день Ветра месяца Синего Огня, 1527 год Марса
или Седьмой Месяц 31 года правления Императора Шу Аньфу
Бирюзовые волны жадно облизывали корабельные борта, бились о просмоленные доски, рассыпались о бушприты в форме драконов с глазами из нефрита и фениксами с украшениями из золота и серебра.
Императорский флот в двести непотопляемых лоу чуань[8] возвращался в Срединное Царство, одержав оглушительную победу над непокорными мятежниками и их предводителем Хао Хао, разгромив их армаду у Красной Скалы. Во главе непобедимой флотилии на флагмане «Владычица Морей» плыл прославленный Сын Неба и Повелитель Пяти Миров — Император Шу Аньфу.
Чтобы ему не напекло голову, на палубе разбили роскошный императорский шатер, не уступавший роскоши придворных апартаментов. Внутри было прохладно и светло. Император, лично руководивший боевыми действиями, восседал на высоком кресле в окружении слуг. Рядом на серебряном подносе пыхтел керамический чайник. Коленопреклоненные мастера чая разливали ароматный жасминовый напиток по пиалам, отделанным нефритом и серебром. Веер создавал движение воздуха. Музыканты, спрятавшиеся за разрисованными ширмами, играли на пипах[9] и лютнях.
Тихо напевала девушка.
… Южный ветер разгоняет мои стремления.
Моя лодка на пути домой, я устал.
Солнце светит мне в спину, а навстречу туман.
Доберусь ли до дома? Увижу ли любимую?
Аньфу был первенцем Императора Шу, основавшего Пятую Династию, и взошел на трон Срединного Царства больше тридцати лет назад.
Певица продолжала:
Из тумана выплыла гора.
Скоро дом. Я вернулся.
Как легко стало на сердце,
Как запела душа…
Лениво покачивая головой и притопывая черной шелковой туфлей в золоте, он наблюдал в шатерную щель за проплывающими горными хребтами и размышлял, как быстро ускользало время. Еще вчера он вошел во Внешний Двор юным Наследником Династии Шу; один поворот колеса — и он тучный, постаревший Император, которого очень скоро сменит старший сын.
Шу Аньфу вздохнул. Через пять лун его флот достигнет столицы долгого мира — Шелкового Города и шум, смута, придворные интриги затянут его с головой. Военные губернаторы, префекты провинций, лидеры религиозных орденов, мандарины[10] девяти рангов, царствующая Императрица, Любимая Наложница, наследники обоих полов и сотни евнухов разом падут ниц и будут просить об аудиенции и встречах.
Императрица. Царствующая Госпожа, его возлюбленная супруга Венлинг.
Сердце Шу согрела любовь. Как давно он не видел ее сияющей красоты, как соскучился по тонким подрисованным бровям, алым губам, изящному личику и тихой покорности. Он изголодался по ее мягким, округлым формам, гибкому стану, переливчатому голову. В опасном походе против мятежников ему не хватало ее мудрости, праведности, терпения, пристойности и веры. Скучал он и по детям-наследникам — двум прекрасным дочерям, старшей принцессе Дейю и младшей принцессе Лин, будущему Наследнику Небесного Трона Первому принцу Ксиу и, конечно, своему любимцу — принцу Реншу.
Музыка стихла, а нефритовая пиала опустела. Слуга подлил чаю, а носильщик обмахнул веером ошеломляюще большое тело Шу. К трону, не вставая с колен, подполз старый сгорбленный придворный поэт Лянь По.
— О Величайший, я написал хвалебную оду.
Император вяло махнул рукой.
Поэт начал начитывать.
Правитель слабо улыбнулся, заслушавшись творением в честь великой победы у Красной Скалы. Не плохо, очень даже не плохо.
Любой ценитель искусства и поэзии в Срединном Царстве знал — подвиги предков век за веком воспевала именитая Книга Песен Ши Цзин. Восхваления придворных стихотворцев, народные поэмы, прославление добродетели, почести во славу павших героев — все уйдет во тьму истории, когда на ее страницы лягут гимны и торжественные оды о нем — Императоре Пятой Династии Шу Аньфу, что не проиграл ни одного сражения из более, чем трехсот двадцати восьми и объединил сорок враждующих княжеств в единую и непобедимую Империю под Девятью Небесами!
Слуга потянулся подлить Императору чая, но тот остановил рукой и поднялся. Поэт потер воспаленные глаза и с удивлением посмотрел правителю вслед — он так и не понял, пришлась ли по душе ему ода или он остался недоволен.
Чрезмерная прохлада тяжелых стенок шатра и множество выбеленных лиц наскучили Сыну Неба и он вышел на палубу, окунаясь в лучи солнца, припекавшего с востока. Длинные, шелковые бяньфу[11] желтых оттенков, расшитые светилами и горами, заколыхал соленый ветер, роскошная корона из жемчужных нитей засверкала лазурными отсветами бледных волн.
