда падаю и тяну его за собой. Рисунок, набитый на моей руке, переносится на его, пока огонь поглощает нас.

Моя спина скользит по двери, когда меня накрывает волна горя. Неоспоримая утрата, необъяснимое отчаяние, от которого мое сердце бьется все быстрее. Смерть. Огонь. Еще больше смерти. Крики наполняют мои уши, и как бы громко я ни кричала, их крики громче.

Дыши.

Дыши, Серафина.

Не дай ему победить, моя любовь. Борись. Тебе нужно бороться.

Останься со мной.

Пожалуйста, останься со мной.

В моем сознании появляется огромная фигура, сражающаяся с неизвестным существом с помощью мечей и огромной силы, сопровождаемая оглушительным ревом победы, а затем все стихает.

И я нахожусь в своей комнате.

Сбитая с толку, продолжаю вдыхать и выдыхать, гадая, почему я только что паниковала из-за пустяков. У меня болит голова, глаза и уши, но я не знаю, почему. Или почему я сижу на полу, прислонившись спиной к двери, с пустым взглядом.

Что только что произошло? Я потеряла сознание?

Я встаю, нахмурив брови, и поправляю волосы, расправляя юбку и рубашку, все еще ошеломленная тем, что чуть не случилось с Дейном. Это чувство перевешивает мое чувство растерянности, я хочу понять, почему я оказалась на полу, но при этом не могу перестать думать о нем.

Он был так близок к тому, чтобы прикоснуться ко мне в классе, полном студентов. И я собиралась ему позволить. Я хотела, чтобы он отодвинул мои трусики и погрузил в меня два пальца. Я так сильно этого хотела, и он знал об этом. Он мог почувствовать влажность на моих бедрах, боль в моем лоне, которая вибрировала между нами. Он почувствовал запах моего возбуждения, мою жажду, мое желание, чтобы принц теней довел меня до оргазма, в окружении бессмертных существ.

Я бросаю взгляд на черные силуэты, занимающие мои стены. Они спокойны, сдержанны и наблюдают за мной, пока я начинаю ходить по всей длине своей спальни, запустив руки в волосы.

Если я пойду на тренировку, Дейн, без сомнения, будет дразнить меня, или, что еще хуже, я начну чувствовать это соблазнительное сексуальное влечение. Это душит. Это сбивает с толку. Но, признаюсь, больше всего это возбуждает. Я ненавижу его, но сама мысль о том, что мне предстоит продолжить эти задания, согревает меня, заставляет хотеть спуститься в тот бальный зал, затащить Дейна в ближайшую кладовую и потребовать, чтобы он опустился на колени и трахнул меня своим ртом.

Три стука в дверь вырывают меня из раздумий о том, чтобы лечь на кровать и избавиться от этого голода. Я замираю, уставившись на дверь.

— Кто там?

Никто не отвечает. Если бы это был тот идиот, он бы использовал свою магию, чтобы ворваться, вероятно, прижал бы меня к стене и обрушил на меня грязные слова и оскорбления. Думаю, я, наверное, даже хотела бы этого.

Боже, мне нужно убраться с этого острова.

— Уйди, — говорю я раздраженно, рыясь в косметичке в поисках салфеток и новой помады.

Я хватаю запасную пару трусиков и быстро переодеваюсь.

В дверь снова стучат, я недовольно фыркаю, закрываю дверь ванной и распахиваю входную.

— Что?

Я смотрю в пустоту.

Там никого нет. В коридоре ни души, и поблизости нет ни одного студента.

— Если ты обрел способность становиться невидимым и разыгрываешь меня, я тебе пощечину дам, Дейн.

Ничего.

Я закрываю дверь и запираю ее, а затем направляюсь во двор, чтобы встретиться с близнецами.

Когда их нахожу, они сидят на краю фонтана и пререкаются по поводу лака для ногтей. Я сажусь между ними, наклоняюсь, чтобы порыться в сумке в поисках телефона.

Я знаю, что он где-то здесь.

— Ой, — выпаливает Поппи. — Сера, не паникуй.

Я останавливаюсь и выпрямляюсь. — Что?

