Глава 41

Брайар

Резкий стук в дверь, и в проёме появляется очень уставший Тейлор.

— Генерал вернулся.

Роман стонет и приподнимается на одной руке.

— Скоро выйду. — Тейлор закрывает дверь, и Роман с сонными глазами смотрит на меня. — Готова? — Он убирает волосы с моего лица и целует в щеку.

— Нет, — отвечаю я и целую его в ответ. Он дарит мне грустную улыбку.

Все ждут в гараже мастерской. Гейл и Тейлор сидят на диване, а Бенсен прислонился к стене рядом с ним. Нолан стоит в центре комнаты в том же снаряжении, что и прошлой ночью.

Я немного шокирована, видя его таким собранным. Я наполовину ожидала, что он будет мёртв или избит до состояния фарша. Тот мужчина с тростью выглядел более чем способным.

Он слегка кивает нам и ждёт, пока Роман не приносит из комнаты для совещаний два стула для меня и себя.

— Ну что? Вы получили свои тёмные города, как хотели? — раздражённым тоном спрашивает Роман.

Нолан усмехается и кивает.

— Да, в некотором роде, получил. — Его голос холодный и плавный, знакомый звук, который заставляет меня и вздрагивать, и чувствовать любопытство. Мы встречались раньше? Я думаю об этом, но не могу вспомнить. — Роман, срок моей службы на посту генерала подходит к концу. Я уверен, ты заметил, как и капитан Бриджер, что я, блять, устал. Слишком устал, чтобы красть молодость у новобранцев, и устал играть во все эти бессмысленные игры с нашей коррумпированной системой. «Силы» — это кампания для молодых.

Глаза генерала находят меня и заставляют замереть.

— Ты всегда напоминала мне о ней, о рядовой Гэллоуз, — говорит Нолан с ноткой ностальгии. Мне становится не по себе, потому что я понятия не имею, кто этот человек — Гэллоуз. — Твоя стойкость перед жестокими мужчинами и их дурными манерами. Возможно, поэтому я изначально выбрал тебя. — Он издаёт долгий вздох.

Что это значит? Выбрал меня? Не думаю, что я встречала этого человека раньше. Я смотрю на остальных и вижу, что все они смотрят на меня с нахмуренными бровями. Они знают то, чего не знаю я.

— О чём он говорит? — спрашиваю я Романа.

Он сжимает мою руку и нежно смотрит на меня.

— Ты как я, Брайар. Ты… — Он даёт своим словам затихнуть и несколько раз тяжело сглатывает. Боль таится в его взгляде, и он не смотрит мне в глаза.

— Проект «Лета», — отвечает за него Нолан.

Лета? Отчего это слово вызывает покалывание на затылке. Почти так, будто моё тело и подсознание знают больше, чем я.

Мои глаза расширяются, и я качаю головой, сбитая с толку тем, к чему клонит этот психопат.

— Что это значит?

Нолан подходит ко мне и своей холодной рукой приподнимает мою челюсть, пока я не смотрю в его глаза.

— Это значит, что ты находилась на попечении Тёмных сил много лет, Брайар. Мы вскармливали тебя историями и ложными воспоминаниями, как сладкими снами. Жизнью, которой у тебя никогда не было. И всё же ты из всех остальных кандидатов осталась целой во время процесса. Твоя человечность осталась нетронутой, и ты всегда опиралась на любовь. Идеальный спящий агент.

Это… не может быть правдой. Мои воспоминания не искусственные, я так ярко помню своих родителей — моя челюсть сжимается, когда я пытаюсь представить их лица. Это как туманная фотография незнакомцев. Лица размыты, и я не могу выделить никаких конкретных черт.

Я смотрю на Романа.

— Он врёт… Это неправда.

Брови Романа хмурятся, и его взгляд задерживается на моей шее.

— Скажи мне, где ты была, когда бежала от Каллума. Это было несколько месяцев назад, да? Куда ты поехала после Сиэтла, но до того, как приехала сюда? — Он мягко проводит большим пальцем по тыльной стороне моей руки с сочувствием в глазах.

Я открываю рот, чтобы ответить, но не могу вспомнить. Я несколько раз моргаю. Куда я ездила… Я была в бегах. Подожди, нет. Я была… Я была…

— Ты не знаешь, не так ли? Ты помнишь только, как въехала в город. — Голос Нолана скользит по моим нервам, вызывая мурашки на руках и тяжесть в животе.

— Но… Я помню своего отца, он умер. — Я звучу так, будто не уверена, потому что чем больше думаю об этом, тем всё более расплывчатым становится. Поэтому ли я ничего не чувствую, когда речь идёт об их смерти? Но это сделало бы меня…

Лета. Я отчётливо слышу имя в глубине своего сознания.