Шу подошел к перилам. Далекие берега то возникали из тумана, то вновь ныряли в облачную пелену. В редких прорехах виднелись холмы в бамбуковых рощах, по выплывавшим подножиям гор теснились домики с разноцветными крышами. С запада на восток тянулись Саньцинские Горы, на вершине которых скрывалась Пещера Восьми Бессмертных. По северу темнел горный кряж Пяти Неизвестных. Из неприступных ущелий Горы Звездного Света выскакивали башенки монахов-отшельников.
Сын Неба наклонил голову, наслаждаясь летним ветром. В носу корабля высились два великочтимых генерала, два его дракона, два прославленных покорителя мира. Первый, генерал Пэнь — полководец севера. В первые годы службы он защищал Срединное Царство от вторжения кочевников Биши, живущих за Великой Стеной. Рядовые солдаты почитали его родным отцом — он обучал их, заботился, хлопотал об их судьбах и они отвечали ему глубоким почтением и любовью. Пэнь одержал девяносто девять побед, прежде чем был призван к императорскому двору. Прошло десять лет и потомственный воин-князь прославил Императора Шу еще тридцатью тремя победами.
Второй — генерал Шэнь был уроженцем Дунсяна. В начале своей службы он долго воевал с государствами Чу, Ян и Чжао, где прославился железным характером и холодным расчетом. Он был невысок, узкоплеч и любил носить одеяния из синего шелка, расшитые золотыми львами и орлами; любой, кто знал Шэня лично, утверждал — он производил впечатление властного, беспринципного полководца, добивавшегося цели, невзирая на страдания и боль подчиненных. Его ненавидели и боялись, ибо он был пятым человеком Срединного Царства после Сына Неба, Императрицы Венлинг, Первого Министра Чанг Минга и генерала Пэня.
Почувствовав на себе пристальный взгляд, Шэнь обернулся, а заметив Шу, сложил руки в широких рукавах и трижды глубоко поклонился.
— Ваше Императорское Величество что-то тревожит?
Император покачал головой и медленно пошел по палубе. Многочисленная свита поспешила за господином. Правящий с благословения небес оперся о борт, слушая плеск воды. Впереди, на горизонте бурлило черное пятнышко, похожее на кляксу, оставленную на свитке нерадивым каллиграфом.
Глаза-щелки, спрятанные среди складок гладко выбритого лица, напряглись — черное пятно стремительно приближалось. Соленый воздух сгустился, налетел сильнейший порыв.
Не успел Император опомниться, бурлящее пятно налетело стаей голодных демонов и поглотило императорский флот. Корабли мотало в кипени лазурного зарева; рвались паруса, рушились перекладины; волны перехлестывая через борта, заливали блестящие палубы и уносили метавшихся матросов, придворных и слуг.
Капитан «Владычицы Морей» безуспешно боролся со штурвалом, но корабль не слушался, подчинившись ярости звенящего моря.
— Ваше Императорское Величество!
Крик генерала Пэня вывел Шу из оцепенения.
— Укройтесь в трюме! Надвигается волна!
Он махнул в клубящую черноту, отсвечивающую сполохами диковинных молний.
Море взгорбилось черной стеной и пошло в наступление.
— Укройтесь! — Кричал генерал. — Ваше…
Не договорив, Пэнь кинулся к Императору с другого конца палубы. В этот же самый миг, второй генерал Шэнь был в трех шагах от великого Сына Неба и мог прийти ему на помощь, но не пришел. Заметив гигантский вал, наступавший с запада, он сузил глаза и нырнул в трюм.
Потемнело от моря до свинцового купола, и корабль накренился. С громом разрывающим уши, рухнула каменная волна. Точно жадный язык в пенной кайме, она слизала Императора, весь его царственный двор и бегущего к ним генерала Пэня. Люди перевалились через борт и рухнули в ледяную бездну. Их закрутило в великом водовороте смерти и выбило жизни. Ко дну они пошли мертвыми, изломанными тенями.
… Недолго ревели гребни холодного синего моря, недолго выли смертоносные ветры, налетевшие с далеких вершин, недолго свирепствовал шторм. Но потери были велики. Потонуло двенадцать лоу чуань, а с ними экипажи и капитаны. То же случилось с Императором, его слугами и славным генералом Пэнем.
Когда тучи расползлись, а отливающие перламутром волны стали ровными и гладкими аки лед, Шэнь бросил на поиски Сына Неба все придворные и военные силы.
Три дня и три ночи слуги и матросы искали пропавшего Императора, но потерпели провал. Прибрав правителя Пятой Династии, коварное море не торопилось его отпускать. Срединное Царство лишилось владыки.