— Твоя татуировка… стала больше.

Я прикасаюсь к татуировке на затылке, но кожа на ощупь такая же, лишь слегка приподнятая.

— Что ты имеешь в виду?

— Я просто мельком заметила. Опусти рубашку сзади, чтобы мы могли как следует рассмотреть.

Я делаю, как она говорит, и близняшки изучают татуировку.

— У тебя теперь еще одна. Прямо под первой. Они соединены… это надпись? Что там написано? — спрашивает Мел у сестры, которая, должно быть, отвечает жестом, потому что я не слышу ответа. — Да, я тоже так думаю.

Мое сердце замирает от их долгого молчания, которое следует за этим.

— Эй? Что происходит?

Я встаю, поворачиваясь к ним лицом. Поппи кусает губу.

— Это как будто цепочка символов, идущая по твоей спине.

Я должна была бы испугаться, но просто скрестила руки в раздражении. Учитывая, как складывается моя жизнь, это мелочь. Я уверена, что это просто из-за заданий, которые я выполняю с Дейном.

— А что за другой?

В унисон они обе говорят: — Это символ царства.

— Какого?

Мел бросает взгляд на Поппи — та пожимает плечами и грустно улыбается мне.

— Царства смертных.

Я хмурюсь, глядя на близняшек.

Шум над головой напоминает нам, что пора на тренировку, и разговор заканчивается. Я провожу пальцами по чернилам, пока мы идем, но Мел отмахивает мою руку.

— Нет, не делай это так заметно. То, что у тебя есть эти отметины, — нехороший знак. Ты человек. Веди себя как человек, Сера.

Ну, это… утешительно.

— Ты волнуешься, — говорит мне Мел, указывая на очевидное. — Мы выясним, что с тобой происходит, ладно? Давай покончим с этим ужасным уроком, и мы сможем провести вечер, занимаясь девчачьими делами, которыми вы, люди, занимаетесь.

Поппи улыбается мне. — Я покрашу тебе ногти и заплету волосы.

— Звучит здорово, — бормочу я, когда мы проходим через большие двойные двери в бальный зал.

Все трое останавливаемся и оглядываемся по сторонам. Зал огромный, с высоким потолком, обильно украшенный черно-белыми розами, тысячами свечей, освещающих помещение, а середина комнаты полностью очищена от всего лишнего — это наше танцевальное пространство. Здесь готично, мрачно, но красиво.

Из ниоткуда доносится тихая музыка, и профессор культовых исследований с мамой Дейна танцуют, демонстрируя другому классу танец, который всем предстоит исполнить во время бала.

Я чувствую на себе взгляды со всех сторон, пока мы пробираемся к нашему классу. Орсен подмигивает Мел, которая закатывает глаза, а Поппи улыбается Брандту, и он отвечает ей. Дейн хмуро смотрит на свои туфли, наверное, думая, что я наступлю на них и испорчу блеск.

Если бы я не поняла, насколько разные эти близняшки, ещё в момент нашей встречи, то то, как они смотрят на эту комнату, точно бы это показало. Глаза Поппи загораются, её улыбка становится шире, когда она кружится на месте и хлопает в ладоши от восторга. Мел кривится, глядя на сестру, с отвращением осматривая украшения и прислушиваясь к музыке.

Может быть, если бы с потолка свисали тела в кандалах — избитые, содранные заживо, — а стены были бы заляпаны кровью, да ещё и Орсен оказался бы прикованным и обнажённым, она была бы так же взволнована, как Поппи. Мне стоит бояться Мел. Она злая. Она даже выглядит злой. Но по какой-то причине мы всё равно хорошие друзья.

Я ей доверяю, хотя она могла бы убить меня, даже не моргнув глазом.

— Сегодня вечером ты пойдешь ко мне в комнату, — говорит Орсен Мел, обхватив ее за талию и притягивая к себе.

Она хватает его за горло и отталкивает. — Нет, спасибо.

Но судя по тому, как они смотрят друг на друга, нет сомнений, что к полуночи она окажется в его постели. Надеюсь, я не получу никаких обнаженных фото или видео, где они трахаются.