— И всей твоей семьи, тоже, не так ли? Ты помнишь кого-нибудь из них? Какая у тебя была работа в Сиэтле до встречи с Каллумом? — спрашивает генерал, медленно возвращаясь в центр комнаты.

Я молчу. Как и все остальные.

— О боже. — Я проглатываю страх в горле. Потому что не могу вспомнить. — Кто… я? — Я смотрю на свои руки, изучая шрамы в новом свете. Многие из них я не помню, как получила. Моё горло сжимается, слёзы застилают глаза.

Роман проводит рукой по моим волосам. — Ты Брайар Торнтон.

Я моргаю и смотрю на него. Я не чувствую себя кем-то другим, кроме себя. Даже если мои воспоминания фальшивы, это не лишает их тепла. Динозавр закусочной с папой и садоводство с мамой… Даже если это фальшивка, как изменённый шрам, это история, которая позволила мне сохранить моё сердце.

— Брайар Торнтон не существует, — выдавливаю я слова со слезливой улыбкой.

Роман дарит мне нежную улыбку, которая согревает мою душу.

— Как и Романа Сиксс.

Он притягивает меня и крепко обнимает. Мы действительно монстры рукотворные.

Нолан достаёт из кармана пять чёрных жетонов с выгравированным ТС и протягивает их нам.

— Лейтенант Роман Сикс. Настоящим объявляю о своей отставке из Тёмных сил и о твоём повышении до должности командующего генерала.

Глаза Романа расширяются, и он резко встаёт со стула. Металл громко звенит об пол.

— Что? Нет, вы обещали, что мы получим свободу. А не поставите меня на другую должность. — Он звучит не злым, а скорее потрясённым.

— Ты можешь уйти, если это то, чего ты действительно хочешь. Какое мне дело? Я закончил, но, Роман, Тёмные силы эволюционируют — как и мир вокруг нас. С тобой в качестве командующего генерала нового подразделения, подумай о возможностях.

Бенсен отталкивается от стены и подходит, чтобы встать рядом с Романом.

— Новое подразделение?

— Новая база Подземелья. — Нолан звучит совершенно дьявольски.

Глаза Романа расширяются от осознания.

— Так вот зачем вам нужны были врата здесь? Для новой базы учебки? — язвительно говорит Роман и вскидывает руки в воздух. — Мы потеряли здесь двоих солдат, ради чего?! — кричит он, и его голос только усиливается комнатой.

Нолан сохраняет бесстрастное выражение лица.

— Вот именно. Новая, где я знаю, что всё будет делаться по-другому, в других условиях, и кто лучше тебя подходит для её руководства?

Роман замирает. Его руки дрожат, кулаки крепко сжаты по бокам.

Гейл и Тейлор встают и присоединяются к нам.

— Капитан Бриджер знает об этом? — подозрительно спрашивает Гейл.

— Как ты думаешь, кто дал добро на операцию с того самого момента, как я начал устраивать отправку вас сюда? Арнольд был нашим разведчиком, и он подошёл слишком близко — он хотел заполучить секреты для себя, чтобы выбраться. Но всё, что он сделал — отсрочил неизбежное и дал себя убить. — Нолан стряхивает сигару, и большой кусок пепла падает на цемент. — Было нелегко убедить моего старого друга позволить нам использовать его город. Но мы пришли к соглашению: Бэйн-Фолс станет нашим связующим звеном между мирами. Солдаты здесь будут обучаться иначе, чем на Подземных испытаниях, и вы будете работать с преступным миром, а не против него.

Старый друг? Он говорит о боссе Каллума. Откуда они знают друг друга? Мой разум кружится от того, насколько глубоко Нолан вплетён в такие зловещие дела в этом мире. Работать с ними? Но… они творят зло.

Я смотрю на Романа и отряд — думаю, они тоже творят зло.

— Зачем вы это сделали? Почему бы вам просто не уйти на пенсию, генерал? Мы так много потеряли… — спрашивает Тейлор сломленным голосом.

В глазах Нолана нет ни капли жалости. — Потому что я не потерял нихера. Я получил то, что хотел: наконец-то поставил ногу Тёмных сил в дверь преступного мира и успокоил некоторых из своих худших сожалений.

Челюсть Романа сжимается от ярости, и он делает шаг к Нолану.

— Вашим наследием будет только ложь, генерал.

Нолан смеётся и вручает Роману жетоны. На каждом выгравирован череп и буквы ТС.

— Ваши новые звания и уровни допуска записаны на них. Капитан Бриджер пришлёт людей для создания новой базы через месяц.

— Наши новые звания и уровни допуска? — спрашивает Бенсен.