— Случилось великое горе, — скорбный голос Шэня раскатился над палубой «Владычицы Морей» на исходе четвертого дня поисков. — Сын Неба, Император Пяти Добродетелей перешел реку Жо Шуй[12] и спустился в Подземное Царство. Плачьте, о рабы Солнца! Облачайтесь в белые одежды! Призывайте его душу пятью молитвами, готовьте его деревянное подобие, дабы принять душу и препроводить в семейную усыпальницу! Император Шу Аньфу умер!
Принцесса Лин старательно выводила на писчем шелке иероглиф «фу»[13].
Урок каллиграфии проводили в Зале Пера и Кисти каждый третий день недели, как на том настоял господин Сян Юй (разумеется, прислушавшись к советам придворных астрологов). И, отвертеться от старого учителя не было никакой надежды.
Принцесса покосилась на Сян Юя. Полнотелый мужчина с гладким, как фарфоровое блюдо лицом, подкрашенными глазами и губами подошел и посмотрел на ее свиток. Разочарованно покачав головой в шапочке, он изрек:
— Ваше Императорское Величество, вы допустили ошибку.
Лин отняла от шелка кисть, чтобы выслушать упрек.
Траурные одежды из белого шелка сидели на младшей дочери Императора Шу Аньфу, как влитые. Ей было тринадцать, и она вместе со всем императорским двором Изумрудного Дворца оплакивала смерть светлейшей Матери-Императрицы Венлинг.
Она скончалась в тяжелое для Срединного Царства время — время войны с мятежниками под командованием Хао Хао. Отец-Император лично возглавил флот из сотен лоу чуань и отплыл к Красной Скале, дабы дать предателю бой. И потому пропустил похороны любимой супруги.
Над ухом монотонно бубнил учитель. Лин не слушала — разве можно постичь природу вещей, горюя по усопшей матери?
Траур должен был продлиться еще около двух лет. Отец, несомненно, успеет вернуться и разделить с ними неутолимую скорбь и ужасную утрату.
— Повторите, — настоятельно рекомендовал Сян Юй. — Вы слушали, то, что я сказал, Ваше Императорское Высочество?
Лин кивнула и взяла кисть.
Ее старшая сестра Дейю сидела на расстоянии вытянутой руки и получала от господина Сян Юя одни похвалы. Прекрасная шестнадцатилетняя принцесса считала себя мудрейшей девой Шелкового Города, ибо ее стихами и поэмами восхищались первые поэты Империи.
Дейю отложила кисть и зачитала:
Луна укуталась облаками,
Летняя ночь тает в тишине,
На розах блестят капли.
Это мои слезы.
Ты не пришел ко мне сегодня,
Не пел под окном,
И разбил сердце возлюбленной.
Учитель одобрительно кивнул и Дейю гордо улыбнулась.
Лин поморщилась и вернулась к писчему шелку. Ей никогда не достичь мастерства старшей сестры. Никогда не сравниться с ней красотой, утонченностью и мудростью.
Сквозь оконные переплеты сочились утренние лучи, летели голоса придворных и евнухов, а еще внезапно зазвонивший гонг.
Лин вскочила, позабыв о правилах и этикетах, но получив неодобрительный взгляд Сян Юя, плавно опустилась на место и так же поднялась.
— Отец вернулся из похода к Красной Скале, — заявила Дейю и, подобрав пышные шелка, жеманно встала.
С улицы слышались крики горожан и топот императорских сапог. К городскому причалу швартовались первые корабли из армады императорского флота. Лин и Дейю в свите служанок и евнухов высыпали на балкон Зала Пера и Кисти, с трепетом ожидая возвращения отца во Внутренние Покои Изумрудного Дворца. Однако, ни к обеду, ни к ужину, он не явился.
И только в сумерках Лин узнала страшную весть — Сына Неба призвали боги Девяти Небес. Об этом ей лично рассказал генерал Шэнь. Упав на колени, он трижды стукнулся лбом о пол и признался:
— Это страшная потеря, Ваше Императорское Высочество.
Потрясенная Лин медленно опустилась в кресло. Шэнь приподнял голову и уставился на нее в упор, пожирая глазами. И лишь заметив, что она негодует из-за этого взгляда, снова склонился. Странный блеск в глазах генерала она приняла за блики красных фонарей и игру вечерних теней. Знала бы дочь Императора, чем вскоре обернется для нее, эти «голод» и «жажда» пятого человека в Империи.
— Прошу прощения, госпожа.
Принцесса нервно махнула рукавом:
— Оставьте меня. Все.
Служанки, помощницы и няньки покорно исполнили приказ.
Шэнь нехотя поднялся и поклонился.
— Моя скорбь неутолима, — вновь заверил он и покинул ее.
Но лишь до поры.