Она действительно говорила, что хочет показать мне, как он становится огромным, пока она его сосет, но я вежливо отказалась. Возможно, я даже заблокирую ее и не скажу ей об этом.

Дейн — стоя ко мне спиной — разговаривает со студенткой с длинными светлыми волосами. Я знаю, что он ей нравится: ее красные глаза гармонируют с латексным нарядом. Она хихикает над всем, что он говорит, и я представляю себе ее тело в кусках, обескровленное и подожженное.

Может, я вырежу ей глазные яблоки и засуну их ей в…

Успокойся.

Я стискиваю зубы.

Я спокойна.

Дейн поворачивается, отпуская девушку, и быстро бросает на меня странный взгляд, которого я раньше не видела, почти как будто он обеспокоен. Как будто он хочет подойти ко мне и спросить, в порядке ли я. Я как-то чувствую это. Я чувствую его беспокойство — то, что он хочет подойти ко мне и увести меня прочь от всех. Это довольно сильное желание.

Я наклоняю голову в его сторону, но он вместо этого поворачивается к своему другу.

Руки Дейна сжимаются в кулаки, пока Орсен с ним разговаривает.

Я чувствую, как он снова смотрит на меня, пока близнецы в сотый раз обсуждают свои платья. Его взгляд остается на мне, пока я иду к скамейке, где мы садимся. Когда я наклоняюсь, чтобы поправить шнурки на ботинках, его жгучий взгляд следует за мной.

Перестань на меня смотреть, извращенец.

Я просто взглянул, смертная. И перестань, блять, так со мной разговаривать.

Уголок моего рта поднимается в улыбке, но я смахиваю ее рукой и делаю вид, что поправляю волосы. Я следила за тем, чтобы они были прилизанными, хотя бы для того, чтобы скрыть растущие татуировки. В верхней части позвоночника появился зуд, и я знаю, что это чернила еще глубже впиваются в мою кожу.

Меня пронизывает легкая улыбка, и я посылаю ее в его сторону.

Или что, Дейн? Ты собираешься наказать меня на глазах у всех?

Он сглатывает — я слышу, как он делает это, даже находясь здесь, вдали. Напряжение его мышц, когда он шевелится на стуле. Мягкое, влажное скольжение его языка по нижней губе.

Директриса хлопает в ладоши, привлекая наше внимание.

— Ладно, ребята! Мы уже распределили вам партнеров для бала, и я хочу объяснить несколько правил. Я не потерплю насилия или каких-либо сексуальных контактов во время танцев. Вы подходите сюда, исполняете свою программу с партнером, благодарите его поцелуем, а затем уходите с паркета.

Мне нужно поцеловать его снова?

Мать Дейна скрещивает руки.

— Танцуйте, целуйтесь, а потом уходите. У кого-нибудь это вызовет проблемы? — Когда никто не отвечает, она кивает. — Давайте все соберемся вокруг.

Она показывает нам всем номер, и по какой-то причине я точно знаю, какие шаги она собирается сделать, еще до того, как их делает. Смятение ошеломило меня настолько, что я прикоснулась к затылку, ощутив тепло и символы на шее.

Может, кто-то разыгрывает меня. Или, может, кто-то наложил на меня заклятие, которое покрывает смертных татуировками, чтобы показать, что я ниже их — заклейменная символом мира Смертных в знак того, где мне и место.

Валин входит в бальный зал без своего обычного костюма. Его белая рубашка свободно облегает тело, рукава закатанные, а три верхних пуговицы расстегнуты. Подтяжки, пристегнутые к брюкам, свисают по бокам, а волосы растрепаны.

Дейн прочищает горло и опирается локтями на колени.

— Я уже пропустил? — спрашивает глубоким голосом Валин.

— Конечно, нет. Хочешь выучить танец?

Он кивает, его глаза встречаются с моими, задерживаясь на мне на мгновение дольше, чем нужно, прежде чем он подходит к Дейну и садится рядом с ним.

Директриса наблюдает за ними, а затем дает указание первой паре выйти на середину танцпола.