— Вот именно. Теперь вы можете свободно покидать периметр вокруг Бэйн-Фолс, — объясняет Нолан с кривой усмешкой. — Моё наследие — это все вы. Нравится вам это или нет. Живые или мёртвые. Я создал всех вас из преступников, которыми вы ко мне пришли. Не забывайте, кто вы все такие. Ужасные вещи, которые вы сделали, чтобы оказаться в темноте с самого начала. Я создал для вас этот мир, и принять его или нет — решать вам. Но я знаю тебя, Роман, и я знаю Брайар и весь «Икар». Вы все созданы, чтобы процветать в темноте.

Глаза Романа широки, и он теряет дар речи. Нолан похлопывает Романа по руке, смотрит на каждого из нас, затем поворачивается и направляется к выходу.

— Один из их людей ждёт на сгоревшей ферме, когда будете готовы. — Нолан останавливается у двери и оглядывается на всех нас. — Генерал Сиксс, желаю тебе долгой и успешной кампании. — Он дарит Роману жестокую улыбку и лёгкий кивок.

Затем он уходит, и мы остаёмся стоять в тишине.

— Какого хера только что произошло? — говорит Тейлор, бросая свою кепку на пол.

— Дайте мне секунду, ребята. — Роман переплетает свои пальцы с моими и уводит меня обратно вниз, запирая дверь своей комнаты.

Я сажусь на край его кровати и выжидающе смотрю на него.

— Брайар… Ты в порядке? — спрашивает он, вставая передо мной на колени. Я знаю, о чём он меня спрашивает, и, честно говоря, я не уверена, в порядке я или нет.

Я человек, но всё во мне и то, кто я есть — фальшивка. Сколько раз меня сбрасывали? Смогу ли я когда-нибудь вернуть свои воспоминания? Мои губы сжимаются, и я смотрю в пол. Хочу ли я их вообще вернуть? Неизвестно, как это может на меня повлиять.

Но когда я смотрю в прекрасные карие глаза Романа, затем на все царапины и раны на его лице, на повязку на лбу и шее, на шрамы, которые он нанёс себе, и на те, которые нет, я кое-что понимаю.

Мы никогда не просили об этих вещах — о боли, о страданиях, о травме, — но мы всё равно нашли друг друга. Мы всё ещё здесь. Изменённые, но, возможно, поэтому мы стремимся друг к другу, почему у нас, кажется, есть глубинная связь.

Я всё ещё я… что бы это ни значило в грандиозной схеме вещей. Знала бы я, кто я на самом деле, даже если бы моими воспоминаниями не манипулировали? Знала бы я больше о том, кто я есть в своей основе, чем уже знаю сейчас?

Я знаю, что люблю Романа и что он любит меня. Я не уверена, что что-то ещё имеет большее значение, чем это.

Роман потерял свою человечность, когда знал каждую частицу своего проклятого прошлого.

Я сохранила свою человечность, когда мою украли.

Раненая улыбка трогает мои губы, и я беру лицо Романа в свои ладони.

— Да, думаю, я в порядке.

Его взгляд говорит мне, что он не уверен, говорю ли я правду, и что он ещё пристанет ко мне с этим позже, но он кивает.

— Мне так жаль. Я ничего из этого не знал до вчерашнего дня. Я не знал, что Нолан сделал с тобой. — Он закусывает губу и качает головой, будто это его вина, что такова была моя судьба. — Но больная часть меня счастлива, что мы оказались такими. Я люблю тебя именно такой, какая ты есть. — Его улыбка трогает струны моего сердца.

— Единственная разница в том, что ты знал, во что тебя превращали, а я нет, — мягко говорю я. — На тебе гораздо больший груз. — Я обхватываю руками его плечи и притягиваю для крепких объятий. — Я люблю тебя, Роман. Я не хочу, чтобы моими воспоминаниями было что-то иное, кроме тебя и того, что мы сами создадим отныне.

Он издаёт прекрасный мурлыкающий звук.

— Ты питаешь моё собственническое сердце к тебе, Сквирт. — Он прижимает меня к себе и шепчет: — Я знаю, это звучит очень хреново, но я думаю, что хочу этого, Брайар. Я хочу быть новым генералом… Возможно, я смогу быть лучше, чем когда-либо был Нолан. — Роман не звучит так, будто хочет делать добро для кого-то.

Я отстраняюсь и смотрю в его мрачные глаза. Я вижу гнев и надежду, танцующие в его взгляде. Злобный ум, которому есть дело только до нескольких его товарищей и меня.

— Лучше в создании монстров рукотворных? — шепчу я.

В Романе была тьма с самой первой ночи нашего знакомства. Эта тьма всегда притягивала меня. Теперь я вижу её — она пожирает его совесть целиком и соблазняет его той же властью, что была у Нолана.

Глаза Романа загораются от моего вопроса, и он наклоняется, чтобы украсть поцелуй. Его ответ краток, его зрачки расширяются от извращённого будущего, которое он уже представляет для нас.

— Да.

Что останется от Бэйн-Фолс, когда наша тьма пустит корни?

Конец.